– Делайте, – сказал я, – но только с моей застежкой. А эти вернете мне.

Смуглый уругваец Леон Валесанос стал героем вечерних газет. Его обнаружили повешенным в квартире, номер которой не разглашался. Полиция проводила расследование.

В четыре я зашел в бар клуба «Эсквайр» и направился вдоль кабинок. Она сидела в одиночестве почти в конце длинного прохладного зала. Сегодня на ней были шляпка – словно неглубокая суповая тарелка с широкими краями, – коричневый костюм, рубашка мужского покроя и галстук.

Я сел напротив и подвинул ей сверток.

– Можете не разворачивать, – сказал я. – Лучше сразу на помойку.

С бледного лица на меня глядели усталые темные глаза. Пальцы сжимали тонкий бокал с чем-то мятным.

– Спасибо.

Я заказал виски с содовой, и официант удалился.

– Читали газеты?

– Читала.

– Теперь вы знаете, что некий коп, некто Коперник, присвоил себе ваш смелый трюк. Поэтому они не стали впутывать вас в это дело.

– Это не важно. В любом случае я вам очень благодарна. Пожалуйста, покажите их мне.

Я вытащил из кармана жемчужную нитку и положил перед ней. Серебряный пропеллер поймал свет настенной лампы. Мигнул крошечный бриллиантик. Жемчужины отливали мыльным блеском и даже не совпадали по размеру.

– Вы были правы, – сказала она ровно. – Это не мое ожерелье.

Подошел официант, и Лола прикрыла поддельный жемчуг сумочкой. Когда официант ушел, она еще раз ощупала жемчужины, затем убрала ожерелье и невесело улыбнулась мне.

Я встал и оперся рукой об стол.

– Поступлю, как вы советовали, – оставлю себе застежку, – вздохнула она.

– Вы ведь ничего про меня не знаете, – медленно сказал я. – Прошлой ночью вы спасли мне жизнь, и на миг между нами что-то возникло. Всего на миг. Это не повод мне доверять. Есть один хороший коп, мексиканец по имени Ибарра, который присутствовал при том, как нашли жемчужины. Он может подтвердить, если вы мне…

– Не говорите глупостей. Все в прошлом. Остались только воспоминания. Я слишком молода, чтобы жить воспоминаниями. Возможно, все сложилось к лучшему. Я любила Стэна Филлипса, но он давно умер.

Я молча смотрел на нее.

– Утром муж сообщил мне, что мы расстаемся, – добавила она тихо. – Поэтому сегодня мне не до шуток.

– Мне жаль, – вздохнул я сочувственно. – Что ж, похоже, мы все обговорили. Возможно, мы еще встретимся, хотя вряд ли. Мы вращаемся в разных кругах. Удачи.

Я встал. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга.

– Вы не притронулись к виски, – сказала она.

– Выпейте за меня. Ваше зеленое пойло опасно для здоровья.

Я постоял, опираясь рукой об стол.

– Если потребуется помощь, дайте знать.

Не оглядываясь, я вышел из бара, сел в машину и поехал по Коуст-хайвей. В садах вдоль дороги листья и цветы почернели и съежились, сожженные горячим ветром.

Только океан по-прежнему был прохладен и медлителен. Я доехал почти до Малибу, остановил машину и присел на большой валун. Вода прибывала. В воздухе пахло водорослями. Я какое-то время смотрел на океан, потом вытащил из кармана нитку богемского стекла, оторвал узелок на конце, и поддельные жемчужины одна за другой упали в ладонь.

Посидел еще немного, задумчиво рассматривая бусины. О чем тут думать? Я не испытывал сомнений.

– Памяти мистера Стэна Филлипса, – произнес я вслух, – любителя пустить пыль в глаза.

Я стал швырять жемчужины в чаек, качавшихся на волнах. Бусины с плеском падали в воду, чайки взлетали и стремительно пикировали в крохотные водовороты.

Король в желтом[37]

1

Джордж Миллар, ночной консьерж гостиницы «Карлтон», невысокий щеголеватый крепыш с низким чувственным голосом исполнителя сладких песенок, сердито поблескивая глазами, негромко говорил в трубку:

– Извините. Больше не повторится. Я немедленно пришлю охрану.

Джордж положил трубку коммутатора, вышел из-за стеклянной перегородки и направился к главному вестибюлю.

На часах был второй час ночи. Две трети номеров занимали постоянные жильцы. В главном вестибюле, если спуститься по трем узким ступеням, тускло горели лампы, ночной портье заканчивал уборку. Вестибюль был пуст – смутные силуэты диванов, дорогой ковер. Где-то играл радиоприемник. Ориентируясь на звук, Миллар спустился по ступеням и свернул под арку. На бледно-зеленом диване, подсунув под себя все свободные подушки, растянулся на боку высокий мужчина, смакуя звуки, доносившиеся из радиоприемника.

– Вставай! – гаркнул Миллар. – Ты гостиничный кот или гостиничный детектив?

Стив Грейс медленно повернул голову и посмотрел на Миллара. Темноволосый, лет двадцати восьми, спокойные, глубоко посаженные глаза, изящная линия рта. Ткнув большим пальцем в сторону приемника, Стив улыбнулся:

– Король Леопарди, Джордж. Ты только послушай, что он выдувает из своей трубы! Словно ангелы порхают.

– Роскошно! А теперь поднимайся наверх и запихни этого ангела в номер!

– Что – опять? – потрясенно спросил Стив. – Я-то думал, пташки давно улеглись.

Он спустил ноги на пол и вскочил с дивана, оказавшись на целый фут выше Миллара.

– Как бы не так! Постоялец из восемьсот шестнадцатого утверждает, что Леопарди вылез из номера в одних желтых трусах и с двумя оркестрантами прямо в коридоре устроил репетицию. Еще там вертится девица, ну, из тех, которых Квиллан поселил в восемьсот одиннадцатый. Ступай, Стив, угомони их.

– Леопарди – не чета прочим. Как думаешь, обойдусь хлороформом или придется орудовать дубинкой?

Стив Грейс, ступая длинными ногами по бледно-зеленому ковру, прошел сквозь арку, миновал вестибюль и направился к единственному работающему лифту, который стоял открытый и светился изнутри. Он закрыл двери, нажал на восьмой, резко остановил лифт и вышел в коридор.

Музыка ударила его, словно волна. Звуки отражались от стен. В дверях полудюжины номеров стояли сердитые постояльцы в халатах.

– Спокойно, – сказал Стив Грейс, – это последний акт, сейчас мы закончим этот концерт.

Детектив завернул за угол, и музыка чуть не сбила его с ног. Трое музыкантов выстроились в ряд у двери, из которой лился свет. На тромбонисте в середине – загорелом мускулистом красавце шести футов ростом, с тоненькими, в ниточку, усами были только желтые атласные шорты с большой черной монограммой на левом бедре. Лицо раскраснелось от алкоголя, глаза блестели.

Двое в меру симпатичных оркестрантов хоть и пребывали в подпитии, но держались на ногах. Один бешено дул в кларнет, другой – в тенор-саксофон.

Перед ними, млея от музыки, прохаживалась, отряхиваясь, словно сорока, выгибая руки, брови, пальцы – карминные ногти почти касались запястий, – платиновая блондиночка. Время от времени она издавала хриплые вопли, фальшивые, как ее брови, и резкие, как ее коготки. На ней были шлепанцы на высоком каблуке и черная пижама, подпоясанная длинным фиолетовым поясом.

Стив Грейс рубанул рукой по воздуху:

– Тихо! Погуляли – и хватит. Концерт окончен. Проваливайте!

Король Леопарди оторвал тромбон от губ:

– Фанфары ищейке!

Пьяная троица издала резкий звук, от которого содрогнулись стены. Блондинка глупо хихикнула и выбросила ногу вперед, заехав Стиву шлепанцем в грудь. Он отпрянул, подскочил к ней и вцепился ей в запястье.

– Самая смелая? – усмехнулся Стив. – С тебя и начнем.

– Хватай его! – взвизгнул Леопарди. – Вали на пол! Сейчас мы его затопчем!

Стив легко, словно почтовую бандероль, подхватил блондинку под мышку и рванул по коридору. Блондинка пыталась лягаться, но Стив только расхохотался. Он заглянул в первую попавшуюся дверь, за которой горел свет, – под комодом валялась коричневая мужская туфля. Стив вломился в следующую дверь и только успел повернуть ключ в замке, как снаружи в дверь заколотили.

Не обращая внимания на грохот, Стив подтолкнул блондинку в коридорчик, откуда вела дверь в ванную. Она отшатнулась и, задыхаясь, привалилась спиной к комоду, пожирая Стива злыми глазами. Золотистая влажная прядь свисала на глаз. Блондинка мотнула головой и оскалилась.

– Вышвырнуть тебя, а, сестренка?

– Убирайся к черту, ищейка! – Блондинка плюнула в детектива. – Король – мой друг, ясно тебе? И нечего меня лапать!

– Заделалась у него оркестранткой?

Она снова плюнула в Стива.

– Откуда ты узнала, что они на этом этаже?

Другая девушка, брюнетка, растянулась поперек кровати лицом к стене. Растрепанные волосы закрывали бледное лицо, пижамная штанина была разорвана. Брюнетка лежала неподвижно, только постанывала.

– Трюк с разорванной пижамой? Нет, сестренка, со мной этот номер не пройдет. Ладно, пташки, решайте: либо отправляетесь в постельку, и чтоб я вас до утра не слышал, либо в два счета окажетесь на улице.

Черноволосая застонала, а блондинка взвизгнула:

– Убирайся вон из моего номера, грязная ищейка!

Она пошарила рукой по полу и резко швырнула в Стива ручным зеркальцем. Он увернулся. Зеркальце стукнулось о стену и, не разбившись, упало на пол. Брюнетка перекатилась на живот и простонала:

– Отстаньте! Меня сейчас стошнит.

Ее глаза оставались закрытыми, лишь трепетали веки.

Блондинка шагнула к столу у окна, смешала скотч с водой один к одному и опрокинула полный стакан, Стив не успел глазом моргнуть. С трудом сглотнула, уронила стакан и уперлась в пол локтями и коленями.