Агата Кристи - Человек в коричневом костюме. Тайна замка Чимниз. Убийство Роджера Экройда

В дверь постучали, и официант вкатил сервировочный столик. Энтони отошел к камину. Стоя спиной к комнате, он мельком взглянул в висевшее прямо перед ним зеркало и увидел забавную картину. Официант пожирал глазами сверток с рукописью. Осторожно покосившись на неподвижную спину Энтони, он медленно двинулся вокруг стола, подбираясь к свертку. Руки его дрожали, он в волнении облизал пересохшие губы. Энтони повнимательнее рассмотрел его. Высокий, ловкий, как и положено официанту, с гладко выбритым подвижным лицом. Скорее итальянец, чем француз, решил Энтони.

В решающий момент Энтони резко обернулся. Официант едва заметно вздрогнул и сделал вид, что поправляет солонку.

— Как вас зовут? — неожиданно спросил Энтони.

— Джузеппе, мосье.

— Итальянец?

— Да, мосье.

Энтони заговорил по-итальянски, и официант довольно свободно отвечал. Наконец Энтони кивком отпустил его, но за ужином, который принес Джузеппе, ни на минуту не переставал размышлять. Может, он ошибается? Может, интерес Джузеппе к свертку — простое любопытство? Вспомнив, однако, лихорадочное волнение официанта, он отверг это предложение. Как бы то ни было, поведение Джузеппе его озадачило.

— Черт возьми, — пробормотал он, — не могут же все на свете охотиться за этими мемуарами. Наверное, все-таки мне показалось.

Поужинав и дождавшись, когда уберут посуду, Энтони приступил к мемуарам. Почерк у покойного графа был скверный, и дело продвигалось очень медленно. Вскоре зевки Энтони стали следовать с угрожающей частотой. К концу четвертой главы он сдался. Насколько можно судить, мемуары графа — просто скучная и бездарная болтовня, в которой не только скандала, но и намека на скандал не было.

Он собрал со стола связку писем и обертку мемуаров и спрятал все в чемодан. Потом запер дверь, из предосторожности придвинул к двери стул. И чтобы совсем обезопасить себя от непрошенного вторжения, приладил на спинку стула взятую из ванны стеклянную грелку с водой.

Гордый своею предусмотрительностью, он разделся и лег в постель. Попытался было прочесть еще несколько страниц графских откровений, но веки сами собой сомкнулись; вздохнув, он сунул рукопись под подушку, погасил свет и почти мгновенно уснул.

Проснулся он часа четыре спустя, внезапно — как будто его кто-то толкнул. Что его разбудило, он не знал — то ли какой-то звук, то ли просто чувство опасности, которое сильно развито в людях, привыкших вести беспокойную жизнь.

С минуту он лежал неподвижно, прислушиваясь, стараясь определить, что его потревожило. Из темноты доносился осторожный шелест. Вдруг между кроватью и окном, там, где находился чемодан, появился неясный силуэт. Энтони стремительно вскочил и зажег свет. Сидевший на корточках человек отскочил в сторону.

Это был официант Джузеппе. В руке его блеснуло длинное узкое лезвие ножа. Не раздумывая, он бросился на Энтони. Ситуация становилась опасной: защищаться нечем, а Джузеппе, похоже, неплохо владеет своим стилетом.

Энтони успел увернуться, и в следующее мгновение они, сцепившись, покатились по полу. Энтони все внимание сосредоточил на правой руке итальянца, не давая ему воспользоваться ножом. Двумя руками он медленно отдалял поблескивающее лезвие от груди. Тем временем Джузеппе свободной левой рукой пытался его придушить. Наконец, сделав отчаянное усилие, Энтони вывернул руку бандита за спину.

С резким звоном нож упал на пол. В ту же секунду Джузеппе, извернувшись, вырвался и встал на ноги. Энтони тоже вскочил и бросился к двери, чтобы перехватить бандита. Это была ошибка. Он увидел, что стул и грелка с водой не тронуты, но было уже поздно.

Джузеппе проник в номер через окно и тем же путем уходил обратно. Тех мгновений, что он получил в результате ошибки Энтони, оказалось вполне достаточно. Итальянец выскочил на балкон, перепрыгнул на смежный и исчез в раскрытом окне соседнего номера.

Похоже, он заранее подготовился к возможному отступлению. Преследовать его было бесполезно. Бессмысленная трата сил, подумал Энтони.

Он вернулся к кровати и сунул руку под подушку — мемуары на месте. Хорошо, что он положил их сюда, а не в чемодан. Подошел к чемодану, заглянул, проверяя, на месте ли письма. И вполголоса выругался.

Письма исчезли.

Без пяти минут четыре Вирджиния Ревел, обуреваемая здоровым любопытством, вернулась домой на Понт-стрит. Отворив дверь, она прошла в холл, где ее поджидал невозмутимый Чилверс.

— Прошу прощения, мэм, но некий… э-э-э… человек хочет вас видеть.

Вирджиния вначале не обратила внимания на несколько необычную лексику.

— Мистер Ломакс? — спросила она. — Где он? В гостиной?

— Нет, мэм, не мистер Ломакс. — В голосе Чилверса угадывалось легкое недовольство недогадливостью хозяйки. — Человек. Я не хотел его пускать, но он говорит, у него очень важное дело. Речь идет, насколько я понял, о вашем покойном муже, мэм. Я подумал, что вы, возможно, захотите его выслушать, и проводил этого… э-э-э… человека, в кабинет.

Вирджиния задумалась. Муж умер несколько лет назад. Она не любила говорить о покойном супруге, и разные люди оценивали это по-разному. Одни объясняли ее видимое безразличие нежеланием бередить тяжелую рану утраты, другие, напротив, считали, что она никогда не любила Тима Ревела и теперь не хотела лицемерить и выказывать несуществующее горе.

— Должен сказать, мэм, — продолжал Чилверс, — по-моему, он иностранец.

Это несколько заинтересовало Вирджинию. Тим Ревел был дипломатом, и какое-то время они жили в Герцословакии. Как раз незадолго до убийства короля и королевы, наделавшего столько шуму. Может, этот неожиданный посетитель герцословак — какой-нибудь старый слуга, нуждавшийся в помощи.

— Вы поступили правильно, Чилверс, — сказала она, утвердительно кивнув. — Так куда, вы говорите, провели его? В кабинет?

Легким летящим шагом она пересекла холл и отворила дверь в небольшую комнату, примыкавшую к столовой.

Посетитель сидел в кресле у камина. Когда она вошла, он встал и молча уставился на нее. Память на лица у Вирджинии была замечательная. Она сразу же определила, что прежде этого человека никогда не видела. Высокий, темноволосый, стройный. Без сомнения, иностранец, но явно не славянского происхождения. Итальянец, решила она, или испанец.

— Вы хотели видеть меня? — спросила Вирджиния. — Я миссис Ревел.

Человек не отвечал. Внимательно, словно изучая, он рассматривал ее. В его поведении угадывалась скрытая пока наглость, которую сразу почувствовала Вирджиния.

— Пожалуйста, я вас слушаю, — сказала она с легким раздражением.

— Вы миссис Ревел? Миссис Тимоти Ревел?

— Да. Я же вам сказала.

— Хорошо. Хорошо, что вы согласились встретиться со мной, миссис Ревел. Иначе мне пришлось бы, как я и сказал вашему дворецкому, иметь дело с вашим мужем.

Вирджиния удивленно посмотрела на него, но в последний момент удержала готовую слететь с губ резкость. Она ограничилась тем, что сухо ответила:

— Боюсь, это было бы несколько затруднительно.

— Не думаю. Я парень упорный. Но давайте к делу. Вам это ничего не напоминает?

Он что-то вытащил из кармана и показал Вирджинии. Она без особого интереса взглянула.

— Может, вы скажете, мадам, что это такое?

— Похоже на письмо, — ответила Вирджиния. Она вдруг поняла, что имеет дело с человеком, который немного не в себе.

— А вы не обратили внимания, кому это письмо адресовано? — многозначительно спросил он и протянул ей конверт.

— Тут написано, — вежливо ответила Вирджиния: — Капитану О'Нилу, Рю де Кинель, 15, Париж.

Странный посетитель жадно вглядывался в ее лицо, словно искал чего-то и не находил.

— Может, прочтете? Прошу.

Вирджиния взяла конверт, вытащила письмо, взглянула и тотчас же протянула его незнакомцу.

— Это частное письмо, — холодно сказала она. — Чужих писем я не читаю.

Незнакомец издевательски рассмеялся.

— Браво, миссис Ревел. Блестяще. Вы играете свою роль безукоризненно. Но уж подпись-то вы отрицать не станете?

— Подпись?

Вирджиния посмотрела на оборот письма и внутренне вздрогнула от удивления. Изящной рукой, с наклоном в конце письма было выведено: Вирджиния Ревел. Подавив изумленный возглас, она снова перевернула листок и на этот раз внимательно прочла письмо. Несколько времени она постояла в задумчивости. Содержание письма не оставляло никаких сомнений в намерениях незнакомца.

— Ну и что, мадам? — заговорил он. — Это ведь ваше имя, не так ли?

— Да, имя мое, — ответила Вирджиния. И могла бы добавить: «Но почерк не мой». Однако вместо этого она ослепительно улыбнулась незнакомцу и мягко сказала: — Давайте сядем и спокойно поговорим.

Незнакомец смутился. Не так бы следовало ей вести себя. Инстинктивно он чувствовал, что она не боится его.

— Прежде всего, я хотела бы знать, как вам удалось найти меня?

— Очень просто. — Он вынул из кармана страницу из журнала и протянул ей. Энтони Кейд, без сомнения, узнал бы эту страницу.

— Понимаю. — Она слегка нахмурилась и возвратила ему страницу с фотографией. — Действительно, не сложно.

— Надеюсь, вы понимаете, миссис Ревел, что это письмо не единственное. Существуют и другие.

— Боже мой! — весело воскликнула она. — Какая неосторожность с моей стороны!

Она с удовольствием увидела, что ее легкомысленный тон ставит шантажиста в тупик. И это забавляло ее.

— Во всяком случае, — продолжала она, мило улыбаясь, — я очень признательна вам за то, что вы доставили мне эти письма.

После некоторого замешательства незнакомец откашлялся и наконец многозначительно изрек: