— Ничего, Билл, — успокоила его Вирджиния. — В следующий раз он от нас не уйдет.

— Ну и что теперь делать? — спросил лорд Кейтерэм. — Может, пойти досыпать? Не могу же я в такой час беспокоить мистера Стражберри. Тредуелл, вы знаете, как в таких случаях поступают. Так что присмотрите за всем.

— Хорошо, милорд.

Лорд Кейтерэм с облегчением вздохнул и оглядел присутствующих.

— А этот красавчик Айзекстайн спит себе и в ус не дует, — с легкой завистью заметил он. — Весь этот шум и гам ему нипочем — даже не спустился. — Он поглядел на мистера Фиша. — О, а вы и одеться успели!

— Да, накинул кое-что, — скромно потупился американец.

— И очень разумно поступили, — одобрил лорд Кейтерэм. — Чертовски они холодные, эти пижамы.

Он зевнул. Усталые и подавленные, все разошлись по комнатам — досыпать.

Глава 18

Второе полночное происшествие

Первым, кого увидел Энтони на следующий день, сойдя с поезда, был инспектор Баттл. Энтони расплылся в вежливой улыбке.

— Вернулся, как договаривались. А вы пришли на вокзал лично удостовериться?

Баттл покачал головой.

— Я и не сомневался, что вы сдержите слово, мистер Кейд. Просто мне нужно в Лондон.

— Вы так доверчивы, Баттл.

— Вы полагаете, сэр?

— Нет. Я думаю, вы проницательны, очень проницательны. А ваша невозмутимость… Знаете, в тихом омуте, ну, и так далее. Так, значит, вы собрались в Лондон?

— Да, мистер Кейд.

— Позвольте спросить, зачем?

Инспектор промолчал.

— Вы на редкость разговорчивы, — заметил Энтони. — За что и нравитесь мне.

В глазах Баттла промелькнула искорка.

— А как вы съездили, мистер Кейд? Успешно?

— Совершенно впустую, Баттл. Второй раз безбожно ошибся. Обидно, знаете ли.

— А что, собственно, вы проверяли, позвольте спросить?

— Я заподозрил гувернантку-француженку, Баттл. Во-первых, потому что она, как и положено в лучших традициях детективного жанра, вызывала наименьшие подозрения. И во-вторых, потому что в ночь убийства я видел в ее окне свет.

— Ну, это, право, не Бог весть что.

— Согласен. Не Бог весть. Но, кроме того, я выяснил, что в доме она совсем недавно, а также наткнулся в парке на подозрительного француза, который явно что-то вынюхивал. Надеюсь, вы понимаете, кого я имею в виду?

— Наверное, вы говорите о некоем мосье Шелле? Он недавно остановился в «Крикетисте». Франтоватый путешественник.

— Вот-вот. Что-нибудь известно о нем? Что думает по этому поводу Скотленд-Ярд?

— Он ведет себя подозрительно, — бесстрастно констатировал Баттл.

— Это еще мягко сказано, позвольте вам заметить. Ну так вот, я сложил два и два. Внутри — гувернантка-француженка. Снаружи — подозрительный француз. Я решил, что они работают в паре, и поспешил к хозяйке, у которой мадемуазель Брун жила десять лет, до появления в Чимнизе. Я был почти уверен, что хозяйка и слыхом не слыхивала ни о какой мадемуазель Брун. Но я ошибся, Баттл. Мадемуазель Брун действительно существует. Она настоящая.

Баттл кивнул.

— Должен признаться, — продолжал Энтони, — еще во время разговора с мадемуазель в классной комнате у меня появилось грустное подозрение, что я иду по ложному следу. Она произвела на меня впечатление законченной гувернантки.

Баттл снова кивнул.

— При всем при том, мистер Кейд, никогда не следует торопиться с выводами. Женщины, доложу вам, с помощью косметики способны творить чудеса. Мне довелось иметь дело с одной очень симпатичной девицей, которая перекрасила волосы, тональным кремом придала лицу нездоровую желтизну, слегка подмазала красным веки, и — самое главное — надела плохонькое платье. И что вы думаете? Девять из десяти человек, видевших ее раньше, не опознали ее в новом обличье. Мужчинам подобные номера даются труднее. Вы, конечно, можете сделать что-нибудь с бровями, вставить фальшивые зубы и тем самым полностью изменить выражение лица. Но уши — уши всегда остаются. А уши, мистер Кейд, это своего рода неотъемлемая от личности визитная карточка.

— Не смотрите так на мои уши, Баттл. Я вас боюсь.

— О парике, гриме и накладных бородах я не говорю, — продолжал инспектор. — Все это только в книжках бывает. Нет, мужчинам гораздо труднее. Редко кому удается действительно до неузнаваемости изменить внешность. Мне, во всяком случае, известен только один настоящий гений перевоплощения. Король Виктор. Вам знакомо это имя, мистер Кейд?

В том, как внезапно и резко инспектор задал этот вопрос, было нечто такое, что заставило Энтони удержать готовые слететь с губ слова. Вместо этого он в некоторой задумчивости проговорил:

— Король Виктор? Я где-то слышал это имя.

— Один из лучших воров в мире, сэр. Специалист по драгоценным камням. Отец — ирландец, мать — француженка. Говорит по меньшей мере на пяти языках. Был осужден, но уже пять месяцев как снова на свободе.

— Вот как? И где же он сейчас?

— А вот это, мистер Кейд, нам и самим очень хотелось бы знать.

— Так! — весело воскликнул Энтони. — Сюжет закручивается! Но, впрочем, он вряд ли сунется сюда. Зачем ему мемуары политика? Ведь он специалист по драгоценным камням, не так ли?

— Зачем? Остается только гадать. — Инспектор Баттл посмотрел на Энтони. — Нам известно одно — он, по всей вероятности, уже здесь…

— Под видом ливрейного лакея? Гениально! Вы узнаете его по ушам, Баттл, и покроете свое имя неувядаемой славой.

— Вы очень мило шутите, мистер Кейд. Кстати, что вы думаете по поводу этого странного случая в Стейнзе?

— В Стейнзе? — переспросил Энтони. — А что произошло в Стейнзе?

— Это попало в субботние газеты. Я думал, вы читали. На обочине дороги нашли застреленного человека. Иностранца. В сегодняшних газетах тоже есть кое-что об этом.

— Да-да, припоминаю, что-то читал, — небрежно бросил Энтони. — На самоубийство не похоже.

— Нет. Оружия не нашли. Личность убитого тоже пока не установлена.

— Вас, похоже, заинтересовал этот случай, — улыбнулся Энтони. — Вы связываете его с убийством великого князя Михаила?

На лице Энтони не дрогнул ни один мускул. Он спокойно закурил сигарету. Может, и просто показалось, но инспектор Баттл вглядывался в него с особым тщанием.

— В общем-то нет, — сказал Баттл. — Однако, согласитесь, убийства что-то зачастили.

Баттл отвернулся и подозвал носильщика. Вдалеке послышалось пыхтенье лондонского поезда. Энтони с облегчением вздохнул.

Он брел по парку, вопреки обыкновению, медлительный и задумчивый. Нарочно решил подойти к дому с той же стороны, что и в роковую ночь. Поднял взгляд на окна. Где же он видел свет? Точно ли во втором окне?

И тут Энтони сделал неожиданное открытие. Крыло дома было построено уступом. И самое крайнее окно оказывалось как бы в глубине. Если смотреть с того места, откуда его видно, то первое окно над выступающим Рыцарским залом окажется вторым с краю; но стоит сделать несколько шагов вправо, и первое окно скроется за выступом Рыцарского зала и тогда крайними будут казаться другие окна — второе и третье. Так где же он стоял в тот вечер, когда заметил свет?

Энтони понял: точно определить не удастся.

Буквально несколько ярдов в сторону — и все принципиально менялось. Но, во всяком случае, кое-что выяснилось. Выходит, он мог ошибиться, посчитав окно, в котором был свет, вторым. С таким же успехом оно могло оказаться и третьим.

Так. А кто занимает третью комнату? Нужно выяснить это немедленно. Удача благоприятствовала Энтони. В холле Тредуелл устанавливал на сервировочном столике массивный серебряный самовар. Рядом никого не было.

— Здравствуйте, Тредуелл, — сказал Энтони. — Хочу у вас кое-что спросить. Кто живет в третьей комнате с краю в западном крыле? Прямо над Рыцарским залом?

Тредуелл задумался.

— Это комната джентльмена из Америки, сэр. Мистера Фиша.

— Да? Спасибо, Тредуелл.

— Не за что, сэр.

Совсем собравшись было уйти, Тредуелл передумал: желание первым сообщить интересную новость было не чуждо и величавой душе дворецкого.

— Вы, наверное, знаете, сэр, что произошло сегодня ночью?

— Понятия не имею. А что случилось?

— Попытка ограбления, сэр!

— Да что вы говорите! Что-нибудь пропало?

— Нет, сэр. Воры пытались разобрать на части доспехи в Рыцарском зале. К сожалению, им удалось скрыться.

— Интересно! Опять Рыцарский зал. А как они попали туда?

— Предположительно через стеклянную дверь с террасы, сэр.

Удовлетворенный эффектом, который произвело его сообщение, Тредуелл повернулся, чтобы уйти, но, наткнувшись на неожиданное препятствие, с достоинством принес извинение:

— Прошу прощения, сэр. Я не слышал, как вы вошли, и не знал, что кто-то стоит у меня за спиной.

Мистер Айзекстайн, виновник столкновения, дружелюбно успокоил дворецкого:

— Все в порядке, дорогой мой. Ничего страшного.

Тредуелл удалился, а мистер Айзекстайн опустился в уютное кресло неподалеку от Энтони.

— Здравствуйте, Кейд. Вижу, вы уже вернулись. Слышали рассказ о ночном спектакле?

— Да. Веселенькие получаются выходные.

— По-моему, это работа кого-то из местных, — заметил Айзекстайн. — Очень по-дилетантски.

— Разве здесь есть коллекционеры рыцарских доспехов? — с сомнением спросил Энтони. — Выбор, согласитесь, странный.

— Очень странный. — Айзекстайн помолчал и с какой-то угрозой в голосе добавил: — Все это крайне неудачно.

— Я не совсем понимаю, о чем вы.

— Зачем нас здесь держат? Дознание состоялось, еще вчера. Тело великого князя отправят в Лондон, где установят, что он скончался от сердечного приступа. И все равно — отчего-то никому не позволяют покинуть дом. О причинах мистеру Ломаксу известно не больше, чем мне. Всем распоряжается Баттл.