Агата Кристи - Человек в коричневом костюме. Тайна замка Чимниз. Убийство Роджера Экройда

— Я не посылала никаких телеграмм. Что в ней было сказано?

— Сейчас принесу, мадам, Она на столе.

Элиза подошла к столу, взяла листок бумаги и торжествующе вручила его хозяйке.

— Voila[121], мадам!

Адресованная Чилверсу телеграмма была следующего содержания:

Ничего необычного в телеграмме не было; Вирджиния часто отправляла подобные послания, когда вдруг на нее накатывал стих устроить небольшой прием в своем поместье на берегу реки. Обычно она брала туда всех слуг, оставляя на Понт-стрит старушку для присмотра за домом. Поэтому Чилверс не усмотрел в телеграмме ничего подозрительного и, как добросовестный дворецкий, поспешил выполнить приказание.

— Я осталась, — пояснила Элиза, — чтобы помочь мадам собрать вещи.

— Что за глупый розыгрыш! — воскликнула Вирджиния, гневно отшвырнув телеграмму. — Вы же прекрасно знали, Элиза, что я собиралась в Чимниз. Я же предупреждала вас утром.

— Я решила, что мадам передумали. Ведь такое бывало прежде, и не раз, не правда ли, мадам?

Вирджиния вынуждена была улыбнуться в знак согласия. Она лихорадочно пыталась понять, кому понадобилось так возмутительно шутить. Элиза не замедлила выдвинуть собственную гипотезу.

— Mon Dieu![122] — всплеснула она руками. — А если это злоумышленники? Воры? Послали фальшивую телеграмму, выманили из дому всех domestiges[123], чтобы ограбить нас!

— Вполне может быть, — неуверенно согласилась Вирджиния.

— Да как же, как же, мадам! Нет никаких сомнений! В газетах каждый день о таком пишут. Мадам должны срочно позвонить в полицию — срочно, — пока они не явились и не перерезали нам глотки!

— Успокойтесь, Элиза. Они не станут резать нам глотки так рано — еще только шесть часов.

— Мадам, умоляю вас, позвольте, я сбегаю на соседнюю улицу за полицейским.

— Это еще зачем? Не говорите глупостей, Элиза. Пойдите наверх и соберите вещи для поездки в Чимниз, если вы еще этого не сделали. Новое вечернее платье, белое креповое и… да, пожалуй, и черное бархатное. Черный бархат — это как раз то, что нужно для политики, как вы считаете?

— Мадам просто неотразима в атласном eau de nil[124],— вставила Элиза. Профессиональная привычка взяла верх над страхом.

— Нет, его не надо. Поторопитесь, Элиза, и будьте умницей. У нас мало времени. Я пошлю телеграмму Чилверсу в Датчет и перед отъездом попрошу участкового полицейского присмотреть за домом. Да перестаньте же вы закатывать глаза, Элиза. Если вы заранее так боитесь, то что с вами будет, когда кто-нибудь выскочит из темного угла и приставит вам нож к горлу?

Элиза дико взвизгнула и бросилась вверх по лестнице, нервно озираясь по сторонам. Вирджиния скорчила гримасу вслед убегающей горничной и направилась к кабинету, где стоял телефон. Предложение Элизы позвонить в полицейский участок было вполне разумно.

Отворив дверь, Вирджиния подошла к телефону, взяла трубку — и вдруг замерла. В большом кресле у окна сидел человек. В какой-то странной, неудобной позе. За треволнениями с фальшивой телеграммой она совсем забыла о визите шантажиста. Похоже, дожидаясь ее, он уснул.

Иронично улыбаясь, она подошла к креслу. И вдруг улыбка замерла у нее на губах.

Человек не спал. Он был мертв.

Она поняла это сразу, инстинктивно, прежде чем заметила маленький блестящий пистолет на ковре, бурое пятно вокруг аккуратной дырочки в пиджаке у самого сердца и отвратительно отвисшую челюсть.

Она замерла, прижав руки к груди. В мертвой тишине послышались шаги Элизы по лестнице.

— Мадам! Мадам!

— В чем дело?

Вирджиния быстро подошла к двери кабинета. Шестое чувство подсказывало ей, что нужно скрыть от горничной то, что произошло, — хотя бы пока, на какое-то время. Элиза наверняка закатит истерику, а Вирджинии нужно несколько спокойных минут, чтобы все обдумать.

— Мадам! Может, я запру на всякий случай дверь на цепочку? Злоумышленники могут появиться в любую секунду!

— Да, пожалуй, Элиза. Делайте как знаете.

Лязгнула цепочка, послышались шаги Элизы по лестнице, наконец все стихло, и Вирджиния облегченно вздохнула.

Она посмотрела на человека в кресле, перевела взгляд на телефон. Все ясно — нужно немедленно звонить в полицию.

Но все же она медлила, парализованная страхом. В голове мелькали противоречивые мысли. Фальшивая телеграмма. Имеет она отношение к случившемуся? Предположим, Чилверс не оставил бы дома Элизу. Что тогда? Она приходит домой, отпирает дверь своим ключом — никто не мог знать, что она случайно забудет ключ, — и оказывается одна в пустом доме с убитым человек — тем самым человеком, которому из прихоти позволила себя шантажировать. Конечно, можно все объяснить; но, проговорив мысленно свои объяснения, Вирджиния почувствовала себя неуютно. Она вспомнила, как воспринял их Джордж — с явным недоверием. Наверное, и другие отреагируют так же. Эти письма — конечно, она их не писала, но так ли просто доказать это?

Она прижала ладонь ко лбу: «Я должна все обдумать. Я должна все хорошенько обдумать».

Кто впустил сюда этого человека? Наверняка не Элиза. Иначе она с порога сказала бы об этом. Чем больше Вирджиния размышляла, тем больше возникало не имеющих ответа вопросов. Все-таки, похоже, остается одно — поскорее позвонить в полицию.

Она протянула руку к телефону и вдруг подумала о Джордже. Мужчина — вот кто ей нужен — обыкновенный недалекий уравновешенный мужчина, который способен взглянуть на все непредвзятым взглядом со стороны и спокойно решить, что делать.

Она покачала головой. Нет, Джордж не годится. Он сразу вспомнит о своей карьере. И ни за что не станет вмешиваться в эту историю. Нет, только не Джордж.

Лицо ее смягчилось. Ну конечно же Билл! Без лишних размышлений она набрала номер. Билл полчаса тому назад уехал в Чимниз, ответили ей.

— О, черт! — Вирджиния швырнула трубку. Какой ужас — одна в комнате с мертвым человеком, и не с кем посоветоваться!

В эту минуту раздался звонок в дверь. Вирджиния вздрогнула. Звонок повторился. Элиза наверху собирает вещи и наверняка не слышит. Вирджиния вышла в холл, сняла с двери цепочку, отодвинула все засовы и задвижки, на которые в панике заперлась Элиза, и распахнула дверь. На крыльце стоял тот самый молодой безработный.

Вирджиния, чувствуя, как ослабляются натянутые до предела нервы, чуть подалась вперед и с облегчением кивнула:

— Входите. Похоже, у меня есть для вас работа.

Она провела незваного гостя в столовую, подвинула ему кресло, сама села напротив и внимательно вгляделась в незнакомца.

— Извините, — начала было она, — но вы… то есть я хотела…

— Именно так, я окончил Итон и Оксфорд[125],— помог ей молодой человек. — Это вы хотели узнать?

— Что-то в этом духе, — созналась Вирджиния.

— Я оказался на улице исключительно благодаря своей неспособности к постоянной работе. Надеюсь, вы не предложите мне постоянной работы?

На лице ее мелькнула улыбка.

— Нет. Напротив, работа самая эпизодическая.

— Чудесно, — с удовлетворением заметил молодой человек.

Вирджиния одобрительно отметила про себя бронзовое от загара лицо незнакомца и стройное крепкое тело.

— Видите ли, — начала она, — я попала в затруднительное положение, а большинство моих друзей, они… они довольно высокопоставленные люди. Им всем есть что терять.

— Мне терять совершенно нечего. Так что вперед. В чем проблема?

— В соседней комнате находится труп. И я совершенно не знаю, что мне теперь делать.

Она сказала это просто и незатейливо, как ребенок. И то, как отреагировал на это молодой человек, сильно подняло его во мнении Вирджинии. Похоже, он привык выслушивать подобные сообщения чуть ли не каждый день.

— Прекрасно, — сказал он с энтузиазмом. — Я всегда мечтал попробовать себя в каком-нибудь расследовании. Сначала осмотрим тело, или прежде вы изложите факты?

— Думаю, лучше сначала факты.

Она помедлила, соображая, как лучше изложить обстоятельства дела, и начала точный, сжатый рассказ.

— Этот человек впервые появился здесь вчера, он хотел со мной поговорить. У него были с собой письма, любовные письма, подписанные моим именем…

— Но написанные, однако, не вами, — вставил молодой человек.

Вирджиния удивленно посмотрела на него.

— Откуда вы знаете?

— Я это вывел путем умозаключений. Но продолжайте.

— И он стал меня шантажировать. А я… не знаю, поймете ли вы меня, я подыграла ему.

Она вызывающе поглядела на собеседника, но тот согласно кивнул.

— Конечно, пойму. Вы хотели испытать, как это бывает.

— А вы проницательны! Именно это я и хотела испытать!

— Да, я проницателен, — скромно согласился молодой человек. — Но боюсь, не многие поймут вас. Большинство людей, знаете ли, совершенно лишены воображения.

— В этом вся беда. Так вот, я сказала этому человеку, чтобы он пришел сегодня в шесть. Когда я вернулась из «Рэниле», в доме никого не было, кроме горничной. Кто-то прислал фальшивую телеграмму от моего имени — всем слугам вменялось ехать в наш загородный дом. Я вошла в кабинет и обнаружила мертвого человека. Его кто-то застрелил.

— Кто впустил его в дом?

— Не знаю. Если горничная, то она сказала бы мне об этом.

— Она знает, что произошло?

— Нет.

Молодой человек кивнул и встал.

— А теперь давайте осмотрим тело, — энергично предложил он. — Но хочу вас сразу предупредить — всегда лучше говорить правду. Одна ложь влечет за собой другую, и так далее. А все время лгать — очень утомительно.