— Такой интересный мужчина.

— Я непременно передам ему ваши слова.

— Ах, какой вы, право! Зачем это! А почему он вас так назвал?

— Джентльмен Джо?

— Да. Вас что, так зовут?

— Мисс Тэйлор, вы же прекрасно знаете, что меня зовут Энтони.

— Да ну вас совсем! — кокетливо воскликнула мисс Тэйлор.

Энтони уже прекрасно освоил обязанности гида. Помимо хлопот по организации экскурсий, ему приходилось успокаивать пожилых джентльменов, когда они в чем-нибудь усматривали посягательства на свое достоинство, следить за тем, чтобы престарелые матроны всегда имели возможность накупить побольше почтовых открыток с видами, а также кокетничать с дамами, которые считали себя моложе сорока. Последняя задача сильно облегчалась поразительной готовностью дам улавливать самые интимные намеки в самых невинных словах.

— А все-таки, почему он назвал вас Джо? — не унималась мисс Тэйлор.

— Просто потому, что это не мое имя.

— А почему Джентльмен Джо?

— По той же самой причине.

— Ну, мистер Кейд, — разочарованно протянула мисс Тэйлор. — Разве так можно разговаривать с дамой. А папа только вчера вечером сказал, что у вас манеры настоящего джентльмена.

— Очень мило со стороны вашего отца, мисс Тэйлор.

— И мы все тогда согласились с ним — да, вы настоящий джентльмен.

— Мне, право, неловко.

— Да нет же, правда, это действительно так.

— Доброе сердце — больше, чем корона[95],— рассеянно пробормотал Энтони, не очень понимая, к чему он это говорит, и подумал: «Скорей бы ленч».

— Чудесное стихотворение! Мне оно тоже всегда нравилось. А вы много стихов знаете наизусть?

— Ну, могу еще прочитать вам отрывок из «Дитя на палубе, в огне». Как там: «Дитя на палубе, в огне, команда бросила корабль»[96]. Дальше не помню, но зато могу представить все это в лицах. «Дитя на палубе, в огне — пых-пух-трах (бушует пламя). Команда бросила корабль» — тут я начинаю бегать взад-вперед, как щенок.

Мисс Тэйлор взвизгнула от восторга.

— Вы только взгляните на мистера Кейда! Какая прелесть!

— Ну что ж, господа, пора пить чай, — весело сказал Энтони. — Прошу сюда. Тут неподалеку отличное кафе.

— Надеюсь, — хрипловатым баском осведомилась миссис Кэлдикотт, — что чай входит в стоимость поездки?

— Чай, миссис Кэлдикотт, — Энтони перешел на официальный тон, — программой не предусмотрен.

— Чудовищно!

— Жизнь, миссис Кэлдикотт, к сожалению, полна неприятностей, — бодро заметил Энтони.

Миссис Кэлдикотт, ехидно сверкнув глазами, парировала удар:

— Я подозревала что-то подобное и сегодня за завтраком предусмотрительно отлила в банку чаю! Теперь мы его разогреем на спиртовке. Пошли, дорогой!

Мистер и миссис Кэлдикотт торжественно двинулись в сторону отеля, причем даже спина рачительной леди так и сияла самодовольством.

— О Создатель, — пробормотал Энтонн, — сколько же чудаков наводнило мир твоим попустительством!

Остальные во главе с Энтони пошли в кафе. Мисс Тэйлор, не отстававшая ни на шаг от предводителя, возобновила допрос.

— А давно вы последний раз видели своего друга?

— Лет семь назад.

— А вы с ним здесь, в Африке, познакомились?

— Да, только не в этом городе. Когда я впервые увидел Джимми Макграта, его уже совсем было собрались подавать к столу. Тут, знаете ли, во внутренних районах континента есть племена с каннибальскими наклонностями. Мы как раз вовремя подоспели.

— И что?

— Ну, была небольшая заварушка. Пару бедолаг пришлось пристрелить, остальные дали тягу.

— О, мистер Кейд, у вас, наверное, было столько приключений в жизни!

— Напротив, жизнь моя протекала на редкость спокойно.

Но леди, разумеется, ему не поверила.

В тот вечер часов около десяти Энтони Кейд, войдя в небольшую комнатку своего приятеля Джимми Макграта, застал его в приятных хлопотах с бутылками.

— Сделай-ка покрепче, Джеймс, — попросил Энтони. — Честное слово, мне надо встряхнуться.

— Еще бы не надо, мой мальчик! С такой работенкой! Я бы ни за что за такую не взялся.

— Найди мне другую — и я, не раздумывая, пошлю эту куда подальше.

Макграт налил и себе, привычным жестом опрокинул стакан, налил снова и многозначительно спросил:

— Ты это серьезно, старина?

— Что «это»?

— Насчет работы.

— А что? Уж не хочешь ли ты сказать, что тебе светит работенка, а ты предпочитаешь побираться? Если есть работа, почему сам не подрядишься?

— Да я и подрядился, но не очень-то она мне по душе, потому и предлагаю тебе.

— А что за работа? — подозрительно спросил Энтони. — Уж не место ли учителя в воскресной школе?

— Какой же дурак возьмет меня преподавать в воскресной школе!

— По правде сказать, никакой, конечно, если узнает, с кем имеет дело.

— Нет, работенка вполне подходящая, можно сказать идеальная.

— Случайно не в Южной Америке? Я давно приглядываюсь к Южной Америке. Похоже, в одной из этих латиноамериканских республик назревает миленький переворотик.

— Тебе только перевороты подавай, — усмехнулся Макграт, — и всякие там революции.

— Понимаешь, Джимми, я чувствую: только там мои таланты могут быть оценены по достоинству. Я бы наверняка пришелся ко двору той или другой стороне. По крайней мере, это лучше, чем зарабатывать на жизнь ежедневным честным трудом.

— Помнится, я уже слышал от тебя нечто подобное, старина. Но нет, работа не в Южной Америке. В Англии.

— Англия? Герой возвращается в родную страну после многолетних странствий. А как ты думаешь, Джимми, неоплаченные счета через семь лет еще имеют силу? Мои кредиторы не станут мне докучать?

— Думаю, нет. Ну что, я тебя заинтересовал?

— Заинтересовал. Только одно беспокоит, почему ты сам не хочешь взяться за эту работу.

— Сейчас объясню. Понимаешь, я тут собрался искать золото — дальняя экспедиция, в глубь материка.

Энтони присвистнул и посмотрел на приятеля.

— Опять золото? Сколько я тебя знаю, ты все его ищешь. Золото — твоя слабость, Джимми. Своего рода маленькое хобби. Второго такого охотника за журавлем в небе я не встречал.

— В конце концов он окажется у меня в руках. Вот увидишь.

— Дай-то Бог. И потом, у каждого свои слабости. У меня — политические скандалы, у тебя — золото.

— Ладно, слушай. Надеюсь, тебе известна такая страна — Герцословакия?

Энтони настороженно посмотрел на приятеля.

— Герцословакия? — переспросил он, и в голосе его явно зазвучало любопытство.

— Да. Ты что-нибудь знаешь о ней?

После довольно продолжительной паузы Энтони осторожно заговорил:

— Знаю, но только то, что известно всем. Это одно из балканских государств. Главные реки — неизвестны. Главные горные вершины — тоже, хотя и очень многочисленны. Столица — Экарест. Население — в основном бандиты. Любимое развлечение — убивать королей и учинять революции. Последний король — Николас Четвертый. Убит лет семь назад. С тех пор там республика. В общем, приятное местечко. Ты бы сразу сказал, что тут замешана Герцословакия.

— Да нет, она если и замешана, то косвенно.

Энтони с грустью посмотрел на друга.

— Джеймс, так нельзя. Поступил бы ты на какие-нибудь заочные курсы, что ли. В старые добрые времена на Востоке тебя за такую манеру излагать подвесили бы за ноги и хорошенько отдубасили по пяткам или придумали что-нибудь похлеще.

Джимми хладнокровно выслушал филиппику приятеля и продолжал:

— Слышал когда-нибудь о графе Стилптиче?

— Еще бы! Кто и слыхом не слыхивал о Герцословакии, встрепенется, услышав это имя. Граф Стилптич! Знаменитый балканский старец. Величайший государственный деятель современности. Величайший злодей, избежавший веревки. Точка зрения зависит от направления газеты. Но одно бесспорно: графа Стилптича будут помнить еще долго после того, как мы с тобой, Джимми, обратимся в прах. Последние двадцать лет за каждым политическим маневром и контрманевром на Балканах маячила его фигура. Он был диктатором, патриотом, государственным мужем, но никто на свете не знает, кто он таков на самом деле. Я, однако, не ошибусь, если назову его блистательным королем интриги. Ну, так и что он?

— Он был в свое время премьер-министром Герцословакии, потому-то я и спросил тебя вначале про эту страну.

— Джимми, ты совершенно лишен чувства соразмерности. Что такое Герцословакия по сравнению с графом Стилптичем? Не более чем географическое понятие, место, где он родился и занимал некий пост. Но, насколько я знаю, его уже нет в живых?

— Да. Умер в Париже месяца два назад. А то, о чем я рассказываю, произошло несколько лет назад.

— Хотел бы я все же понять, — сказал Энтони, — о чем именно ты рассказываешь.

Джимми счел упрек справедливым и сразу перешел к сути дела.

— Значит, так. Это случилось в Париже, четыре года назад, если быть точным. Иду я как-то вечером по пустынной улице и вдруг вижу: с полдюжины бандитов-французов мочалят почтенного на вид пожилого джентльмена. Игру в одни ворота я не люблю, поэтому сразу же ринулся ему на помощь, ну и отдубасил молодчиков. Похоже, до этого им никогда не приходилось так туго. В общем, их как ветром сдуло.

— Здорово, Джеймс, — поддакнул Энтони, — хотел бы я посмотреть на это побоище!

— В общем-то дело пустячное, — скромно потупился Джимми. — Но старик, разумеется, был благодарен безмерно. Он был в подпитии, и довольно сильном, но все же запомнил мое имя и адрес и на другой день явился воздать должное моей храбрости. Все чин чином, как полагается. Тут-то я и узнал, что спас самого графа Стилптича. У него был дом рядом с Булонским лесом[97].