– Возможно, – кивнул Ибарра.

– Уолдо прихватил и еще кое-что. Бумаги из портфеля Барсали, доказательства, что у него интрижка на стороне: он содержит любовницу в Брентвуде. Пройдоха шантажировал и мужа, и жену, а они даже не подозревали об этом.

– Понятно, – процедил Коперник сквозь стиснутые зубы. Его лицо по-прежнему напоминало влажный серый камень. – Не тяни, черт тебя возьми!

– Уолдо их не боялся. Даже не скрывал своего адреса. Самонадеянно, конечно, но избавляло от множества хлопот. В тот вечер миссис Барсали приехала сюда с пятью тысячами, чтобы выкупить свой жемчуг. Уолдо она не застала и решила подняться, чтобы замести следы. Уж эти мне женщины… Там мы встретились, я привел ее сюда. Это она была в гардеробной, когда Эл Тессилоре пришел убрать свидетеля. – Я показал на дверь гардеробной. – Она ткнула своей маленькой пушкой ему под ребра и спасла мне жизнь.

Коперник не сдвинулся с места. Теперь в его лице появилось что-то невыразимо отвратительное. Ибарра сложил пилку в аккуратный кожаный футляр и сунул футляр в карман.

– Это все? – спросил он мягко.

Я кивнул.

– Еще она сказала мне адрес Уолдо, и я спустился к нему, чтобы найти ожерелье, а нашел труп. В кармане у трупа лежал футляр с ключами от «паккарда». Сам «паккард» – а с ним и адрес владельца – обнаружился на стоянке. Я поехал по этому адресу. Там живет любовница Барсали. Он послал приятеля из клуба «Специа» к Уолдо, чтобы тот выкупил бумаги, да только приятель решил, что с пушкой скорее добьется своего. Однако Уолдо его перехитрил.

– Теперь все? – тихо спросил Ибарра.

– Теперь все, – подтвердил я, облизывая ранку во рту.

– И чего вы хотите? – спросил Ибарра.

Лицо Коперника исказилось, и он с размаху хлопнул себя по твердой ляжке:

– Я гляжу, наш малый не промах! Из-за какой-то потаскухи нарушает все, что можно нарушить, а ты еще спрашиваешь, чего он хочет! Я покажу ему сейчас, чего он хочет, чернявый.

– Ничего ты ему не сделаешь, – сказал Ибарра, медленно повернув голову к напарнику. – Если только выдашь справку, что не имеешь к нему претензий, и все, что попросит, в придачу. И скажешь спасибо, что показал тебе, как вести расследование.

На минуту Коперник словно оцепенел. Затем опомнился и резко подался вперед, обнажив рукоять пушки в кобуре под мышкой.

– Ну и чего ты хочешь? – рявкнул он.

– То, что лежит на столе. Жакет и поддельный жемчуг. И чтобы известные имена не трепали в газетах. Я не хватил через край?

– Хватил, – почти нежно промолвил Коперник. Он качнулся в сторону – и пушка ловко легла в ладонь. Уперевшись локтем в ляжку, он направил дуло мне в живот.

– Меньшим злом будет пристрелить тебя при сопротивлении аресту, особенно как вспомню рапорт, который я составил о задержании Эла Тессилоре. И те фотографии, которые напечатали утренние газеты. Мне противно думать, что всю оставшуюся жизнь ты будешь хихикать у меня за спиной.

Внезапно во рту у меня пересохло. Где-то далеко, словно канонада, рокотал ветер.

Ибарра поерзал ногами по полу и холодно сказал:

– Ты только что получил два закрытых дела. Все, что от тебя требуется, – оставить ему этот хлам и помалкивать перед газетчиками и перед окружным прокурором. И горе тебе, если проболтаешься.

– Я поступлю иначе, – сказал Коперник. Отливавшая синевой пушка в его руке окаменела. – И попробуй мне помешать.

– Если та женщина даст показания, все узнают, что ты подделал рапорт и предал своего напарника. Через неделю, когда при мысли о тебе всех перестанет тошнить, никто в полиции даже не вспомнит твоего имени, – сказал Ибарра.

Щелкнул взведенный курок, и палец Коперника скользнул на спусковой крючок.

Ибарра встал. Теперь дуло смотрело на него.

– А сейчас ты сделаешь так, как скажет чернявый. Опусти пистолет, Сэм, я приказываю.

Ибарра шагнул к напарнику. Четыре уверенных шага. Коперник не дышал, он словно окаменел.

Еще один шаг – и пистолет в руке Коперника заходил ходуном.

– Опусти пушку, Сэм, – мягко сказал Ибарра. – Не валяй дурака, и все останется как прежде. Если не послушаешь – пеняй на себя.

Еще шаг – и Коперник разинул рот, всхлипнул и обмяк. Его глаза закатились.

Ибарра неуловимым движением выдернул пистолет из руки напарника и отступил назад.

– Это все ветер, Сэм. Кто старое помянет… – промолвил он ровным, почти деликатным тоном.

Плечи Коперника упали, и он закрыл руками лицо.

– Идет, – буркнул он сквозь пальцы.

Ибарра неторопливо пересек комнату и остановился у двери.

– Я бы тоже пошел на все ради женщины, которая спасла мне жизнь, – сказал он, лениво разглядывая меня из-под полуопущенных век. – На сей раз вы отделались легким испугом, но учтите: как полицейский, я ваших действий не одобряю.

– Повешенного коротышку звали Леон Валесанос, – сказал я. – Работал крупье в клубе «Специа».

– Спасибо. Пошли, Сэм.

Коперник с трудом встал, тяжело пересек комнату и вышел вон. Ибарра последовал за ним.

– Стойте! – сказал я.

Он медленно повернул голову: левая рука на двери, в правой – отливающий синевой ствол.

– Я сделал это не ради денег, – сказал я. – Барсали живут на Фримонт-Плейс, два двенадцать. Можете сами отвезти им жемчуг. Если их имя не попадет в газеты, я получу пять сотен. Деньги пойдут в полицейский фонд. Не так уж я ловок. Просто так вышло, да еще и напарник ваш оказался порядочной сволочью.

Ибарра посмотрел на ожерелье, лежавшее на столе. Его глаза сверкнули.

– Сами отвезите. А пять сотен фонду пригодятся.

Он мягко прикрыл за собой дверь, и спустя минуту я услышал, как хлопнула дверь лифта.

7

Я открыл окно и подставил голову ветру, глядя, как полицейская машина скрывается из виду. Ветер дул что есть мочи, но я не закрывал окна. От стены оторвалась картинка, на столе упали две шахматные фигуры. Жакет-болеро Лолы Барсали затрепетал на сквозняке.

На кухне я выпил, затем вернулся в гостиную и позвонил ей – плевать, что было поздно.

Она ответила сразу. В голосе не было ни капли сонливости.

– Это Марлоу. Можете говорить?

– Э-э… да. Я одна.

– Я кое-что нашел. Вернее, не я, а полиция. Ваш чернявый красавчик надул вас. Ожерелье поддельное. Настоящее он продал, а взамен заказал новое, с вашей застежкой.

Долгое время в трубке молчали. Наконец раздался еле слышный голос:

– Ожерелье нашла полиция?

– Да, в машине Уолдо. Но они будут молчать. Мы заключили сделку. Завтра загляните в утренние газеты – сами поймете какую.

– Значит, это все? Могу я забрать застежку?

– Вам удобно завтра в четыре, в баре клуба «Эсквайр»?

– Вы очень добры, – сказала она рассеянно. – Конечно удобно. Фрэнк все еще на совещании.

– Ох уж эти совещания, – сказал я, и мы попрощались.

Затем я набрал номер Барсали. Он был со своей русской подругой.

– Завтра можете прислать чек на пять сотен. Если хотите, выписывайте его сразу на фонд помощи полиции. Туда деньги и пойдут.

Коперник попал на третью страницу утренних газет: две фотографии и полстолбца текста. Смуглому коротышке, повешенному в квартире номер тридцать один, не досталось и того. У Ассоциации домовладельцев тоже были хорошие связи.

Когда после завтрака я вышел из дому, ветер стих. Стояла мягкая туманная погода, над улицей нависало низкое серое небо. Я спустился вниз по бульвару, зашел в лучший ювелирный магазин и выложил ожерелье на черную бархатную подушечку под лампой дневного света. Продавец в тугом воротничке и полосатых брюках взглянул на жемчуг без интереса.

– Хорош? – спросил я.

– Простите, сэр, мы не занимаемся оценкой. Я дам вам адрес оценщика.

– Не морочьте мне голову. Это подделка.

Он направил лампу на ожерелье, наклонился и потрогал бусины.

– Мне нужна такая же нитка, только со старой застежкой, и быстро, – добавил я.

– Что значит «такая же»? – спросил он, не поднимая глаз. – Это все-таки богемское стекло!

– Возьметесь?

Продавец покачал головой и убрал подушечку, словно боялся ее запачкать.

– Месяца через три. Такого стекла у нас в стране не выдувают. Три, никак не меньше. Да мы и не возьмемся.

– Не ваш уровень? – Я подсунул ему под локоть визитку. – Мне нужен тот, кто согласится сделать сразу, пусть и не в точности такое же.

Продавец пожал плечами, взял визитку и спустя пять минут вернулся с адресом, нацарапанным на обороте.

Мелочную лавку на Мелроуз-авеню держал старый левантиец. В витрине чего только не было: от складных детских колясок до валторн, от перламутровых лорнетов в потертых плюшевых футлярах до шестизарядных револьверов сорок шестого калибра, которые все еще делают для блюстителей закона с Запада, деды которых были достаточно круты.

Хозяин, левантиец с окладистой бородой, в ермолке и двух парах очков, изучив жемчуг, печально покачал головой:

– Двадцать долларов. Будет почти такой же. Сами понимаете, совсем такой обещать не могу. Где, скажите на милость, я возьму вам такое качественное стекло?

– Насколько они будут похожи?

Старик развел сильными руками:

– Я же не стану вас обманывать! Разницу заметит и младенец.