— Принц Михаил Оболович, — неохотно выдавил он из себя и добавил: — Надеюсь, это останется между нами.

— Господи, Джордж! Да ведь все газеты полны прозрачных намеков. С чего бы это поднимать в прессе такой шум вокруг династии Оболовичей и делать из покойного Николаса Четвертого что-то среднее между святым и героем? Хотя на самом деле это был маленький глупый человечек, которого обвела вокруг пальца третьеразрядная певичка.

Джордж нахмурился. Теперь он окончательно убедился, что выбор его оказался ошибочным. Надо немедленно выключить ее из игры.

— Вы правы, дорогая Вирджиния, — торопливо проговорил он и встал, намереваясь откланяться. — Мне не следовало делать вам подобного предложения. Но, видите ли, мы опасаемся реакции на герцословацкий кризис в наших доминионах[119], а мистер Макграт, насколько мне известно, весьма влиятельная фигура в журналистских кругах. Потому-то я и предложил вам, убежденной монархистке и знакомой с Герцословакией не понаслышке, встретиться с этим канадцем.

— Ах вот, оказывается, в чем причина!

— Да. Но теперь я вижу, что напрасно заговорил с вами об этом…

Вирджиния несколько секунд молча смотрела на кузена, а потом вдруг рассмеялась.

— Джордж, — сказала она. — Вы дрянной лгунишка!

— Вирджиния!

— Дрянной, Джордж, самый что ни на есть дрянной! Будь у меня по части лжи такой богатый опыт, я бы придумала что-нибудь поправдоподобней. Ну ничего, я сама до всего докопаюсь. Бедный мой Джордж, будьте покойны, я выясню тайну мистера Макграта. И думаю, очень скоро. В этот уик-энд. В Чимнизе.

— В Чимнизе? Вы собираетесь ехать в Чимниз?

Джордж не сумел скрыть замешательства. Он хотел тотчас по возвращении позвонить лорду Кейтерэму и просить его не приглашать Вирджинию.

— Утром звонила Бандл. Звала в гости.

Джордж предпринял последнюю отчаянную попытку.

— По-моему, там соберется довольно скучное общество, — сказал он, — совсем не в вашем вкусе.

— Бедненький Джордж, отчего бы вам не рассказать правду. Доверьтесь мне. Еще не поздно.

Джордж нежно пожал ей руку.

— Я сказал вам всю правду, Вирджиния, — хладнокровно, не моргнув глазом солгал он.

— Ну, допустим, — кивнула Вирджиния. — Ладно, Джордж, завтра в Чимнизе я пущу в ход все свое «редкостное обаяние», как вы изволили выразиться. А жизнь становится все интересней! Вначале шантажист, потом Джордж со своими дипломатическими тайнами. И что же вы думаете, почтенная публика, как он ответил на страстную мольбу красивой женщины рассказать правду? Рассказал? Не тут-то было! Он предпочел скрыть от нее все самое важное! Ну что ж, до свидания, Джордж, хоть на прощание одарите меня нежным взглядом. Ах, Джордж, милый, не надо так огорчаться!

Не успел Джордж Ломакс, тяжело ступая, выйти из дверей, как Вирджиния сняла трубку и, назвав номер Чимниза, попросила к телефону леди Эйлин Брент.

— Это вы, Бандл? Я буду завтра у вас. Что? Скучно? Не думаю, Бандл. Будет очень, очень интересно! Пока!

Глава 7

Мистер Макграт отклоняет предложение

Письма пропали. Что ж, с этим придется смириться. Энтони прекрасно понимал, что в лабиринтах отеля «Блиц» ему вряд ли удастся настигнуть Джузеппе. Ни к чему, кроме нежелательной огласки, погоня не приведет.

Очевидно, Джузеппе взял не то, что искал. Его ввела в заблуждение обертка мемуаров, в которую были засунуты письма. Скорее всего, обнаружив ошибку, Джузеппе предпримет еще одну попытку завладеть мемуарами. И к этой попытке Энтони надо как следует подготовиться.

Что же касается писем, то, может быть, их удастся вернуть, дав осторожное объявление в газетах. Джузеппе явно выполняет чье-то задание — Братства Красной Руки или, что более вероятно, рассуждал Энтони, монархической партии. Поскольку письма не представляют интереса ни для тех, ни для других, то, возможно, похититель соблазнится небольшой суммой и вернет украденное по ошибке.

Все обдумав, он лег в постель и мирно проспал до утра. Второе вторжение Джузеппе в эту же ночь казалось ему маловероятным.

Проснулся Энтони с готовым планом действий. Он плотно позавтракал, просмотрел газеты, которые были полны сообщений о новых месторождениях нефти в Герцословакии, а затем вознамерился поговорить с управляющим отелем, чего и добился со свойственным ему обаянием и настойчивостью.

Управляющий, француз с самыми изысканными манерами, принял Энтони в своем кабинете.

— Вы хотели поговорить со мной, мистер, э-э-э, Макграт?

— Да. Я остановился в вашем отеле вчера, и ужин в номер мне подавал некий официант по имени Джузеппе.

Энтони выдержал паузу.

— Да, у нас работает официант с таким именем, — невозмутимо подтвердил управляющий.

— Меня удивили некоторые странности в поведении официанта, но поначалу я не придал этому значения. А ночью меня разбудил подозрительный шорох — кто-то осторожно ходил по номеру. Я включил свет и увидел, как этот самый Джузеппе потрошит мой кожаный саквояж.

Невозмутимость управляющего мгновенно испарилась.

— Но я впервые слышу об этом, — воскликнул он. — Отчего же вы сразу не обратились к администратору?

— Произошла небольшая схватка, кстати, он был вооружен стилетом. В конце концов ему удалось бежать через окно.

— Что было дальше, мистер Макграт?

— Я проверил содержимое саквояжа.

— Что-нибудь пропало?

— Ничего… существенного, — медленно выговорил Энтони.

Управляющий со вздохом облегчения откинулся на спинку кресла.

— Я очень рад, что все так обошлось, — сказал он. — Но, если позволите, мистер Макграт, я не совсем понимаю ваше отношение к происшествию. Вы не подняли тревоги. Не стали преследовать вора. Отчего?

Энтони пожал плечами.

— Как я уже сказал, ничего ценного не пропало. Конечно, я понимаю, что, строго говоря, нужно было вызвать полицию…

Он сделал паузу, и управляющий без особого энтузиазма подтвердил:

— Строго говоря, да.

— Я был абсолютно убежден, что похитителя не догнать, а поскольку ничего ценного не пропало — зачем впутывать полицию?

На губах управляющего мелькнула тень улыбки.

— Я вижу, вы прекрасно понимаете, мистер Макграт, что я совсем не горю желанием видеть здесь полицейских. Более того, это весьма существенная неприятность. Когда в прессу просачивается информация о подобных происшествиях в респектабельных отелях вроде нашего, газетчики всегда поднимают страшный шум, каким бы незначительным ни был повод.

— Совершенно верно, — согласился Энтони. — Я сказал, что ничего ценного не пропало, и это в определенном смысле так. То, что взял вор, не имеет для него никакой ценности, но представляет весьма значительную ценность для меня.

— А что именно, позвольте спросить, мистер Макграт?

— Письма, знаете ли.

На лице управляющего изобразилось прямо-таки сверхчеловеческое участие, на которое способны только французы.

— Понимаю, — прошептал он. — Я вас очень хорошо понимаю. Конечно, полиция тут некстати.

— Рад, что мы с вами сходимся в этом. Но, однако же, я намерен вернуть письма. Видите ли, в стране, из которой я приехал, люди привыкли полагаться только на себя. Поэтому мне бы хотелось как можно больше узнать об этом официанте Джузеппе.

— Не вижу, почему бы мне не помочь вам в этом, — после секундного размышления кивнул управляющий. — Но вы, конечно, понимаете, сию минуту я ничего не могу сообщить вам. Зайдите через полчаса, и я поделюсь с вами всем, чем мы располагаем.

— Благодарю вас. Это меня вполне устраивает.

Через полчаса Энтони вернулся в кабинет и убедился, что управляющий умеет держать слово. На листке бумаги, лежавшем перед ним, были аккуратно выписаны сведения о Джузеппе Манелли.

— К нам он пришел три месяца назад. Официант он умелый, опытный. Нареканий никаких. В Англии живет около пяти лет.

Они внимательно просмотрели список гостиниц и ресторанов, в которых раньше работал Джузеппе. Один факт показался Энтони весьма знаменательным. В двух отелях, когда там работал итальянец, были совершены крупные ограбления. И хотя в обоих случаях он под подозрение не попал, факт тем не менее заслуживал внимания.

Может, Джузеппе всего только гостиничный вор? Может, он потрошил саквояж Энтони по профессиональной, так сказать, привычке? Когда Энтони зажег свет, он, возможно, держал в руках пачку писем и машинально сунул ее в карман, чтобы не мешала свободе действий. Если так, то Джузеппе — обыкновенный грабитель.

Но с этой версией не очень вязалось странное возбуждение официанта, когда он накануне вечером увидел разложенные на столе бумаги. Денег рядом с ними не было, и, вообще, не было ничего такого, что могло бы соблазнить обычного вора. Нет, подумал Энтони, Джузеппе явно выполнял чье-то задание. Сведения, полученные от управляющего гостиницей, возможно, помогут выяснить кое-что из жизни Манелли, и рано или поздно он выйдет на его след. Энтони взял лист бумаги со стола и поднялся.

— Благодарю, вы мне очень помогли. И последний, полагаю, совершенно праздный вопрос: нет ли Джузеппе сейчас в отеле?

Управляющий улыбнулся.

— Постель его не тронута. Все вещи на месте. Должно быть, сбежал сразу после схватки. Не думаю, что есть надежда скоро его увидеть.

— Я придерживаюсь иного мнения. Как бы то ни было, я вам очень благодарен. И останусь в вашем отеле еще на какое-то время.

— Дай вам Бог удачи в ваших поисках, хотя, должен признаться, дело представляется мне почти безнадежным.

— Я привык надеяться на лучшее.

Простившись с управляющим, Энтони прежде всего порасспрашивал других официантов, работающих в гостинице, но ничего нового не выяснил. Затем, как и задумал, написал объявление о пропаже писем и разослал его в пять самых крупных газет. Он уже было совсем собрался пойти в ресторан, в котором еще вчера работал Джузеппе, как вдруг зазвонил телефон. Энтони снял трубку.