Агата Кристи - Человек в коричневом костюме. Тайна замка Чимниз. Убийство Роджера Экройда

— А моя зубная щетка? — выдвинула я последнее возражение.

— Ты купишь себе другую. Знаю, что я сумасшедший, но ради Бога, идем!

Он сорвался с места. Я последовала за ним, кроткая, как женщина из племени бартосе, которую я видела у водопада. Только на голове у меня не было сковородки. Он шел быстро, было очень трудно поспевать за ним.

— Гарри, — наконец сказала я смиренно, — мы что, пойдем в Родезию пешком?

Он вдруг обернулся и с хохотом заключил меня в объятия.

— Я безумный, моя дорогая, я знаю. Но я так люблю тебя.

— Мы — двое сумасшедших. И вот что, Гарри, ты меня не спросил, но я вовсе не приношу себя в жертву! Я хотела уйти!

Это было два года назад. Мы все еще живем на острове. Передо мной на грубо сколоченном деревянном столе лежит письмо от Сьюзен.

«Дорогие простаки — милые влюбленные, сумасшедшие!

Я совсем не удивлена. Все время, пока мы обсуждали платья из Парижа, я чувствовала, что это все совершенно нереально, что однажды вы исчезнете, чтобы пожениться в добром старом цыганском духе. Но вы действительно пара сумасшедших! Мысль отказаться от огромного состояния абсурдна. Полковник Рейс хотел спорить, но я убедила его, что время все расставит на свои места. Он пока может вести дела от имени Гарри, и больше ничего. Ведь, в конце концов, медовый месяц не продолжается вечно. Вас нет рядом со мной, Энн, поэтому, не опасаясь, что вы налетите на меня, как маленькая дикая кошка, я могу сказать: „Любовь в глуши будет длиться долго, но в один прекрасный день вы вдруг начнете мечтать о домах на Парк-Лейн[93], роскошных мехах, парижских платьях, о самом огромном автомобиле и последней модели детской коляски, французских горничных и норлендских медсестрах![94] О да, так будет!“

А пока наслаждайтесь вашим медовым месяцем, дорогие безумцы, и пусть он будет долгим-долгим. И думайте иногда обо мне, покрывающейся жирком в довольстве среди материального благополучия!

Ваш любящий друг,

Сьюзен Блейр.

Р. S. Посылаю вам набор сковородок в качестве свадебного подарка и огромную банку печеночного паштета, чтобы вы не забывали обо мне».

Иногда я перечитываю другое письмо. Оно пришло много времени спустя после первого вместе с объемистым пакетом. По-видимому, оно было отправлено откуда-то из Боливии.

«Моя дорогая Энн Беддингфелд!

Не могу устоять против искушения послать вам письмо не столько ради удовольствия писать его, сколько ради огромного наслаждения, которое, я знаю, вы испытаете, его получив. Наш друг Рейс оказался совсем не таким умным, каким представлялся, не так ли?

Я думаю назначить вас своим литературным душеприказчиком. Посылаю вам свой дневник. Б нем нет ничего, что заинтересовало бы Рейса и его команду, но, я полагаю, там есть места, которые могут позабавить вас. Используйте его как хотите. И предлагаю вам написать статью для „Дейли бюджет“ — „Преступники, которых я встречала“. Только с одним условием — я буду центральной фигурой.

Я уверен, что к настоящему моменту вы уже не Энн Беддингфелд, а леди Ирдели, царящая на Парк-Лейн. Хотелось бы только сказать, что я не держу на вас зла. Разумеется, в моем возрасте трудно начинать все сначала, но, между нами, у меня был предусмотрительно отложен небольшой резервный фонд. Он очень пригодился, и я подбираю небольшую милую компанию. Между прочим, если вы когда-нибудь случайно встретитесь с нашим забавным другом Артуром Минксом, скажите ему только, что я не забыл его, хорошо? Это будет для него неприятным сюрпризом.

В целом я считаю, что проявил в высшей степени дух христианства и всепрощения. Даже по отношению к Пейджету. Я случайно узнал, что он, или, вернее, миссис Пейджет, на днях произвела на свет шестого ребенка. Скоро Англия будет населена одними Пейджетами. Я послал новорожденному серебряный кубок и открытку, в которой выразил готовность быть крестным отцом. Представляю себе, как Пейджет понесет кубок и открытку прямо в Скотленд-Ярд без малейшей улыбки на лице!

Благословляю вас, светлые глазки. Наступит день, когда вы поймете, какую ошибку совершили, не выйдя за меня замуж.

Всегда Ваш, Юстес Педлер».

Гарри был в ярости. Это единственное, в чем мы не сходимся. Для него сэр Юстес — человек, пытавшийся убить меня, человек, ответственный за смерть друга. Покушения сэра Юстеса на мою жизнь всегда озадачивали меня. Они, так сказать, не вписываются в общую картину. Ибо я уверена, что он всегда испытывал ко мне неподдельно добрые чувства.

Тогда почему же он дважды пытался убить меня? Гарри говорит: «Потому что он проклятый негодяй», — и, по-видимому, думает, что вопрос исчерпан. Сьюзен проявила большое умение разбираться в людях. Я разговаривала с ней, она приписывает это «комплексу страха». Сьюзен немного увлекается психоанализом. Она указала мне, что вся жизнь Юстеса определялась стремлением к безопасности и комфорту. Он обладал обостренным чувством самосохранения. А убийство Надины сняло определенные запреты. Его действия не выражали его чувства ко мне, а являлись результатом всепоглощающего страха за собственную безопасность. Думаю, Сьюзен права. Что касается Надины, то она была из тех женщин, которые заслуживают смерти. Мужчины идут на сомнительные предприятия, чтобы разбогатеть, но женщины не должны из низменных побуждений притворяться, что они влюблены, когда на самом деле не любят.

Я могу достаточно легко простить сэра Юстеса, но никогда не прощу Надину. Никогда, никогда, никогда!

На днях я распаковывала кое-какие банки, завернутые в обрывки старого номера «Дейли бюджет», и вдруг наткнулась на слова «человек в коричневом костюме». Как много времени, кажется, прошло с тех пор! Разумеется, я давно порвала с «Дейли бюджет» — я покончила с ней раньше, чем она разделалась со мной. Моя «романтическая свадьба» получила широкую огласку.

Мой сын лежит на солнце, дрыгая ножками, вот кто действительно «человек в коричневом костюме», если вам угодно. Всегда почти голенький — лучший костюм для Африки, он коричневый, как шоколадка, и постоянно копается в земле. Наверное, пойдет по стопам моего отца. У него будет та же тяга к плейстоценской глине.

Когда он родился, Сьюзен прислала мне телеграмму:

«Поздравления и любовь по случаю появления новорожденного на Острове Безумцев. Он долихокефальный или брахикефальный?»

Я не собиралась терпеть такое от Сьюзен. Я послала ей ответ из одного-единственного слова:

«Плоскоголовая!»

— Джентльмен Джо!

— Кого я вижу — неужто старина Джимми Макграт!

Туристическая группа фирмы «Касл» — семь измочаленных женщин и трое взмокших мужчин — с интересом наблюдали сцену. Похоже, их замечательный гид, мистер Кейд, встретил старого друга. Мистер Кейд им очень нравился — высокий, худой, загорелый, вежливый и предупредительный, он с легкостью улаживал споры и умел всех привести в прекрасное настроение. Этот его приятель — тоже по-своему личность любопытная. Примерно того же роста, что и мистер Кейд, но плотный, кряжистый и совсем некрасивый. Похож на владельца салуна из приключенческого романа. Но все равно интересно. В конце концов, для того и ездят за границу — чтобы собственными глазами посмотреть, как ведут себя в жизни герои из книжек. Сама столица Родезии, Булавайо, надо сказать, порядком поднадоела. Солнце пекло немилосердно, отель без всяких удобств, да и смотреть уже, собственно, нечего — остается просто ждать автобуса на Матопос. Хорошо еще, что мистер Кейд указал им этот магазинчик с почтовыми открытками. Выбор открыток — просто чудесный.

Энтони Кейд и его друг отошли в сторонку.

— Черт возьми, что это за бабский выводок? — спросил Макграт. — Завел себе гарем?

— О чем ты говоришь, — усмехнулся Энтони. — Ты посмотри на них.

— Да я-то вижу. Но, может, у тебя стало плохо с глазами.

— С глазами у меня, как всегда, все в порядке. Это туристы. Группа фирмы «Касл». А я — местный представитель фирмы, гид.

— И что это тебя занесло на такую работенку?

— Прискорбное отсутствие денег. Опору нет, работа не по мне.

— Не лошадь, чтоб каждый день пахать? Так ты, бывало, говаривал? — усмехнулся Макграт.

Энтони пропустил колкость мимо ушей.

— Надеюсь, скоро подвернется что-нибудь получше, — бодро ответил он. — Рано или поздно всегда что-нибудь подворачивается.

Джимми рассмеялся.

— Знаю, знаю. Чуть где какая заваруха, Энтони Кейд тут как тут. У тебя прямо-таки нюх на скандалы. К тому же ты живуч как кошка. Ладно, когда мы сможем спокойно поговорить?

Энтони вздохнул.

— Сейчас надо вести этих мокрых куриц на могилу Родса.

— Неплохо придумано, — одобрительно закивал Джимми. — После здешних колдобин, да по жаре, твои птички будут спать без задних ног. Тогда и встретимся, пропустим по стаканчику и обменяемся новостями.

— Идет, Джимми. Пока.

Энтони вернулся к своей пастве, и мисс Тэйлор, самая молодая и задорная в группе, тут же накинулась на него:

— Встретили старого друга, мистер Кейд?

— Да, мисс Тэйлор. Это один из друзей моей безупречной юности.

Мисс Тэйлор хихикнула.