— До свидания, мосье Пуаро, и огромное вам спасибо.

— Я ничего не сделал.

— А кто принес мне хорошие вести? Я ужасно вам благодарна. Правда.

— Вот так! — сказал мне Пуаро, когда мы вышли из номера. — Никого не видит, кроме себя. Ей даже не любопытно, почему письмо лорда Эджвера до нее не дошло! Вы сами видели, Гастингс, как у нее развито деловое чутье. Но интеллекта — ноль! Что ж, Господь Бог не дает всего разом.

— Разве что Эркюлю Пуаро… — ввернул я.

— Веселитесь, мой друг, веселитесь, — невозмутимо отозвался Пуаро, — а я, пока мы будем идти по набережной, приведу в порядок свои мысли.

Я скромно молчал, предоставив оракулу возможность заговорить первым.

— Это письмо, — вновь начал он, когда мы прошли вдоль реки некоторое расстояние, — оно меня интригует. У этой проблемы есть четыре разгадки, мой друг.

— Четыре?

— Да. Первая: письмо пропало на почте. Это в самом деле случается. Но нечасто. Совсем нечасто! Если бы на нем был неверный адрес, оно бы уже давно вернулось к лорду Эджверу. Нет, я не склонен верить такой разгадке, хотя и она может быть верной.

Разгадка вторая. Наша красавица лжет, утверждая, что не получила письмо. Это вполне вероятно. Она, если ей выгодно, может сказать что угодно, любую ложь — и абсолютно искренне. Но я не понимаю, Гастингс, какую выгоду она преследует в данном случае? Если она знала, что он согласен с ней развестись, зачем было посылать к нему меня? Это нелогично!

Разгадка третья. Лжет лорд Эджвер. А если кто-то из них лжет, то скорее он, чем она. Но я не вижу смысла и в этой лжи. Зачем придумывать письмо, якобы посланное полгода назад? Почему бы просто-напросто не отвергнуть мое предложение? Нет, я склонен думать, что он действительно писал ей — хотя почему он вдруг так переменился, я понять не могу.

Таким образом, мы приходим к разгадке четвертой: кто-то похитил письмо. И тут, Гастингс, перед нами открывается область очень интересных предположений, потому что письмо могло быть похищено как в Англии, так и в Америке. Похититель явно не хотел расторжения этого брака, Гастингс. Я бы многое дал, чтобы узнать, что за всей этой историей кроется. А за ней что-то кроется — готов поклясться.

Он помолчал и медленно добавил:

— Что-то, о чем я еще почти не имею представления.

Глава 5 Убийство

Следующим днем было тридцатое июня.

Ровно в половине десятого утра нам передали, что инспектор Джепп ждет нас внизу.

— Ah, се bon Japp, — сказал Пуаро. — Интересно, что ему понадобилось в такую рань?

— Ему нужна помощь, — раздраженно ответил я. — Он запутался в каком-нибудь деле и прибежал к вам.

Я не разделяю снисходительности Пуаро к Джеппу. И не потому даже, что мне неприятна бесцеремонность, с которой он эксплуатирует мозг Пуаро — в конце концов Пуаро любит умственную работу и Джепп ему в какой-то мере льстит. Меня возмущает лицемерие Джеппа, делающего вид, что ему от Пуаро ничего не надо. Я люблю в людях прямоту. Когда я высказал все это Пуаро, он рассмеялся.

— Вы из породы бульдогов, Гастингс! Помните, Джеппу нужно заботиться о своей репутации, вот он и сохраняет хорошую мину. Это так естественно.

Но я полагал, что это всего лишь глупо, о чем и сообщил Пуаро. Он не согласился со мной.

— Внешняя форма — это, конечно, bagatelle[174], но она имеет для людей большое значение, потому что поддерживает amour propre[175].

Лично я считал, что небольшой комплекс неполноценности только украсил бы Джеппа, но спорить не имело смысла. Кроме того, мне хотелось поскорее узнать, с чем Джепп пожаловал.

Он дружески приветствовал нас обоих.

— Я вижу, вы собираетесь завтракать. Куры еще не научились нести для вас одинаковые яйца, мосье Пуаро?

В свое время Пуаро пожаловался, что яйца бывают и крупными и мелкими, а это оскорбляет его чувство симметрии.

— Пока нет, — улыбаясь ответил Пуаро. — Но что вас привело сюда так рано, мой дорогой Джепп?

— Рано? Только не для меня. Мой рабочий день начался по крайней мере два часа тому назад. А к вам меня привело… убийство.

— Убийство?

Джепп кивнул.

— Вчера вечером в своем доме на Риджент-гейт был убит лорд Эджвер. Его заколола жена.

— Жена? — вскрикнул я.

Мне сразу вспомнилось, что говорил нам Брайан Мартин предыдущим утром. Неужели он обладал пророческим предвидением? Я вспомнил также, с какой легкостью Сильвия говорила о том, что ей необходимо «отделаться» от лорда Эджвера. Брайан Мартин называл ее безнравственной. Да, ей подходит такое определение. Бездушна, эгоистична и глупа. Он был совершенно прав.

Пока эти мысли носились у меня в голове, Джепп продолжал:

— Да. Она актриса, причем известная. Сильвия Уилкинсон. Вышла за него замуж три года назад. Но они не ужились, и она от него ушла.

Пуаро смотрел на него озадаченно и серьезно.

— Почему вы предполагаете, что его убила она?

— Это не предположение. Ее опознали. Да она и не думала ничего скрывать. Подъехала на такси…

— На такси? — невольно переспросил я, настолько слова Джеппа совпадали с тем, что она говорила в тот вечер в «Савое».

— …Позвонила и спросила лорда Эджвера. Было десять часов. Дворецкий сказал, что пойдет доложить. «Не стоит, — совершенно спокойно говорит она. — Я — леди Эджвер. Он, наверное, в библиотеке?» После чего проходит прямо в библиотеку и закрывает за собой дверь.

Дворецкому это, конечно, показалось странным, но мало ли что… И он опять спустился вниз. Минут через десять он услышал, как хлопнула дверь. Так что она недолго там пробыла. В одиннадцать он запер дверь на ночь. Заглянул в библиотеку, ко там было темно, и он подумал, что хозяин лег спать. Тело обнаружила служанка сегодня утром. Заколот ударом в затылок, в то место, где начинаются волосы.

— А крик? Неужели никто не слыхал?

— Говорят, что нет. У этой библиотеки толстые двери. К тому же на улице всегда шумно. Смерть после такого удара наступает очень быстро. Поражается продолговатый мозг — так, кажется, сказал врач. Если попасть в нужную точку, то мгновенно.

— Это означает, что необходимо точно знать, куда направлять удар. А для этого необходимо иметь определенные познания в медицине.

— Да, вы правы. Очко в ее пользу. Но — десять к одному — ей просто повезло. Некоторым людям удивительно везет.

— Хорошенькое везение, если ее за него повесят.

— Да… Конечно, глупо было открыто приезжать, называться и прочее.

— Странно, весьма странно.

— Может, она не собиралась его убивать? Они поссорились, она схватила перочинный нож и стукнула его.

— Это был перочинный нож?

— Да, или что-то похожее — по мнению врача. Но что бы это ни было, мы ничего не нашли. Орудие убийства она забрала с собой. Не оставила в ране.

Пуаро недовольно покачал головой.

— Нет, мой друг, все было иначе. Я знаю эту даму. Она не способна на импульсивный поступок такого рода. Кроме того, она вряд ли носит в сумочке перочинный нож. Мало кто из женщин это делает, и уж конечно не Сильвия Уилкинсон.

— Вы говорите, что знаете ее, мосье Пуаро?

— Да, знаю.

И он замолчал, хотя Джепп выжидательно смотрел на него.

— Вы о чем-то умалчиваете, мосье Пуаро, — не выдержал Джепп.

— А! — воскликнул Пуаро — Кстати! Что привело вас ко мне? Думаю, что не одно только желание скоротать время за беседой со старым товарищем. Разумеется нет! У вас есть стопроцентное убийство. У вас есть преступник. У вас есть мотив — между прочим, какой именно мотив?

— Она хотела выйти замуж за другого. Говорила об этом неделю назад при свидетелях. Грозилась убить его, тоже при свидетелях. Собиралась поехать к нему на такси и пристукнуть.

— О! — сказал Пуаро. — Вы замечательно информированы! Вам кто-то очень помог.

Мне показалось, что в глазах его был вопрос, но Джепп предпочел не раскрывать карты.

— У нас есть свои источники, мосье Пуаро, — спокойно ответил он.

Пуаро кивнул и потянулся за газетой. Джепп, вероятно, просматривал ее, ожидая нас, и небрежно отбросил газету при нашем появлении. Пуаро механически сложил ее посредине и аккуратно разгладил. Он не отрывал глаз от газеты, но мысли его явно витали где-то далеко.

— Вы не ответили, — сказал он наконец. — Если все идет гладко, зачем вы пришли ко мне?

— Потому что я знаю, что вчера утром вы были у лорда Эджвера.

— Понятно.

— Как только я об этом узнал, то сказал себе: это неспроста. Лорд Эджвер хотел видеть мосье Пуаро. Почему? Что он подозревал? Чего боялся? Надо побеседовать с мосье Пуаро, прежде чем принимать меры.

— Что вы подразумеваете под «мерами»? Арест леди Эджвер, полагаю?

— Совершенно верно.

— Вы еще не видели ее?

— Ну что вы, разумеется видел. Первым делом у нее в «Савое». Не мог же я допустить, чтобы она упорхнула.

— А! — сказал Пуаро — Значит, вы…

Он вдруг умолк, и в его глазах, которые до этого невидяще смотрели в газету, появилось новое выражение. Он поднял голову и произнес другим тоном:

— Так что же она сказала, друг мой? Что она сказала?

— Я все сделал как положено: предложил ей сделать заявление, предупредил и так далее — английская полиция играет честно.

— Порой даже слишком. Но продолжайте. Что сказала миледи?

— Закатила истерику — вот что она сделала. Каталась по кровати, ломала руки и под конец рухнула на пол. О, она хорошо притворялась — в этом ей не откажешь. Сыграно было на славу.

— A-а, — вкрадчиво протянул Пуаро, — значит, у вас сложилось впечатление, что истерика была фальшивой?