Я вспомнил недавний разговор с Эмми.

На этот раз мне улыбнулась удача: Эмми попалась на удочку. Все пережитое за последние дни странным образом отразилось на ней, поубавило спеси и высокомерия.

Но как только огорчение от того, что она не успела переговорить с Зереком, прошло, эта бомбочка начала опять выпытывать подробности. Ей хотелось знать, где Рита. Я ответил, что мы приехали слишком рано, и Рита не стала ждать. Я знал, что Эмми способна расспросить мисс Робинсон. Поэтому сказал, что Зерек был в истерике, когда я привез его в аэропорт на сорок минут раньше вылета.

– Мне пришлось дежурить здесь, чтобы убедиться, что босс благополучно улетел.

Она взирала на меня из-за толстых линз, как инквизитор на свою жертву.

– Вы возвращаетесь в Лондон?

– У меня назначена встреча с подружкой в кафе Амершама. Автобус на Лондон уходит через несколько минут, так что поспешите.

– Полагаю, мы больше никогда не увидимся. Прощайте, Митчел.

– Всего наилучшего.

– Я завтра же позвоню миссис Зерек. Мне хочется знать, благополучно ли он долетел.

– А что с ним может случиться?

– Ничего. Но почему бы не уделить немного внимания столь славному человеку.

– Он не будет испытывать никакой радости от того, что вы будете надоедать его жене.

– Мне наплевать на ваше мнение по этому поводу.

Уколов друг друга еще раз, мы, наконец, расстались. Эмми проводила меня ненавидящим взглядом. Я тоже ненавижу ее, так что в этом чувстве мы солидарны. Но мне удалось обмануть ее. Вот разница!

Усадьба «Четыре ветра» казалась пустынной и зловещей. Чернели окна, тишина давила на уши.

Часы на приборной панели показывали 23.20. Примерно через двадцать минут Рита будет в Париже. Еще через час с четвертью она должна позвонить мне.

Я вылез из машины, держа в руках две бутылки джина, и вошел в дом. Не снимая пальто, я выпил стакан спиртного и лишь после этого разделся и закурил сигарету. Мои нервы все еще были возбуждены, а в желудке чувствовались неприятные спазмы. Я решил не трогать мертвое тело до телефонного звонка. Я понимал, что мне предстоит неприятная работа, и хотел сделать ее попозже, когда успокоюсь.

И в этот момент я вспомнил о пакете, который забрал у Эмми. Интересно, что в нем находится?

Я встал и вскрыл бумагу.

В пакете лежал деревянный футляр длиной около девяти дюймов, похожий на футляр для цветных карандашей. Внутри находился кинжал, миниатюрный, почти игрушечный, но с лезвием острым, как бритва. Перламутровая рукоятка была обернута куском замши. Но что больше всего меня поразило, так это бурые пятна на лезвии. Несомненно, это была кровь. Я смотрел на кинжал, не дотрагиваясь, и думал, что может означать эта находка.

В пакете лежала еще вырезка из газеты. В центре, между двумя колонками текста, была помещена фотография: Борис Доумир держит Риту на ладони. Я уже видел подобный снимок. В заметке рассказывалось об убийстве Бориса Доумира. Он был заколот в собственной квартире в Каире своей партнершей Ритой Керш. Три свидетеля из квартиры напротив видели, как она это сделала. По тому, как была написана заметка, стало ясно: убийцу до сих пор не обнаружили. Скорее всего, Рита Керш удрала из страны. По-видимому, кто-то помог ей это сделать.

Теперь понятно – этим человеком был Зерек. Так вот почему она стремилась избавиться от него! Рукоятка кинжала была заботливо обернута кусочком замши. Любопытно, знала ли Рита о том, что Зерек располагал кинжалом?

Подумав, я пришел к выводу, что Рита вряд ли догадывалась. В противном случае она не рискнула бы убить Зерека, не завладев вначале такой важной уликой. Но теперь орудие преступления находится у меня. Если я всецело в ее руках, то и она тоже. Равновесие восстановлено.

Около полуночи зазвонил телефон.

– Фрэнк?

– Все в порядке?

– Да. Я возвращаюсь назад в половине второго ночи. Ты встретишь меня?

Я вынул носовой платок и вытер вспотевшее лицо.

– Хорошо, я буду в аэропорту.

– И, Фрэнк… ты уже сделал это?

– Нет. Ждал твоего звонка.

– Тогда давай, за работу.

– Начну немедленно.

Я положил трубку и закурил. Мне остается лишь избавиться от тела, и я буду в безопасности. Это почти невероятно. Посидел еще немного, собираясь с духом. Между глубокими затяжками выпил пару приличных порций джина и подождал, пока спиртное начнет действовать.

– Что ж, старик, пора за работу, – сказал я сам себе. – Это, конечно, похуже, чем партия в шахматы… Но шахмат уже больше не будет.

Я прикончил бутылку. В груди потеплело, ноги пошли веселее, и я сразу направился в сарай.

Я точно знал, что мне нужно. В сарае был тяжелый мельничный жернов, с отверстием в центре, словно специально предназначенный для того, чтобы утопить тело. Я положил камень на тачку и отвез к колодцу.

Затем вернулся к машине и некоторое время прислушивался к ночным звукам. Я с радостью прислушивался бы к ним до утра, но…

Несмотря на сильное опьянение, я все же испытал шок, когда дверь багажника открылась. Отшатнувшись, я зацепился за тачку и растянулся на земле.

Выругавшись, кое-как поднялся, вытащил тело и взвалил его на тачку. Доставив страшный груз к колодцу, привязал проволокой к нему жернов и пихнул в черную дыру.

Прошла вечность, и снизу донесся глухой всплеск.

Глава 16

Выйдя из здания аэровокзала, она остановилась и осмотрелась. Я махнул из окна машины, и Рита быстро перебежала дорогу. На руке она держала пальто Зерека, предусмотрительно вывернутое подкладкой наружу.

– Поехали! Замерзла совсем.

– Ты бы лучше села за руль, я ни на что не гожусь. Даже не знаю, как мне удалось доехать сюда.

– Все в порядке, Фрэнк?

– Да. Он покоится на дне колодца с мельничным жерновом на груди.

Рита вздохнула, скользнула за руль и укрыла ноги пальто.

– Ну и холод! Пассажиры, вероятно, решили, что я сошла с ума, раз хожу без пальто.

– Никаких неприятностей?

– Сошло как нельзя лучше. Стюардесса все устроила. Я даже паспорт не показывала. Все служащие хорошо знали человека в этом пальто. Потом я зашла в первый попавшийся отель и позвонила тебе. В телефонной кабине сняла пальто и повязку и вернулась в аэропорт. Самолет уже улетал и был практически пустой.

– Прекрасно!

– Я не могла избавиться от пальто, хотя очень боялась, что при входе в самолет попросят развернуть его.

– Хороша бы ты была, выбросив пальто. В нем – деньги и бриллианты.

Я не хотел ей это говорить, но был до такой степени пьян, что, черт побери, проговорился.

– А я была так напугана, что и думать не могла о деньгах.

– Знаю. У меня тоже было… Но теперь со мной все в порядке.

– Ты… обыскал труп?

– Нет. Но я все же сбросил его в колодец, а это самое главное.

– Дурак! А вдруг у него деньги в поясе под одеждой!

– Держу пари, что нет. Он, вне всякого сомнения, держал их в пальто. Передай его мне, и ты увидишь.

– Подождем возвращения домой.

– Может, ты уже шарила по карманам?

– Ты считаешь, он таскал бы бриллианты в карманах? Подумай немного. А Эмми? – спохватилась Рита. – Чего она хотела?

– Хотела попрощаться. Ну и напугала же она меня! Нам еще повезло, что ее такси задело по дороге какую-то машину. Пока они разбирались, кто прав, кто виноват, время ушло. Если бы Эмми приехала чуть раньше…

– И все же было безумием убивать его! Почему ты это сделал?

– Не мог смириться с тем, что добыча ускользает. Но я не хотел убивать. Думал: отберу пальто и удеру.

– А я?

– Твоя доля всегда досталась бы тебе. Я бы потом отдал ее.

Я искоса посмотрел на Риту.

– Ну да: разделил все поровну.

– Я говорю совершенно серьезно.

Последовало долгое молчание.

– А что передала тебе Эмми?

Я был готов и к этому вопросу.

– Ничего важного. Так, список адресов клиентов и тому подобную чепуху.

– Вы о чем-то говорили со стюардессой…

– Я придумал, что ищу одного пассажира.

– Понимаю…

Хотелось бы знать, поверила она в мое вранье или нет.

– Фрэнк!

– Слушаю.

– Я счастлива, что Зерек мертв.

– Разделяю.

– Мне очень жаль, что я ссорилась с тобой.

– Не будем говорить на эту тему.

– Я ведь тебе помогла, не так ли? Если бы мне не пришла в голову мысль занять его место…

– Очень обязан.

– А ты бы сделал что-нибудь подобное для меня?

Я невольно вспомнил о кинжале.

– Конечно!

– Хотелось бы в это поверить, Фрэнк…


Часы на камине показывали два сорок пять. Глубокая ночь. Рита задернула шторы на окнах и включила настольную лампу. Пальто мы разложили на диване. Нелепое одеяние…

Рита ощупывала швы. Ее руки остановились возле внутреннего кармана.

– Что-то есть, Фрэнк.

Я оттолкнул ее. Под тонкой материей находился какой-то посторонний предмет.

– Дай мне бритву.

– Возьми ее сам.

Ни один из нас не хотел оставлять другого наедине с дорогим пальто. Я вытащил из кармана перочинный нож…

– Банкноты по пять фунтов.

Мы разложили их на столе. Сто новеньких бумажек. Рита потрогала их пальчиком.

– Мне это не нравится. Их номера могут быть зафиксированы где-нибудь.

– Могу забрать себе, раз они тебе не нравятся, – улыбнулся я. – Давай ищи бриллианты.

Мы потратили на поиски еще добрых полчаса, но ничего не нашли.

– Ладно, не нервничай. Начнем все сначала, на сей раз более тщательно.

Еще полчаса, дюйм за дюймом, проверяли все швы, материю, пуговицы. Ничего.

– О'кей. Может, хватит играть этот маленький спектакль, Рита? Не проще ли рассказать все?

Каждый мускул ее тела напрягся.

– Что ты имеешь в виду?

– Неужели непонятно? Ведь не думаешь же ты, что можешь провести меня? Ты несколько часов держала это пальто. Не говори, что ты не трогала его! И раз камушков здесь нет, значит, ты их уже нашла.