— Алло.

— Это мистер Макграт? — послышался безжизненный голос.

— Да. С кем имею честь?

— Это из фирмы «Болдерсон и Ходжкине». Подождите, пожалуйста, минутку. Я соединю вас с мистером Болдерсоном.

А, наши почтенные издатели, подумал Энтони. Они, оказывается, тоже волнуются. С чего бы это? До срока еще целая неделя.

Неожиданно в трубке раздался бодрый сердечный голос:

— Алло! Мистер Макграт?

— Да.

— Это мистер Болдерсон, из издательства «Болдерсон и Ходжкине». Как поживает рукопись, мистер Макграт?

— Хорошо, — ответил Энтони. — Что с ней может сделаться?

— Да все что угодно, мистер Макграт. Я понимаю, вы только что приехали из Южной Африки и не совсем представляете ситуацию. С этой рукописью будет много хлопот, мистер Макграт, боюсь, слишком даже много. Порой я жалею, что наша фирма взялась за ее публикацию.

— Господи помилуй!

— К сожалению, это так, мистер Макграт. Я бы хотел получить рукопись как можно скорее, чтобы снять с нее копии. Тогда можно не волноваться — потеря оригинала ничем не грозит.

— Все это довольно странно.

— Понимаю, для вас это может звучать дико, но, мистер Макграт, поверьте, вы не до конца сознаете серьезность сложившейся ситуации. Определенные круги принимают всевозможные меры, чтобы рукопись не попала в издательство. Скажу честно и откровенно: если вы попытаетесь сами доставить нам рукопись, десять против одного — вам просто не дадут до нас добраться.

— Не думаю, — сказал Энтони. — Обычно я достигаю своей цели.

— За вами охотится целая банда. И очень опасная банда. Месяц назад я и сам бы этому не поверил. Но уверяю вас, мистер Макграт, нам угрожали, нас подкупали, нас обхаживают со всех сторон — мы совершенно потеряли голову. Так что вам лучше не рисковать. Один из наших людей заедет в гостиницу и заберет рукопись.

— А на него разве не могут напасть?

— Это уже наши проблемы, мистер Макграт. Вы отдаете рукопись и получаете расписку. А что касается чека на тысячу фунтов… Видите ли, согласно воле покойного… ну, вы понимаете, о ком речь, деньги нам переведут не ранее следующей среды. Но, если хотите, я пришлю с нашим человеком свой чек на ту же сумму.

Минуту-две Энтони размышлял. Вообще-то он собирался держать рукопись при себе до последнего дня назначенного срока, чтобы наконец выяснить, что значит весь этот сыр-бор вокруг мемуаров графа. Но, с другой стороны, доводы издателя заслуживают весьма серьезного внимания.

— Хорошо, — со вздохом согласился Энтони. — Присылайте вашего человека. И, если не возражаете, передайте с ним и чек, поскольку я собираюсь покинуть Англию еще до среды.

— Чудесно, мистер Макграт. Представитель нашей фирмы предварительно позвонит вам завтра с утра. Лучше, если курьер приедет к вам не из офиса издательства. Наш сотрудник, мистер Холмс, живет в Южном Лондоне. Он заедет к вам по дороге в издательство. Заберет рукопись, оставит чек и расписку. Советую вам сегодня вечером положить фальшивый пакет якобы с рукописью в сейф управляющего гостиницей. Бандиты наверняка об этом узнают, и вы обезопасите себя от их вторжения в номер этой ночью.

— Хорошо, я последую вашему совету.

Энтони повесил трубку и задумался. Что ж, ладно. Если так сидеть, ничего не высидишь. Он продолжил поиски проворного официанта. Но, к сожалению, безрезультатно. Джузеппе действительно работал в ресторанах, указанных в его послужном списке, но там никто не знал ничего существенного ни о его образе жизни, ни о его знакомых.

— Ничего, я все равно доберусь до тебя, парень, — пробормотал Энтони, — доберусь, это просто вопрос времени.

Вторая ночь в Лондоне прошла абсолютно спокойно.

В девять часов утра коридорный принес визитную карточку мистера Холмса, сотрудника издательской фирмы «Болдерсон и Ходжкине», а вскоре появился и сам мистер Холмс — невысокий блондин, спокойный и аккуратный. Энтони передал рукопись, а взамен получил расписку и чек на тысячу фунтов. Мистер Холмс положил рукопись в коричневый кожаный саквояжик, пожелал Энтони всего хорошего и удалился. Все прошло очень обыденно.

— А ведь по дороге его могут убить, — подумал вслух Энтони.

Он написал короткую записку, вложил ее вместе с чеком в конверт и тщательно запечатал. Джимми Макграт был при деньгах, когда они случайно встретились в Булавайо, и, отправляя Энтони в Англию, дал ему на дорогу довольно крупную сумму, которую тот почти не истратил.

— Если с одним делом покончено, то второе еще и не начато, — сказал сам себе Энтони. — Более того, я его только пуще запутал. Но нечего раньше времени умирать. Сейчас, пожалуй, изменим немного внешность и пойдем посмотрим собственными глазами на этот дом четыреста восемьдесят семь на Понт-стрит.

Он собрал вещи, спустился вниз и, оплатив счет, попросил посыльного найти такси и погрузить багаж. Одарив напоследок чаевыми всех, кто встретился на пути, даже тех, кто вообще ничего для него не сделал, он сел в такси, как вдруг заметил бегущего по ступенькам мальчика-посыльного.

— Вам письмо, сэр. Только что пришло. Минуту назад.

Энтони вздохнул и сунул мальчику очередной шиллинг[120]. Машина взревела и тронулась с места с душераздирающим скрежетом. Энтони распечатал письмо.

Это было довольно странное послание, и ему пришлось прочесть его четырежды, прежде чем он понял, о чем идет речь. В переводе на простой язык (а оно было написано на том особом диалекте, к которому прибегают в своих депешах правительственные чиновники), там было сказано, во-первых, что мистер Макграт прибыл сегодня, в четверг, из Южной Африки в Англию, что, во-вторых, у него при себе то, что (если опустить все туманные околичности) должно быть мемуарами графа Стилптича, и, в-третьих, мистера Макграта просили ничего с означенными мемуарами не предпринимать до конфиденциальной встречи с мистером Джорджем Ломаксом, а также с рядом других, судя по прозрачным намекам, весьма высокопоставленных лиц. Далее следовало вполне вразумительное приглашение от имени лорда Кейтерэма посетить в ближайшую пятницу (то есть завтра) поместье Чимниз. Таинственное и бестолковое послание весьма позабавило Энтони.

— Старая добрая Англия, — ласково проговорил он. — Как всегда, с опозданием на два дня. Жаль. Но я ведь все равно не смог бы появиться в Чимнизе под чужим именем. Кстати, здесь где-то есть подходящая гостиница. Мистер Энтони Кейд остановится там, не привлекая к себе ничьего внимания.

Он постучал по стеклу и сказал водителю новый адрес, на что тот презрительно ухмыльнулся. Скоро машина остановилась у небольшой обшарпанной гостинички. Энтони снял номер на свое имя, затем вынул лист бумаги с вензелем знаменитого отеля «Блиц» и набросал несколько слов.

Он сообщал, что прибыл в Англию во вторник и уже успел передать упомянутую рукопись издательской фирме «Болдерсон и Ходжкине». Он с сожалением вынужден отклонить любезное приглашение лорда Кейтерэма, поскольку сегодня покидает Англию. И подписался: «Искренне Ваш, Джеймс Макграт».

— А теперь за дело, — сказал Энтони, наклеивая марку. — Джеймс Макграт исчезает, на сцене появляется Энтони Кейд.

Глава 8

Труп

В тот четверг Вирджиния Ревел играла в теннис в «Рэниле». На обратном пути, покачиваясь на заднем сиденье шикарного лимузина, она мысленно репетировала свою роль в предстоящем свидании с шантажистом. Легкая улыбка играла у нее на губах. Конечно, теоретически существовала вероятность того, что он сегодня не явится, но Вирджиния была почти уверена в обратном. В прошлый раз она показалась ему легкой добычей. Что ж, сегодня его ждет небольшой сюрприз!

Машина остановилась подле дома, Вирджиния вышла, но прежде чем подняться по ступенькам, обратилась к шоферу:

— Я забыла спросить, Уолтон, как себя чувствует ваша жена?

— Лучше, мэм. Сегодня в половине седьмого должен опять прийти доктор. Вам еще понадобится машина, мэм?

— Сегодня я уезжаю. Поездом в восемнадцать сорок пять с Паддингтонского вокзала. Но вы мне не понадобитесь — обойдусь и такси. А вам лучше быть дома, когда придет врач. Кстати, если он сочтет, что для вашей жены полезно куда-нибудь съездить, поезжайте на выходные, Уолтон. Расходы я оплачу.

Оборвав поспешным кивком благодарные излияния, Вирджиния взбежала по ступенькам и принялась искать в сумочке ключ от двери. Потом вспомнила, что не брала его, и торопливо позвонила.

Дверь отворили не сразу, и пока Вирджиния ждала, на тротуаре появился молодой человек в потрепанном костюме с пачкой листков в руке. Он протянул один Вирджинии, и она заметила напечатанный крупными буквами заголовок: «Почему я сражался за Родину?» В левой руке молодей человек держал ящичек с прорезью для пожертвований.

— Помилуйте, — взмолилась Вирджиния, — не могу же я покупать в один день сразу два этих ужасных стихотворения. Я уже купила одно сегодня утром. Честное слово.

Молодой человек запрокинул голову и расхохотался. Вирджиния тоже рассмеялась. Окинув его беглым взглядом, она подумала, что он много приятней своих товарищей по несчастью. Вирджинии понравилось загорелое лицо незнакомца и его мускулистая стройность. Она подумала было, что не худо бы найти ему работу, но в этот момент отворилась дверь, и от удивления Вирджиния напрочь забыла о проблеме безработицы — в дверях вместо дворецкого стояла горничная Элиза.

— А где Чилверс? — строго спросила Вирджиния, проходя в холл.

— Он уехал, мадам, со всеми остальными.

— С какими остальными? Куда уехал?

— Да в Датчет же, мадам, в загородный дом, как вы указали в своей телеграмме.

— В моей телеграмме? — растерянно спросила Вирджиния.

— А разве мадам не посылали телеграмму? Но я сама ее видела. Она пришла час назад.