Возвращение в Оксфорд

— Да. Наша студентка. Неважный гребец. Мы сами встревожились, как это она одна взяла каноэ. Да, безрассудно. Мы испугались, как бы чего не вышло. Понимаете, ветер. Течение. Да. Нет. Конечно, против правил. (Если будет коронерское дознание, придется разъяснить все подробнее. Но не теперь. Не теперь.) Очень опрометчиво. Решила позабавиться. О да. Несчастный случай. Она рисковала…

— Ну все, обошлось, — сказал констебль.

Он выпрямился и вытер обильный пот со лба.

Бренди. Одеяла. Через поля к лодочному павильону двинулась меланхоличная процессия — и все же не такая меланхоличная, как могла бы быть. Затрезвонили, надрываясь, телефоны. Приехал доктор. Вдруг Гарриет обнаружила, что ее бьет озноб, а какая-то добрая душа отпаивает ее виски. Пациентке стало лучше. Опасность миновала. У расторопного полисмена, мисс Хейдок и мисс Стивенс руки были забинтованы — они сильно порезались о водоросли. И все, все говорили без умолку — Гарриет лишь оставалось надеяться, что не сболтнут лишнего.

— Ну и ночка! — прошептала декан ей на ухо.

— Кто сейчас с мисс Ньюланд?

— Мисс Эдвардс. Я велела следить, чтобы девочка не проболталась, — если удастся, конечно. И заткнула рот нашему доброму полицейскому. Несчастный случай, дорогая моя, несчастный случай. Так что все хорошо. Мы поняли ваш намек. И вы чудесно держались. Вот мисс Стивенс малость потеряла голову. Начала плакать и говорить о самоубийстве. Но я ее сразу приструнила.

— Черт! — сказала Гарриет. — Зачем это она?

— Вот именно, зачем? Словно ей и впрямь нужен скандал.

— Ну, кому-то он определенно нужен.

— Вы же не думаете, что мисс Стивенс?.. Она все-таки помогла спасти девочку.

— Да, я знаю. Все в порядке. Я ничего пока не думаю. Даже не буду пытаться. Мне в какой-то момент показалось, что они с мисс Эдвардс перевернутся.

— Сейчас не время это обсуждать. Слава богу, худшего мы избежали. Девочка жива-здорова — это самое главное. А нам остается сделать хорошую мину при плохой игре.

Только около пяти утра усталые, израненные спасатели смогли собраться все вместе в ректорской гостиной. Каждый превозносил заслуги других.

— Светлая голова у мисс Вэйн, — говорила декан. — Как удачно она догадалась, что бедняжка поплывет именно в то место. И какое чудо, что мы сами приплыли вовремя.

— А я вот не уверена, — отозвалась Гарриет. — Не исключено, что мы принесли больше вреда, чем пользы. Вы ведь помните, она прыгнула, только когда заметила нас?

— Вы думаете, если бы мы не приплыли, она могла бы вовсе не решиться на этот шаг?

— Трудно сказать. Думаю, она колебалась. И решилась наконец, когда услышала крик с другой лодки. Кстати, кто кричал-то?

— Я, — сказала мисс Стивенс. — Я обернулась и ее увидела. И закричала.

— Что она делала, когда вы ее увидели?

— Стояла.

— Нет, не стояла, — возразила мисс Эдвардс. — Когда вы крикнули, я тоже обернулась: она только-только поднималась на ноги.

— Вы ошибаетесь, — заспорила мисс Стивенс. — Говорю же, она уже собиралась прыгнуть — я крикнула, чтоб ее остановить. А вам за моей спиной ничего не было видно.

— Все мне было видно, — не уступала мисс Эдвардс. — Мисс Вэйн права. Она поднялась на ноги, только когда вы закричали.

— Ну я-то знаю, что видела, — упрямо повторила казначей.

— Жаль, вы не взяли с собой рулевого, — сказала декан. — Спиной правда много не увидишь.

— Думаю, нет смысла спорить, — довольно жестко прервала их ректор. — Трагедию удалось предотвратить, и это главное. Я безмерно благодарна вам всем.

— Меня возмущает, — не сдавалась мисс Стивенс, — что меня подозревают в попытке погубить эту несчастную девушку. Что же до того, будто нам не нужно было пускаться на поиски…

— Я ничего такого не говорила, — устало произнесла Гарриет. — Я сказала только, что если бы она не увидела нас, то, может быть, и не прыгнула бы. Но разумеется, нельзя было не поехать на выручку.

— А что говорит сама мисс Ньюланд? — спросила декан.

— Почему, мол, мы не оставим ее в покое, — отозвалась мисс Эдвардс. — Я велела ей не валять дурака.

— Бедное дитя! — проговорила мисс Шоу.

— На вашем месте, — сказала мисс Эдвардс, — я бы с ними не миндальничала. Строгость им не повредит. Вы позволяете студентам слишком много говорить о себе…

— Не говорила она со мной ни о чем, — посетовала мисс Шоу. — А я так старалась завоевать ее доверие.

— Они бы говорили больше, если бы вы оставили их в покое.

— По-моему, нам всем пора спать, — вмешалась мисс Мартин.

— Ну и ночь, — пробормотала смертельно усталая Гарриет, заворачиваясь наконец в одеяло. — Безумная ночь!

Память путалась, мельтешила, как кот в мешке. В голове всплыли образы мистера Помфрета и помощника проктора — кажется, она видела их давным-давно, в другой жизни.

— Вы должны понять, — сказала Гарриет, — что так продолжаться не может. Нужно обратиться за профессиональной помощью, несмотря на риск. Лучше уж скандал, чем самоубийство и дознание.

— Я думаю, вы правы, — поддержала ее ректор.

В гостиной ректорского дома помимо доктора Баринг и Гарриет находились только декан, мисс Лидгейт и мисс Эдвардс. Отчаянные попытки притвориться, будто они знают, что делают, были отброшены. В профессорской все избегали смотреть друг другу в глаза и боялись сказать лишнее слово. Теперь там царили уже не раздражение и подозрительность, а страх.

— Родители девочки вряд ли будут молчать, — безжалостно продолжала Гарриет. — Если бы ей удалось утопиться, у нас бы тут сейчас было полно полицейских и репортеров. В следующий раз попытка может оказаться успешной.

— В следующий раз… — начала мисс Лидгейт.

— Следующий раз обязательно будет, — сказала Гарриет. — Может быть, это будет не самоубийство, а самое настоящее убийство. Я сразу сказала, что не считаю принимаемые меры достаточными. А теперь говорю, что отказываюсь разделять ответственность за происходящее. Я старалась, но у меня ничего не вышло.

— А что может сделать полиция? — спросила мисс Эдвардс. — Мы как-то вызывали их по поводу тех краж, — вы помните, ректор? Они устроили тут переполох и арестовали невиновного. От них одни неприятности.

— Думаю, полиция — совсем не то, что нам нужно. Вы предлагали частное детективное агентство, да?

Декан повернулась к Гарриет:

— Да, но если кто-то может предложить что-то лучше…

Ни у кого не нашлось дельных предложений. Обсуждение продолжалось. В конце концов ректор сказала:

— Мисс Вэйн, ваша идея самая лучшая. Вы можете связаться с этими людьми?

— Хорошо, — ответила Гарриет. — Я позвоню главе агентства.

— На условиях конфиденциальности?

— Конечно, — сказала Гарриет. Она чувствовала, что ее терпение истощается: теперь уже не до конфиденциальности. — Но если мы обратимся к этим людям, то должны предоставить им свободу действий, — добавила она.

Это напоминание не вызвало восторга, хотя его справедливость нельзя было не признать. Гарриет предвидела многочисленные стесняющие ограничения, которые могут быть наложены на расследователей, и думала о трудностях, которые возникают при разделении полномочий. Полиция не отвечает ни перед кем, кроме собственного начальства, но частный детектив должен более или менее делать то, что ему говорят. Она посмотрела на доктора Баринг и спросила себя, сумеет ли мисс Климпсон или кто-то вроде нее правильно поставить себя в отношениях со столь внушительной личностью.

— А теперь, — сказала декан, когда они с Гарриет вместе пересекали двор, — мне надо пойти поговорить с Ньюландами. Не очень-то приятная обязанность. Они, бедные, страшно расстроены. Он — какой-то очень мелкий чиновник, и карьера дочери для них все. Помимо эмоциональной стороны дела, для них будет страшным ударом, если она провалит экзамены на степень. Они много работают, едва сводят концы с концами и страшно гордятся… — Мисс Мартин сделала неопределенный жест рукой, расправила плечи и отправилась выполнять свою задачу.

Мисс Гильярд в мантии направлялась в одну из лекционных аудиторий. У нее измученный вид, подумала Гарриет. Бросает по сторонам беспокойные взгляды, как будто боится преследования.

Из открытого окна на первом этаже Елизаветинского здания доносился голос мисс Шоу, проводящей индивидуальное занятие:

— Вы могли бы процитировать здесь Монтеня. Помните, De la Vanité: «Je me suis couché millefois chez moi, imaginant qu’on me trahirait et assomeroit cette nuit-là»,[188] — его болезненное увлечение идеей смерти и его…

Академическая машина со скрипом продолжала движение. Казначей и финансовый распорядитель стояли у своих кабинетов с кипами бумаг в руках. Казалось, они обсуждают какие-то финансовые вопросы. В их взглядах читались скрытность и взаимное раздражение, они походили на двух недовольных собак, которых посадили на одну цепь и чье мирное сосуществование держится лишь на окрике хозяина. Мисс Пайк спустилась по лестнице и прошла мимо них, не проронив ни слова. Так же молча она прошла мимо Гарриет — высоко держа голову, глядя с вызовом. Гарриет отправилась в комнату к мисс Лидгейт, которая, как она знала, читала лекцию, — там можно было без помех воспользоваться телефоном. Она позвонила в Лондон.