Кристи Агата

СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ

ТОМ ДВАДЦАТЫЙ, книга 4

ТАЙНА ЛОРДА ЛИСТЕРДЕЙЛА

The Listerdale Mystery 1934 © Перевод Борисов И., Макарова М., Старостина 3

Тайна лорда Листердейла

Миссис Сен-Винсент складывала числа. Раз или два она вздохнула, потирая лоб: у нее все сильнее болела голова. Она всегда недолюбливала заниматься арифметикой. Но теперь ее доходы были ограничены, и приходилось заниматься этими нудными подсчетами.

Конечно же, сумма явно не та! И она снова стала все пересчитывать. Она нашла одну пустяковую ошибку — всего на один пенс, но все остальные цифры были правильными.

В последние дни ее совсем измучили головные боли. Миссис Сен-Винсент опять вздохнула, подняла голову и увидела, как открылась дверь и в комнату вошла ее дочь Барбара. Барбара Сен-Винсент была очень хорошенькой: у нее были тонкие, как у матери, черты лица, такой же горделивый поворот головы, но глаза не голубые, а темно-карие, а рот, пухлый и яркий, и очень привлекательный.

— О Мама! — воскликнула она. — Опять воюешь со счетами? Брось ты их в огонь.

— Мы должны знать, в каком положении находимся, — неуверенно сказала миссис Сен-Винсент.

Девушка пожала плечами.

— Мы всегда в одном и том же положении, — сухо сказала она. — Проклятье. Как обычно, истрачено все до последнего пенни.

Миссис Сен-Винсент в который уже раз, вздохнула.

— Ах, если бы… — начала она и остановилась.

— Я должна найти какую-нибудь работу, — мрачно сказала Барбара. — И срочно. В конце концов, я же окончила курсы стенографии и машинописи. Но ведь таких как я, — миллион! «Где работали?» «Нигде, но…» — «О, спасибо. Мы вам позвоним». Но они никогда не звонят! Я должна найти какую-нибудь работу — какую угодно…

— Пока не надо, дорогая, — попросила ее мать. — Пор дожди еще немного.

Барбара подошла к окну и встала, смотря невидящим взглядом на ряд грязных домов напротив.

— Иногда, — произнесла она медленно, — я жалею о том, что прошлой зимой кузина Эми взяла меня с собой в Египет. Да-да, там конечно было замечательно, — возможно в моей жизни ничего подобного никогда уже не будет. Мне было там очень хорошо. Но только уж очень большой контраст… Ведь после — снова все это… — Она обвела рукой комнату.

Миссис Сен-Винсент проследила взглядом за ее ладонью и снова вздохнула. Их жилище представляло собой весьма убогое зрелище. Засохшие бессмертники, листья которых утопали в пыли, крикливая дешевая мебель, безвкусные, местами выцветшие обои. Несколько ценных вещиц китайского фарфора, но сильно потрескавшихся и склеенных во многих местах, — их уже нельзя было продать даже за бесценок; вышитое покрывало, накинутое на спинку дивана, акварельный набросок молодой девушки, одетой по моде двадцатилетней давности, похожей на миссис Сен-Винсент.

— Я, собственно, не о нас, — продолжала Барбара, — мы с тобой уже привыкли к такой жизни, как-нибудь выживем. Но только не думай об «Анстейсе»…

Она оборвала себя, не решаясь продолжить о доме, который принадлежал роду Сен-Винсентов на протяжении столетий, а теперь оказался в чужих руках.

— Если бы только отец… не занимался спекуляцией… и не увяз в долгах…

— Дорогая, — сказала миссис Сен-Винсент, — всем известно, что твой отец не был создан для бизнеса.

Она произнесла это как приговор, и Барбара подошла, поцеловала ее и прошептала:

— Бедная моя мамочка, я больше ничего не скажу.

Миссис Сен-Винсент снова взяла карандаш и склонилась над столом. Барбара подошла к окну:

— Мама, сегодня утром Джим Мастертон сказал, что хочет зайти к нам в гости.

Миссис Сен-Винсент положила карандаш и резко подняла голову.

— Сюда?! — воскликнула она.

— Ну конечно! Мы же не можем пригласить его пообедать с нами в «Ритце»[1],— усмехнулась Барбара.

Мать с несчастным видом окинула взглядом комнату — в глазах ее отразилось отвращение.

— Ты права, — сказала Барбара. — Это ужасное место. Элегантная бедность! Лучше некуда — до блеска отмытый деревенский домик, поношенный ситец хорошей расцветки, вазы с розами, чайный сервиз Дерби[2], который сама же и моешь. Это то, что так любят описывать в книжках. А в реальной жизни, когда ваш сын начинает свою карьеру с самой низшей ступеньки, — это означает Лондон, чопорную домохозяйку, на лестнице — грязь, соседей, которые, относятся к тебе с явным недоверием, треску на завтрак — и все в таком духе.

— Если бы только это.. — начала миссис Сен-Винсент. — Видишь ли, я не уверена, что в дальнейшем мы сможем позволить себе даже такую квартиру.

— А это означает — о ужас! — что нам с тобой придется довольствоваться одной комнатой, которая будет и спальней и гостиной одновременно. А Руперту придется жить в самой настоящей каморке прямо под крышей. И когда Джим Придет нас навестить, я встречу его внизу в кошмарном холле, где торчат кумушки с вязаньем. Они будут сплетничать и перешептываться, глядя на нас, обязательно будут кашлять таким дребезжащим кашлем!

Наступила мучительная тишина.

— Барбара, — наконец заговорила миссис Сен-Винсент. — Ты… Я, собственно, вот о чем, ты собиралась… — Она замолчала, слегка покраснев.

— Не надо деликатничать, мама, — сказала Барбара. — Сейчас это не принято. Ты ведь хотела спросить… выйду ли я замуж за Джима? Я была бы рада, если бы он попросил моей руки. Но боюсь, он не попросит.

— О Барбара, дорогая…

— Это одна из возможностей, указанных кузиной Эми, чтобы попасть (как пишут в дешевых романах) в высшее общество. Я очень нравлюсь Джиму. Но теперь он придет и увидит меня здесь! А он странный человек — привередливый и старомодный. А мне… мне он даже нравится за это… Это напоминает мне наш «Анстейс» и деревню — словно сто лет прошло, но это так… так, ох! Я не знаю… так ароматно. Как заросли лаванды!

Она рассмеялась, почти устыдившись своего сентиментального пыла. Миссис Сен-Винсент искренне воскликнула:

— Мне бы хотелось, чтобы ты вышла замуж за Джима Мастертона. Он — из нашего круга. К тому же он очень богат, но это, конечно, не самое главное.

— И все-таки это очень даже неплохо, — сказала Барбара. — Я так же, как и ты, устала от нашей бедности.

— Но, Барбара, ты же не только…

— Не только из-за денег? Нет. Но и из-за денег тоже. Я… О, мама, разве ты не видишь, что я права?

Миссис Сен-Винсент выглядела очень несчастной.

— Как бы мне хотелось, чтобы он увидел тебя в подобающей обстановке, моя девочка, — произнесла она с тоской.

— Будь что будет! — воскликнула Барбара. — Зачем расстраиваться раньше времени? Надо всегда надеяться на лучшее. Извини, я, кажется, стала ужасной занудой. Не переживай, дорогая.

Она обняла мать, поцеловала ее в лоб и вышла. Миссис Сен-Винсент, забросив свои счета, присела на диван. Мысли в ее голове крутились словно белка в колесе:

«Ты можешь говорить что угодно, но обстановка для мужчин очень важна. По крайней мере, до помолвки. Потом-то он узнает, какая ты милая, добрая девочка. Молодые люди так легко перенимают привычки и тон тех, с кем общаются. Руперт, например, теперь просто неузнаваем. Нет, я совсем не хочу, чтобы мои дети были заносчивыми буками. Ни в коем случае… Но я не перенесу, если Руперт решится на помолвку с той ужасной девицей из табачной фирмы. Может быть, она даже окажется вполне приличным человеком. Но она не нашего круга. Ах, как все это тяжело! Бедные мои крошки. Если бы я могла хоть что-нибудь сделать для вас… хоть что-нибудь.

Но где взять деньги? Мы продали все, чтобы помочь Руперту встать на ноги. Если честно, даже это было нам не по средствам».

Чтобы отвлечься, миссис Сен-Винсент взяла «Морнинг пост»[3] и пробежала глазами объявления на первой странице, хотя она уже их помнила почти наизусть. Одни хотят заработать; другие хотят выгодно разместить свои средства; кто-то хочет купить зубы (она всегда удивлялась — зачем?); кто-то продает меха и платья и надеется на хорошую цену.

Внезапно ее взгляд задержался, она снова принялась их перечитывать: «Только для леди и джентльменов. Маленький дом в Вестминстере[4], изысканно обставленный, сдается тому, кто действительно будет заботиться о нем. Арендная плата чисто номинальная. В посредниках не нуждаемся».

Обычное объявление. Она читала много таких, вернее, почти таких. Но никто и никогда не предлагал в них номинальную плату.

Так как она была очень взбудоражена и ей хотелось избавиться от печальных мыслей, она надела шляпку и поспешила по адресу, указанному в объявлении.

Оказалось, что это была посредническая контора по сдаче домов. Не из новых фирм с суетливыми, бойкими юношами, а порядком одряхлевшая, старомодная контора. Миссис Сен-Винсент робко извлекла из сумочки газетную вырезку и попросила пояснить ей детали. Седой господин, к которому она обратилась, задумчиво погладил себя по подбородку.

— Отлично. Да, отлично, мадам. Дом в объявлении, — это номер семь по Чевиот-Плейс. Вам нужен ключ?

— Я бы хотела сначала узнать об оплате, — сказала миссис Сен-Винсент.

— А! Арендная плата. Точной суммы я сейчас вам не назову, но могу вас уверить, что она чисто номинальная.

— У каждого свои представления о том, что можно считать «чисто номинальным», — заметила миссис Сен-Винсент.

Почтенный джентльмен позволил себе усмехнуться:

— Да, это старый трюк, многие пользуются им, чтобы заманить клиента. Но можете мне поверить — это не тот случай. Две-три гинеи[5] в неделю, не больше.

Миссис Сен-Винсент решилась взять ключ. У нее, конечно, не было возможности снять этот дом. Но ей хотелось хотя бы взглянуть на него. Должно быть, в нем имелся какой-то изъян, раз предлагают такую цену.