— Заодно расскажете о повешенном, которого видели, — строго сказала Тролли.

— А правда, что у вас есть та веревка? — спросила Молли.

— Да. В портфеле, — важно подтвердил Энтони. — Каждой принесу по кусочку.

Молли испустила радостный клич.

— Только боюсь, пора идти умываться, — мрачно сказала Тролли. — А вы точно придете на чай? Не забудете?

Энтони торжественно поклялся, что никакая сила на свете не остановит его на пути в классную комнату. Довольная парочка вприпрыжку помчалась к дому. Энтони стоял, глядя им вслед, и вдруг боковым зрением заметил, как из рощицы выскользнул человек и торопливо пошел прочь по парку. Энтони сразу узнал незнакомца с черной бородкой, которого застал на карачках позади лодочной станции. Пока он решал, не пойти ли за ним, от дерева, в двух шагах от него отделился темный силуэт, и на поляне появился мистер Хайрэм Фиш. Заметив Энтони, он чуть вздрогнул.

— Прогуливаетесь в покойном одиночестве, мистер Фиш? — обратился к нему Энтони.

— Да, с вашего позволения.

На этот раз мистер Фиш был, однако, не очень спокоен. Его лицо раскраснелось, дыхание как после быстрого бега. Он достал часы и откинул крышку.

— Если не ошибаюсь, — мягко сказал он, — согласно вашим британским установлениям пора пить чай? — Щелкнул крышкой часов и неспешно зашагал к дому.

Энтони погрузился в глубокое раздумье, из которого его вывело неприятное ощущение, что рядом кто-то находится. Инспектор Баттл, казалось, буквально материализовался из воздуха.

— Откуда вы взялись? — раздраженно спросил Энтони.

Баттл кивнул на рощицу.

— Похоже, сегодня это весьма популярное место для прогулок, — заметил Энтони.

— Вы так сосредоточенно о чем-то думали, мистер Кейд.

— Да. И знаете чем я занимался, Баттл? Я пытался так сложить два, пять, один и три, чтобы в результате получилось четыре. И это, оказывается, невозможно, Баттл. Абсолютно невозможно.

— Да, действительно непросто, — согласился инспектор.

— А я как раз искал вас, Баттл. Хочу съездить кое-куда. Можно?

Верный себе, инспектор Баттл не выразил ни удивления, ни подозрительности. Ответ был прост, ясен и по существу.

— Все зависит, сэр, от того, куда вы хотите съездить.

— Не стану от вас ничего скрывать, Баттл, и выложу карты на стол. Я собираюсь в Динар, в замок графини де Бретейль.

— Когда собираетесь ехать?

— Скажем, завтра, после дознания. Вернусь в воскресенье вечером.

— Понятно, — многозначительно произнес инспектор.

— Ну и?

— У меня нет возражений, при условии, что вы поедете именно туда, куда говорите, и сразу вернетесь обратно.

— Вы человек, каких мало, Баттл. Одно из двух: или вы мне безгранично доверяете, или же вы безгранично проницательны?

Инспектор едва заметно ухмыльнулся и промолчал.

— Конечно, вы примете свои меры предосторожности, — сказал Энтони. — Пошлете за мной какого-нибудь неприметного блюстителя закона. На всякий случай. Что же, ладно. Я только все же хотел бы знать, что все это значит?

— Я вас не понимаю, мистер Кейд.

— Я имею в виду мемуары. Почему такой ажиотаж вокруг? В них, верно, есть кое-что, о чем вы предпочитаете не распространяться?

Баттл снова улыбнулся.

— Давайте сформулируем это так. А не отказал я вам, потому что вы произвели на меня благоприятное впечатление, мистер Кейд, и я не прочь вместе расследовать это дело. Дилетант и профессионал порой хорошо дополняют друг друга. Один, так сказать, располагает к доверию, а у другого — опыт.

— Согласен, — кивнул Энтони. — Мне всегда хотелось раскрыть какое-нибудь таинственное убийство.

— Есть версии, мистер Кейд?

— Множество, но еще больше вопросов.

— Например?

— Кто теперь, после убийства Михаила, наследник престола? Мне представляется это весьма немаловажным.

Инспектор Баттл усмехнулся.

— Мне было любопытно, зададите ли вы этот вопрос, сэр. Теперь главный претендент на герцословацкий престол — великий князь Николас Оболович, двоюродный брат покойного.

— А где он сейчас? — Энтони отвернулся в сторону, чтобы прикурить. — Только не говорите, что не знаете, Баттл. Не поверю.

— Есть основания считать, что он сейчас в Соединенных Штатах. По крайней мере, до последних событий он был там. Собирал деньги для поддержки своих притязаний на престол.

Энтони удивленно присвистнул.

— Понятно. За Михаилом стояла Англия. За Николасом — Америка. Деловые круги обеих стран не прочь заполучить концессии на добычу нефти. Монархическая партия поставила на Михаила, а теперь надо искать кого-то другого. В стане мистера Айзекстайна и Джорджа Ломакса — вой и скрежет зубовный, а на Уолл-стрит — радостные крики. Я правильно понял?

— Весьма недалеко от истины, — кивнул инспектор Баттл.

— Та-ах! Теперь я понимаю, чем вы занимались в этой рощице.

Инспектор улыбнулся, но промолчал.

— Международная политика — тема захватывающая, — сказал Энтони. — Но боюсь, придется вас оставить, Баттл. У меня назначена встреча в классной комнате.

Энтони бодро зашагал к дому. Величественный Тредуелл проводил его в классную комнату. Энтони постучал и вошел, приветствуемый радостными воплями. Тролли и Молли бросились к нему и торжественно повели знакомить с мадемуазель. Впервые Энтони усомнился в своих подозрениях. Мадемуазель Брун оказалась маленькой, неопределенного возраста женщиной с постным лицом, седеющими волосами и противными черными усиками на верхней губе. На роль знаменитой иностранной авантюристки она явно не тянула. «Похоже, — размышлял Энтони, — я свалял редкостного дурака. Но теперь делать нечего — раз начал, надо идти до конца».

Он держался с мадемуазель подчеркнуто вежливо, а она, в свою очередь, была явно довольна неожиданным вторжением симпатичного молодого человека в ее пенаты. Трапеза прошла с большим успехом.

Вечером, наедине с собой, расхаживая по уютной спаленке, отведенной ему гостеприимным лордом, Энтони несколько раз разочарованно покачал головой.

— Ошибся, — бормотал он. — Второй раз ошибся. Как ни крути — никакой зацепки.

Вдруг он остановился.

— Черт возьми… — начал было он.

Дверь в спальню осторожно приотворилась. В комнату скользнул человек, предупредительно остановившийся у двери. Это был крепко сбитый блондин, по-славянски широкоскулый, с голубыми фанатичными глазами.

— Кто вы такой, черт возьми? — Энтони не сводил с незнакомца глаз.

— Борис Анчуков, — ответил тот на хорошем английском.

— Слуга великого князя Михаила?

— Да. Я служил моему господину. Он мертв, и теперь я служу вам.

— Это очень мило, — сказал Энтони. — Но мне не нужен слуга.

— Отныне вы мой господин. И я буду служить вам верой и правдой.

— Да, но… видите ли… я не нуждаюсь в слуге. И потом, я не могу себе этого позволить.

В глазах Бориса Анчукова мелькнула тень усмешки.

— Я не прошу денег. Я служил моему господину. Теперь буду служить вам — до самой смерти.

Быстро шагнув вперед, он опустился на колено, взял руку Энтони и возложил себе на лоб. Потом ловко встал и выскользнул из комнаты. Так же неожиданно, как и появился.

Энтони уставился на закрывшуюся за ним дверь, и на лице его было написано нескрываемое изумление.

— Странно, — пробормотал он. — Прямо-таки собачья преданность. Удивительный нюх у этих ребят.

Он снова зашагал из угла в угол.

— И все же, — бормотал он. — Все это опасно. Чертовски опасно. Особенно сейчас.

Глава 17

Полночное происшествие

Наутро состоялось дознание, во время которого, к глубокому удовлетворению Джорджа Ломакса, не огласили ни одной важной подробности. Инспектор Баттл, коронер и начальник местной полиции провели процедуру быстро, четко, с минимумом формальностей. Сразу после дознания Энтони потихоньку отбыл из Чимниза.

Этот отъезд для Билла Эверсли был единственным светлым пятном за день. Джордж Ломакс, опасаясь утечки важной государственной информации, развил лихорадочную деятельность. Мисс Оскар и Билл Эверсли работали не покладая рук. Впрочем, все действительно существенное делала мисс Оскар. На долю Билла оставалось бегать туда-сюда с бесконечными посланиями, зашифровывать и расшифровывать телеграммы и часами напролет слушать разглагольствования Джорджа Ломакса. К вечеру субботы Билл совершенно ошалел и едва доплелся до постели. За весь день, из-за этого одержимого Джорджа, Биллу ни разу не удалось поговорить с Вирджинией, и он чувствовал себя оскорбленным, обделенным и несчастным. Слава Богу, хоть убрался этот парень из колоний. Он прямо-таки монополизировал Вирджинию. И конечно, если этот осел Джордж Ломакс будет продолжать в том же духе, то… Сердце Билла сжалось от обиды и негодования, и он уснул со слезами на глазах. А во сне пришло утешение: снилась ему — Вирджиния.

Это был героический сон. Бушевал страшный лесной пожар. Билл увидел себя в роли блистательного избавителя. Он вынес Вирджинию на руках из самого пекла. Она была без сознания. Он нежно опустил ее на траву и пошел искать пакет с бутербродами. Было очень важно — найти пакет с бутербродами. Пакет оказался у Джорджа, но тот не дал его Биллу, а вместо этого принялся диктовать телеграмму. В результате чего они очутились в церкви, потому что вот-вот должна приехать Вирджиния, и Билл поведет ее под венец! Но ужас! Он — в пижаме! Нужно срочно попасть домой переодеться. Он выбежал из церкви и кинулся к машине. Машина не заводилась. Черт! Нет бензина! Билла охватило отчаяние. Тут подкатил огромный автобус, и из него вышла Вирджиния под руку с лысым бароном. Восхитительная, неприступная, в изысканном сером платье. Она подошла к нему и потрепала по плечу. «Билл, — сказала она, — Би-и-лл». Потом начала трясти его, приговаривая: «Билл. Проснитесь. Да проснитесь же!»