Рэймонд Чандлер - Неприятности – мое ремесло

– Это надолго тебя вырубит, сестренка, – мрачно заметил Стив.

Блондинка замотала головой, поперхнулась, пальцами с карминными ногтями зажала рот, попыталась встать, ноги разъехались, она рухнула набок и тут же уснула.

Стив вздохнул, подошел к окну и закрыл его. Перевернул брюнетку на спину, вытащил из-под нее скомканное покрывало, поправил подушку. Подняв блондинку с пола, уложил ее рядом с подругой и натянул обеим одеяло до подбородка. Напоследок открыл фрамугу, выключил свет и служебным ключом запер дверь.

– Вечно одно и то же, – буркнул Стив.

Коридор опустел. Свет лился из номера восемьсот пятнадцать – через две двери от комнаты девушек. Оттуда доносились звуки тромбона: негромкие, но недостаточно тихие для часа двадцати пяти пополуночи.

Стив Грейс плечом закрыл дверь и вошел в комнату. Король Леопарди был один.

Лидер бэнда развалился в кресле, на столике стоял запотевший стакан. Он раскачивался, сжимая тромбон, и свет плясал на трубке.

Стив закурил, выпустил кольцо дыма, поглядывая на Леопарди странным взглядом, в котором восхищение мешалось с презрением.

– Концерт закончен, желтоштанный, – промолвил он мягко. – Ты – классный трубач, да и тромбонист не хуже, но тут не сцена. Дважды повторять не стану. Завязывай.

Леопарди гнусно ухмыльнулся и выпустил издевательскую, словно дьявольский хохот, руладу.

– Кто ты такой? – буркнул он. – Леопарди всегда делает то, что хочет, где хочет и когда хочет. Еще никто не осмеливался ему перечить. Вон отсюда, ищейка.

Стив подобрался и шагнул к высокому загорелому трубачу:

– Прячь свою базуку, умник. Люди спать хотят. Они уже по горло сыты твоей музыкой. На сцене ты велик, за сценой – ничем не лучше прочих, только бабок полные карманы да подмоченная репутация отсюда до Майами. Я все равно не отстану – работа у меня такая. Убирай свою блестящую штуковину, а не то я завяжу ее вокруг твоей шеи.

Леопарди опустил тромбон и сделал долгий глоток из стакана. Глаза злобно блеснули. Леопарди снова поднес инструмент к губам, глубоко вдохнул и выдал звук, от которого задрожали стены. Внезапно вскочив на ноги, трубач обрушил инструмент на голову детективу.

– Ненавижу ищеек! – рявкнул он. – От всех вас несет сортиром!

Стив качнулся назад и замотал головой. Затем криво усмехнулся, шагнул вперед и залепил Леопарди пощечину. Удар выглядел несильным, но Леопарди отлетел к кровати и остался сидеть на полу, его правая рука опустилась в раскрытый саквояж.

Какое-то мгновение оба не двигались с места. Затем Стив отшвырнул тромбон и раздавил в пепельнице сигарету. Его черные глаза были пусты, но губы усмехались.

– Хочешь нарваться на неприятности? Я тебе их обеспечу, – сказал он.

Леопарди натянуто улыбнулся и вытащил из саквояжа пистолет. Сняв с предохранителя, он уверенно направил дуло на Стива.

– А как тебе это? – спросил Леопарди и спустил курок.

В закрытой комнате выстрел прогремел оглушительно. Зеркало на столе раскололось и вывалилось наружу. Острый как бритва осколок царапнул Стива по щеке. Показалась тонкая струйка крови.

Стив прыгнул вперед, правым плечом навалился сверху на голый торс Леопарди, левой рукой вышиб пистолет у него из ладони и зашвырнул под кровать. Затем мягко перекатился направо и встал на колени.

– Не на того напал, брат, – прохрипел он, схватил Леопарди за длинные гладкие патлы и потянул вверх.

Трубач завизжал и дважды врезал Стиву в челюсть. Стив усмехнулся и левой рукой рванул его за волосы. Голова трубача дернулась, и третий удар пришелся Стиву в плечо. Он перехватил запястье музыканта, крутнул, и Леопарди с воплем рухнул на колени. Стив снова поднял его с пола за волосы, отпустил запястье и трижды коротко и резко заехал трубачу в живот. Затем разжал левую руку и напоследок изо всей силы всадил кулак в живот Леопарди.

Трубач рухнул на колени, и его вырвало.

Стив сходил в ванную за полотенцем и швырнул его скорчившемуся на полу музыканту. Затем бросил саквояж на кровать и принялся закидывать внутрь вещи.

Леопарди утерся и, все еще задыхаясь, встал на ноги. Его качнуло, он схватился за угол стола. Его лицо побелело как простыня.

– Одевайся, Леопарди, – сказал Стив Грейс. – А хочешь – иди в чем мать родила. Мне без разницы.

Держась за стену, словно слепой, Леопарди поплелся в ванную.

Миллар, вытянувшись, стоял за стойкой, когда двери лифта открылись. Его лицо побелело от испуга, а щеточка усов, словно клякса, чернела над губой. Первым из лифта показался Леопарди: кашне обмотано вокруг шеи, плащ перекинут через руку, шляпа съехала набок. Музыкант с трудом переставлял негнущиеся ноги, пошатывался, глаза были пусты, а лицо имело зеленоватый оттенок.

За ним шел Стив Грейс с саквояжем в руке, следом за Стивом – швейцар Карл с двумя чемоданами и двумя черными кожаными футлярами для инструментов.

Подойдя к стойке, Стив скомандовал:

– Счет мистера Леопарди. Он съезжает.

Миллар таращился на него через мраморную стойку:

– Стив, ты бы подумал, прежде чем…

– Что ж, нет так нет.

Леопарди неприятно усмехнулся и вышел через вращающуюся дверь, которую придержал для него швейцар. У входа дремали два таксиста. Один проснулся, вскочил с места, открыл багажник, и швейцар сложил туда вещи Леопарди. Музыкант сел в машину, высунул голову из окна и процедил:

– Ты пожалеешь, ищейка, ты сильно пожалеешь.

Стив Грейс отступил назад и без выражения взглянул на музыканта. Такси двинулось по улице, завернуло за угол и пропало из виду. Стив повернулся на каблуках, вытащил из кармана четвертак, подкинул монетку в воздухе и с хлопком вложил в ладонь швейцара:

– От Короля. Внукам будешь хвастать.

Вернувшись в вестибюль, Стив, не глядя на Миллара, вошел в лифт и поднялся на восьмой этаж. Открыл номер Леопарди запасным ключом, закрыл дверь и отодвинул кровать от стены. Автоматический пистолет тридцать второго калибра нашелся сразу, и Стив сунул его в карман, гильза валялась рядом с мусорной корзиной. Стив наклонился, чтобы поднять гильзу, и замер. Его губы сжались. Не глядя он сунул гильзу в карман и пальцами вытащил из корзины бумажные клочки. Затем поднял корзину, придвинул кровать к стене и опрокинул корзину на пол.

Из обрывков бумаги и спичек он выудил разорванные клочки с вырезанными и приклеенными буквами. Усевшись за стол, Стив сложил обрывки, словно части головоломки. Вырезанные из журналов буквы и слова были наклеены на лист:

– Хм… – протянул Стив Грейс, собрал обрывки в фирменный гостиничный конверт, сунул конверт в нагрудный карман и закурил. – А малый не трус. Выходит, Король не только в трубу умеет дуть.

Стив запер номер, прислушался и направился в комнату, где оставил девушек. Тихо постучал, приложил ухо к двери. Скрипнуло кресло, раздались шаги.

– Кто там? – спросил заспанный недовольный голос, блондинке не принадлежавший.

– Охрана. Нужно поговорить.

– А мы что делаем?

– Не через дверь, леди.

– А ключ у тебя на что?

Шаги удалились. Стив открыл дверь запасным ключом, вошел в номер и закрыл дверь. Слабый свет от лампы оставлял стол в тени. На кровати громко сопела блондинка. Ее чернявая подружка сидела в кресле у окна, по-мужски закинув ногу на ногу и разглядывая Стива пустыми глазами.

Он подошел и показал на разрез на ее пижамных штанах:

– Хватит притворяться. Вы не пьяны. Разрез сделан заранее. Хотели раскрутить Короля на бабки?

Брюнетка неприязненно смотрела на него, курила и молчала.

– Король съехал. Не повезло тебе, сестренка.

Стив, словно ястреб, не сводил с нее тяжелого взгляда.

– Меня тошнит от гостиничных ищеек! – внезапно разъярилась брюнетка, вскочила с кресла, бросилась в ванную и захлопнула за собой дверь.

Стив пожал плечами и нащупал пульс спящей блондинки. Пульс был прерывистый, лихорадочный.

– Вот жулье, – пробормотал он.

На столе лежала большая фиолетовая сумка. Стив лениво приподнял ее и позволил сумке упасть на стол. Сумка грохнулась о стеклянную поверхность с таким звуком, словно внутри был кусок свинца. Стив расстегнул молнию и пошарил внутри. Пальцы нащупали холодный металл. Он открыл сумку и увидел маленький автоматический пистолет двадцать пятого калибра. Еще Стив выудил из сумки квитанцию и поднес к свету, на квитанции значились имя и адрес. Стив сунул листок в карман, закрыл сумку и стоял у окна, пока брюнетка не возникла на пороге ванной.

– Ты все еще здесь? – накинулась она на него. – Знаешь, что бывает с гостиничными ищейками, которые среди ночи врываются к дамам?

– Они наживают кучу неприятностей, а то и пулю в лоб, – рассеянно проговорил Стив.

Брюнетка помрачнела, глаза метнулись к сумке.

– Знала Леопарди по Сан-Франциско? – спросил Стив, глядя на нее в упор. – Он два года здесь не играл. А раньше подвизался в дешевом оркестрике Уэйна Утигора.

Девушка поджала губы и снова уселась в кресло у окна. Ее лицо побледнело и осунулось.

– Не я – Блоссом. Блондинка, что на кровати.

– Знала, что Король остановился в этом отеле?

– А тебе какое дело?