— Мадемуазель, в день, когда произошло убийство, в гроте Эльфа была особа, употребляющая духи «Габриэль» номер восемь.

— Только что вы, мосье, говорили, что такими же духами пользовалась и Арлена Маршалл, — сухо заметила Розамунд. — Она была в тот день в бухте Эльфа. Вполне возможно, заглянула и в грот.

— Зачем, мадемуазель? Там темно, тесно и очень неуютно.

— Вы спрашиваете об этом меня? — возмутилась Розамунд. — Ее нашли на берегу этой бухты. Поэтому, вероятнее всего, там была именно она… Я уже говорила, что ни на шаг не отлучалась отсюда.

— Не считая прогулки до отеля, когда вы зашли в комнату капитана Маршалла, — уточнил знаменитый детектив.

— Разумеется! Об этом я уж совсем забыла.

— Но только вы напрасно думаете, что он вас не заметил.

— Кеннет видел меня? — спросила она недоверчиво. — Он… он так сказал?

— Да, мадемуазель, видел, — кивнул Эркюль Пуаро. — В зеркале, которое висит над столом.

— A-а… понятно, — судорожно вздохнув, прошептала она.

Пуаро больше не смотрел на море, его взгляд был устремлен на руки мисс Дарнлей, сложенные на коленях. Прекрасной формы, с очень длинными пальцами.

Розамунд искоса взглянула на Пуаро и поняла, что у него на уме.

— Почему вы так смотрите на мои руки? — бросила она резко. — Неужели вы думаете… что я…

— Думаю… что, мадемуазель?

— Ничего, — тихо сказала она.

8

Примерно через час Эркюль Пуаро стоял в конце тропинки, ведущей к бухте Чаек. На пляже он увидел худощавую девушку в красной блузке и темно-синих шортах.

Немного за нею понаблюдав, Пуаро спустился на пляж. Так как на нем были очень элегантные, но тесноватые полуботинки, он ступал по камням крайне осторожно. Линда Маршалл внезапно подняла голову и как будто слегка вздрогнула. Он проворно присел около нее на камень и перехватил подозрительный взгляд девушки — взгляд, выдававший ее смятение. Мысленно себя обругав, он напомнил себе, что перед ним совсем юное и очень ранимое существо.

— В чем дело? — спросила она. — Чего вы хотите, мосье Пуаро?

Эркюль Пуаро долго молчал, прежде чем начать разговор. Наконец он сказал:

— Вчера, дитя мое, вы сказали комиссару полиции, что вы любили свою мачеху и она хорошо к вам относилась.

— Что из того?

— Мадемуазель, вы сказали неправду.

— Это истинная правда.

— Допустим, мачеха относилась к вам неплохо. Но вы не любили ее… О нет! Скорее наоборот — вы ее недолюбливали. Это бросалось в глаза.

— Да… Может, я и не слишком ее любила, только о тех, кого нет в живых, таких вещей не говорят. Это неприлично…

Пуаро вздохнул.

— Вас так учили в школе, мадемуазель?

— Да… И в школе…

— Когда расследуют убийство, следует говорить не то, что прилично, а то, что соответствует действительности.

— Так и знала, что вы это скажете.

— Да, я обязан это сказать, и я это говорю, — подхватил он. — Моя задача — узнать, кто убил Арлену Маршалл.

— А я хочу обо всем забыть! — вздрогнув, воскликнула Линда. — Это так ужасно!

— Но у вас это не получается, правда, мадемуазель? — мягко спросил он.

— Думаю, это сделал какой-то сумасшедший.

— По-моему, не совсем, — вполголоса сказал знаменитый детектив.

— Вы говорите так… — Линда запнулась, — так, будто уже все знаете.

— Может, и знаю. — Эркюль Пуаро сделал паузу. — Дорогое мое дитя, если вы захотите мне довериться, я обещаю сделать все, чтобы разрешить ваши затруднения.

— Нет у меня никаких затруднений! — выпалила она, внезапно вскакивая на ноги. — Ничего вы для меня не можете сделать. И вообще я не понимаю, о чем вы говорите.

Пуаро искоса взглянул на нее.

— Я говорю о… свечах… — сказал он и увидел в глазах девушки ужас.

— Я не буду вас слушать, мосье! — закричала она. — Не хочу!

Проворно, как молодая газель, она пересекла пляж и стала карабкаться в гору по петляющей тропинке.

Эркюль Пуаро сокрушенно покачал головой. На лице у него была написана тревога.

Глава 11

1

Инспектор Колгейт докладывал комиссару полиции:

— Кое до чего докопались, сэр. Ну кто бы мог подумать! Я говорю о деньгах миссис Маршалл. Мы побывали у ее адвокатов, которые, кстати сказать, потрясены. Пожалуй, версия о шантаже не лишена оснований. Вы помните, полковник, что старый Эрскин оставил ей пятьдесят тысяч фунтов? Так вот, от этой суммы осталось только пятнадцать тысяч.

Полковник Вестон присвистнул:

— О-о! А что с остальными деньгами?

— Любопытная история, сэр. Время от времени миссис Маршалл распродавала основной капитал и каждый раз требовала наличные или ценные бумаги на предъявителя. Другими словами, она давала кому-то деньги, кому-то, кто должен был взамен молчать. Тут верный шантаж!

— Похоже на то. И шантажист находится здесь, в этом отеле. Вероятно, один из трех одиноких джентльменов. Есть что-нибудь новенькое о них?

— Трудно сказать, сэр, есть ли что-то действительно интересное. Майор Барри — пехотный офицер в отставке, так он говорит. Живет в небольшой квартире. Получает пенсию и скромные проценты от ценных бумаг. Но в течение последнего года положил на свой счет в банке значительную сумму.

— Ну-ну, это уже обнадеживает… Как он это объясняет?

— Говорит, что выиграл на скачках. Он и в самом деле частенько посещает ипподромы и делает ставки у букмекеров[208].

— Да, тут трудно что-либо опровергнуть, — проговорил Вестон. — Однако не следует принимать это его объяснение безоговорочно.

— Следующий — преподобный Стивен Лейн, — продолжал докладывать Кол гейт. — Его bona fide[209] в полном порядке. Он был викарием при церкви Святой Елены в Уайтридже, это в графстве Суррей[210]. Полтора года назад он отказался от прихода в связи с ухудшением здоровья. Состояние его, вероятно, действительно неважное, потому что преподобный Стивен Лейн больше года пробыл в лечебнице для душевнобольных.

— Интересный факт, — сказал Вестон.

— Так точно, сэр. Я попытался выжать что-нибудь из главного врача этой больницы. Но вы же знаете, сэр, как трудно чего-нибудь добиться у медиков. Мне удалось только узнать, что у нашего преподобного была навязчивая идея. Ему всюду мерещились козни дьявола, особенно дьявола в женском обличье, всякие вавилонские блудницы[211], облаченные в пурпур…

— Гм… — заметил Вестон, — тут тоже просматривается мотив убийства.

— Безусловно, сэр. Мне кажется, подобное совсем не исключено. Покойная миссис Маршалл, по мнению пастора, видимо, представляла собой идеальный образчик вавилонской блудницы. Рыжие волосы, сэр, и… и… вообще. Он мог решить, что расправа над ней — это его долг — так сказать, исполнение воли Божьей. Если, разумеется, у него до сих пор сохранились эти странности.

— Ничего такого, что могло бы вывести на шантаж?

— Нет, сэр. С этой точки зрения он не представляет для нас интереса. Живет на собственные скромные средства, которые в последнее время ничуть не возросли.

— И что насчет того, где он был в день убийства…

— Никаких подтверждений его показаний не обнаружено. Никто не помнит, чтобы ему попался на дороге пастор. Никто из тех, кто выходил из дому в тот день. В книге посещений церкви предыдущая запись датирована двадцать вторым числом. Служители две недели не заглядывали в книгу. Лейн мог пойти туда накануне или даже на два дня раньше, расписаться и поставить дату: двадцать пятое августа.

Вестон кивнул.

— А этот третий?

— Орас Блатт? По моему мнению, сэр, весьма подозрительный тип. Подоходный налог платит значительно больше, чем следует, если учесть размеры его доходов от скобяной лавки. Он, несомненно, человек оборотистый, сэр, всегда готов представить соответствующие декларации о доходах. Видимо, немного спекулирует на бирже, порой совершает сделки в обход закона, но объяснения он всегда найдет, это уж точно. Однако нет сомнений в том, что на протяжении вот уже нескольких лет Орас Блатт получал немалые суммы из неизвестных источников.

— Из чего можно сделать заключение, — сказал комиссар полиции, — что мистер Орас Блатт способен на обман и шантаж.

— Очень возможно, сэр, равно как и на торговлю наркотиками. Главный инспектор Риджуэй, шеф отдела Скотленд-Ярда по борьбе с наркотиками, очень заинтересовался этой историей. Кажется, в последнее время на рынок поступило большое количество героина. Сотрудники отдела держат под колпаком мелких торговцев, знают в общих чертах, кто заправляет этим делом из-за границы, но не имеют ни малейшего представления о том, как героин доставляется в Англию.

— Если миссис Маршалл погибла потому, что случайно или намеренно впуталась в дела с наркотиками, — сказал Вестон, — самое разумное — передать дело Скотленд-Ярду. Наркотики — их забота. Как вы считаете, Колгейт?

— Думаю, вы правы, сэр. Если тут пахнет наркотиками, заниматься им должен Скотленд-Ярд. — Колгейт разочарованно вздохнул.

— Да… Мне кажется, что эта версия наиболее близка к истине, — сказал Вестон после минутного размышления.

— Похоже на то, — с печальным видом согласился инспектор. — Маршалла мы в расчет не берем, хотя получили о нем информацию, которая могла бы кое-что значить, не будь у него железного алиби. Его фирма едва сводит концы с концами… нет, не по вине Маршалла или его компаньона, а вследствие кризиса и общего застоя в торговле и банковском деле. Что ж, он, видимо, знал, что в случае смерти жены получит наследство, пятьдесят тысяч фунтов. Внушительная сумма. — Инспектор Колгейт вздохнул. — У этого парня целых два весомых мотива. Но имеются неопровержимые доказательства того, что он непричастен… Даже как-то обидно.