Агата Кристи - Человек в коричневом костюме. Тайна замка Чимниз. Убийство Роджера Экройда

— Прошу прощения, — заговорил незнакомец с заметным иностранным акцентом, пытаясь изобразить обворожительную улыбку. — Я шел обратно в гостиницу «Веселый крикетист» и заблудился. Будьте добры, мосье, покажите, как туда идти.

— Извольте, покажу. Но по воде вы туда не доберетесь.

— Простите? — Незнакомец недоуменно поглядел на Энтони.

— Я говорю, — Энтони кивнул на лодочную станцию, — до гостиницы отсюда на лодке не доплывешь. Туда надо идти прямо через парк — это довольно далеко. И к тому же это частное владение, вы вторглись в его пределы.

— Примите мои самые глубокие извинения, мосье. Но я заблудился. И пошел сюда в надежде спросить у кого-нибудь дорогу.

Энтони удержался от замечания, что ползать на карачках за лодочной станцией — не самый лучший способ узнать дорогу в гостиницу.

— Ступайте вот по этой дорожке, — сказал он, ласково взяв незнакомца под руку. — Обогнете озеро — и прямо. Тут сложно заплутать. Выйдете из парка и свернете налево, а там — прямо по дороге в деревню. Как я понял, вы остановились в «Веселом крикетисте»?

— Да, мосье, я приехал сегодня утром. Премного вам благодарен, мосье.

— Пустяки, — сказал Энтони. — Надеюсь, вы не простудились?

— Простите? — не понял незнакомец.

— Земля уже холодная, очень опасно — стоять на коленях. Мне показалось, вы чихнули.

— Да, у меня насморк, — подтвердил незнакомец.

— Вот именно, насморк. А вы знаете, как вредно удерживаться от чихания. Один известный врач только вчера говорил об этом. Не чихать, когда хочется, — очень опасно для здоровья. Точно не помню, почему — то ли от этого страдают бронхи, то ли еще что, но я вам категорически не рекомендую сдерживать чих. Хочется чихнуть — непременно чихайте. За сим до свидания.

— До свидания. И огромное вам спасибо, мосье, что указали мне верный путь.

— Еще один подозрительный постоялец из местной гостиницы, — задумчиво проговорил Энтони, глядя вслед удаляющемуся человеку в светлом плаще. — Сразу и не скажешь, кто он таков. С виду — французский коммерсант. На Красную Руку не похож. А может, это представитель еще одной — третьей — партии многострадальной Герцословакии? Гувернантка-француженка живет во второй комнате с краю. Загадочный француз ползает на коленях и подслушивает разговоры, вовсе не предназначенные для его ушей. Все это неспроста, ох неспроста.

Разговаривая так с самим собой, Энтони неторопливо брел к дому. На террасе он увидел совершенно подавленного лорда Кейтерэма в обществе двух новых гостей. Заметив Энтони, лорд несколько оживился.

— А вот и вы. Позвольте представить, барон, э-э-э, капитан Андрасси. Мистер Энтони Кейд.

Барон настороженно воззрился на Энтони с сугубым подозрением.

— Мистер Кейд? — сухо переспросил он. — Не думаю.

— Два слова наедине, барон, — сказал Энтони. — Я все объясню.

Барон важно кивнул, и они отошли в дальний конец террасы.

— Барон, — начал Энтони. — Всецело полагаюсь на ваше снисхождение. Я совершил поступок, безусловно недостойный английского джентльмена — назвался вымышленным именем. Я представился вам как Джеймс Макграт. Но позвольте заметить, барон, в нашем с вами случае это мало что или, осмелюсь сказать, совсем ничего не меняло. Вы безусловно знакомы с трудами Шекспира[141], барон, и, конечно, помните, что он не придавал решающего значения тому, что роза называется розою, а не как-то иначе[142]. Это как раз наш с вами случай, барон. Вам нужен был человек, владеющий мемуарами покойного графа. Этим человеком был я. И, как вам хорошо известно, барон, теперь я таковым не являюсь — мемуаров у меня больше нет. Очень ловкий трюк, барон, очень ловкий трюк. Вами придуман или вашим патроном?

— Его высочества собственная идея то была. И кроме того, никому осуществить не дано было ее.

— Он справился блестяще, — одобрительно кивнул Энтони. — Я ни на секунду не усомнился, что передо мной настоящий англичанин.

— Образование английского джентльмена великий князь получил, — пояснил барон. — Обычай Герцословакии таков есть.

— Никакому мошеннику-профессионалу не удалось бы лучше обстряпать это дело. Однако не сочтите за нескромность, барон, но какова судьба мемуаров?

— Как джентльмен джентльмену… — начал барон.

— Вы так любезны, барон, — перебил его Энтони. — Никогда меня так часто не величали джентльменом, как последние двое суток.

— Вам я могу говорить это: полагаю, мемуары огню преданы.

— Полагаете, но точно не знаете? Не так ли?

— Его высочество у себя держал их. Цель его была прочитать их, а затем сразу предать огню их.

— Понимаю. Но согласитесь, это не та литература, чтобы пробежать глазами за полчаса?

— Среди вещей убиенного моего господина не обнаружили их. Значит, предали огню их.

— Интересно. — Энтони помолчал. — Вы знаете, чем вызван мой вопрос, барон? Дело в том, что, как вам, наверное, уже известно, на меня пало подозрение в убийстве. И честь обязывает меня доказать полную несостоятельность этого подозрения. Чтобы ни у кого не осталось никаких сомнений.

— Безусловно, — важно кивнул барон. — Этого требует кодекс чести.

— Именно. Вы очень точно формулируете подобные вещи. К сожалению, я лишен такой способности. Но, однако, продолжу. Единственный способ доказать свою невиновность — найти настоящего убийцу, а для этого необходимо знать все обстоятельства дела. Судьба мемуаров покойного графа — очень важный вопрос.

Желание завладеть ими вполне может послужить мотивом для убийства. Скажите, барон, вам это кажется вероятным?

На мгновение барон задумался.

— Вы сами разве мемуары не читали? — осторожно спросил он.

— Спасибо, барон, мне кажется, я уже получил ответ на свой вопрос. — Энтони улыбнулся. — И еще, должен вас честно предупредить, барон. Я по-прежнему намерен доставить в издательство мемуары в указанный срок, то есть до следующей среды, тринадцатого октября.

Барон недоумевающе поглядел на него.

— Но ведь их у вас нет.

— Я сказал до среды, барон. Сегодня — пятница. Так что в моем распоряжении еще пять дней.

— Но если преданы огню они?

— Не думаю. У меня есть основания сомневаться в этом.

Энтони и барон подошли к углу террасы, из-за которого неожиданно появился грузный человек. Энтони, до сих пор не встречавший великого Айзекстайна, с интересом поглядел на него.

— А, барон. — Айзекстайн вынул изо рта огромную сигару. — Плохи наши дела, очень плохи.

— Да, друг мой, господин Айзекстайн, правы вы! — воскликнул барон. — Все наши благородные начинания в руинах лежат.

Энтони тактично удалился, оставив двух джентльменов предаваться запоздалым сожалениям. Но через несколько шагов он внезапно остановился. Над живой тисовой изгородью вился сизый сигарный дымок.

«Похоже, внутри есть проход, — подумал Энтони. — Я слышал, эти изгороди бывают двухрядные».

Он быстро огляделся: лорд Кейтерэм и капитан Андрасси стояли к нему спиной в дальнем конце террасы. Он пригнулся и стал продираться сквозь плотное сплетение веток.

Предположение подтвердилось. Тисовая изгородь состояла из двух рядов, между ними узкая дорожка. На нее можно было попасть через проход со стороны дома. Ничего таинственного, но если стоять прямо перед изгородью, никому и в голову не придет, что внутри — свободное пространство.

Энтони огляделся. Поодаль, развалясь в плетеном кресле, сидел человек. На подлокотнике дымилась сигара, а сам джентльмен, судя по виду, спал.

— Так, — прошептал Энтони, — похоже, мистер Хайрэм Фиш предпочитает оставаться в тени.

Энтони вернулся на террасу с твердым убеждением: единственное место, недоступное постороннему уху, — середина озера.

Из дома послышался гулкий удар гонга, и на террасе из боковой двери появился по обыкновению величавый Тредуелл.

— Ленч подан, милорд.

В ту же минуту из дому выбежали две девочки. Очень живые и веселые, одна — лет двенадцати, другая — десяти. И хотя, как утверждала Бандл, при рождении их нарекли Роза и Маргарита, похоже, в доме они были более известны как Тролли и Молли, Они исполняли какой-то боевой танец, сопровождая его пронзительными воплями. Но вот появилась Бандл и девочки притихли.

— Где мадемуазель? — спросила Бандл.

— У нее мигрень! Мигрень! Мигрень! — радостно прокричала Молли.

— Ура! — подхватила Тролли.

Лорд Кейтерэм тем временем успел спровадить в дом почти всех гостей. С таинственным видом он взял Энтони под руку и прошептал:

— Пойдемте ко мне в кабинет. Там у меня кое-что есть.

Крадучись, более напоминая вора, чем законного хозяина, лорд Кейтерэм пересек холл и юркнул в свой кабинет — его единственное прибежище в доме. Подойдя к буфету, он отворил дверцу, и Энтони увидел пеструю батарею бутылок.

— От разговоров с иностранцами меня начинает мучить жажда, — виноватым тоном объяснил лорд. — Почему — сам не знаю.

В дверь постучали, и в кабинет заглянула улыбающаяся Вирджиния.

— А для меня коктейль найдется?

— Безусловно, — радушно сказал лорд Кейтерэм. — Входите.

Торжественная церемония возлияния заняла несколько минут.

— Мне это просто необходимо. — Лорд Кейтерэм со вздохом поставит бокал на стол. — Я уже говорил, разговоры с иностранцами бесконечно меня утомляют. Наверное, потому, что все они так невыносимо вежливы. Ну что ж, пора идти. Ленч ждет вас.

Он направился в столовую. Вирджиния взяла Энтони под руку и немного придержала.

— Я выполнила ваш приказ, — прошептала она. — Лорд Кейтерэм показал мне убитого.