— О-о-о, — протянула Пилар совсем по-детски, — я не могу в это поверить.

— Это истинная правда. — Симеон был в восторге.

— А они дорогие?

— Довольно дорогие. Сейчас, когда они неочищены, трудно сказать, сколько они стоят, но в общем, эта маленькая кучка стоит несколько тысяч фунтов.

— Несколько — тысяч — фунтов, — раздельно повторила Пилар.

— Скажем, девять или десять тысяч фунтов. Это довольно крупные камни.

— Но почему же вы тогда не продаете их?

— Потому что мне нравится хранить их у себя.

— Но как же деньги?

— Я не нуждаюсь в них.

— О… понимаю, — несмотря на свои слова, Пилар была поражена. — Но почему вы так и не обработали их?

— Потому что они нравятся мне именно такими, какие они есть.

Он внезапно помрачнел. Отвернувшись, он забормотал про себя:

— Мне нравится прикасаться к ним, чувствовать, как они струятся между пальцами… Они напоминают мне о днях моей юности. Прошлое возвращается ко мне — жаркое солнце, запах вельда, старина Эб, вечеринки…

Раздался тихий стук в дверь.

— Положи их обратно в сейф, — быстро потребовал Симеон, — захлопни его.

Когда это было исполнено, он громко сказал:

— Войдите.

Бесшумно и почтительно вошел Хорбери.

— Чай готов, сэр.

III

— Вот ты где, Дэвид, — сказала Хильда. — Я тебя везде ищу. Уйдем из этой комнаты, здесь холодно.

Дэвид ответил не сразу. Он стоял, молча глядя на кресло, низкое кресло с выгоревшей сатиновой обивкой. Он отрывисто произнес:

— Это ее кресло… здесь она любила сидеть… это то самое кресло… то самое. Только выгоревшее, конечно.

Хильда немного нахмурилась.

— Понимаю. Пойдем отсюда, Дэвид. Здесь ужасно холодно.

Дэвид не замечал ничего. Окидывая комнату блуждающим взглядом, он бормотал:

— Она почти все время проводила в этой комнате. Я помню, как сидел на стуле, а она читала мне «Джека — победителя великанов» — так называлась книга… «Джек — победитель великанов». Мне было тогда лет шесть…

Хильда взяла его под руку.

— Пойдем обратно в гостиную, дорогой. В этой комнате не топлено.

Он послушно повернулся; она почувствовала, как он весь дрожит.

— Все то же самое, — бормотал он. — Ничего не изменилось. Как будто и не было стольких лет.

Хильда была обеспокоена. Она громко воскликнула притворно бодрым голосом:

— Интересно, а где все другие? Наверное, уже пора пить чай.

Выйдя в холл, Дэвид, однако, не направился в гостиную, а открыл другую дверь.

— Здесь стояло пианино… да, оно здесь! Интересно, настроено ли?

Он сел, поднял крышку и пробежал пальцами по клавиатуре.

— Оно явно настроено.

Он начал играть.

Спокойная чарующая музыка струилась из-под его пальцев.

— Что это? — спросила Хильда. — Что-то очень знакомое, но я не могу вспомнить.

— Это «Песня без слов» Мендельсона. Она часто ее играла.

— Сыграй, пожалуйста, Моцарта, — попросила Хильда.

Дэвид покачал головой и продолжал играть Мендельсона.

Затем он внезапно в резком аккорде бросил все пальцы на клавиатуру и поднялся. Его била крупная дрожь. Хильда подошла к нему.

— Дэвид, что с тобой?

— Ничего… — прошептал он. — Ничего…

IV

Раздался резкий, нетерпеливый звонок в дверь. Трессильян встал с кресла в буфетной и вышел в холл.

Звонок раздался вновь. Трессильян нахмурился. Сквозь замерзшее стекло он увидел силуэт мужчины в шляпе с опущенными полями.

Трессильян провел рукой по лбу. Что-то обеспокоило его. Как будто то, что он делал сейчас, уже происходило…

Точно, это уже было, точно…

Он открыл дверь. Стоявший перед ним мужчина спросил:

— Мистер Симеон Ли здесь живет?

— Да, сэр.

— Могу ли я его видеть?

Вновь какие-то слабые воспоминания всколыхнулись у Трессильяна. Интонация голоса… Как у мистера Ли в те давние годы, когда он впервые оказался в Англии.

Трессильян с сомнением покачал головой.

— Мистер Ли — инвалид, сэр. Он почти никого не принимает. Если вы…

Незнакомец жестом прервал его. Он достал из кармана конверт и вручил его дворецкому.

— Будьте добры передать это мистеру Ли.

— Хорошо, сэр.

V

Симеон Ли вскрыл конверт и вынул небольшой лист бумаги. Прочитав письмо, он изумленно улыбнулся.

— Черт побери, это просто великолепно! — воскликнул он. — Проводите мистера Фарра сюда, Трессильян.

— Слушаюсь, сэр.

Дворецкий вышел. Симеон обратился к Пилар:

— Я только что упоминал о старом Эбенезере Фарре. Он был моим компаньоном там, в Кимберли. А теперь его сын приехал сюда!

Снова появился Трессильян.

— Мистер Фарр, — объявил он.

Стивен Фарр вошел в комнату, чувствуя себя несколько скованно. Эту скованность он пытался скрыть за напускной развязностью. Когда он заговорил, южноафриканский акцент в его голосе чувствовался гораздо сильнее, чем обычно.

— Мистер Ли?

— Рад вас видеть. Так вы сын Эба?

Стивен Фарр довольно робко улыбнулся.

— Это мой первый визит в Старый свет. Отец много раз просил меня навестить вас, если я когда-нибудь буду в Англии.

— Правильно сделали. — Симеон оглянулся. — Это Пилар Эстравадос, моя внучка.

— Как поживаете? — сдержанно осведомилась Пилар.

«Хладнокровный дьяволенок, — подумал Стивен с восхищением. — И виду не подает, что уже знает меня».

— Рад познакомиться с вами, мисс Эстравадос, — с трудом выдавил он.

— Я тоже очень рада, — отозвалась Пилар.

— Садитесь, — потребовал Симеон Ли, — и расскажите мне все о себе. Надолго в Англию?

— Я не собираюсь торопиться с отъездом, раз уж столько лет мечтал попасть сюда!

Симеон засмеялся, запрокинув голову назад.

— Вот и правильно. Вы должны немного погостить у нас.

— О, что вы, сэр. До Рождества всего два дня…

— Вы должны провести Рождество с нами — или, может быть, у вас другие планы?

— Да нет, откуда, но мне не хотелось бы…

— Не беспокойтесь, — Симеон повернул голову. — Пилар?

— Да, дедушка?

— Передай Лидии, что у нас еще один гость и попроси ее подняться сюда.

Пилар вышла из комнаты. Глаза Стивена следили за ней. Симеон с удовольствием отметил про себя этот факт.

— Вы прямо из Южной Африки?

— Совершенно верно.

Они завели разговор об этой стране.

Через несколько минут вошла Лидия.

— Это Стивен Фарр, — сказал Симеон, — сын моего старого друга и компаньона Эбенезера Фарра. Он проведет с нами Рождество, если только вы сумеете найти для него комнату.

— Конечно, — улыбнулась Лидия. Ее глаза оценивающе осматривали незнакомца, его бронзовое от загара лицо, голубые глаза и скромный вид.

— Моя невестка, — представил ее Симеон.

— Я, право, смущен, — заметил Стивен. — Я вторгаюсь в вашу семейную обстановку…

— Чепуха, мой мальчик, считайте себя членом семьи. Будьте как дома.

— Вы очень добры, сэр.

В комнату снова вошла Пилар. Она спокойно села у камина и подняла веер. Обмахиваясь им, она поглядела на Стивена сдержанно и настороженно.

Часть 3

24 декабря

I

— Ты действительно хочешь, чтобы я оставался здесь, отец? — спросил Гарри, склонив голову набок. — Боюсь потревожить осиное гнездо.

— Что ты имеешь в виду? — резко спросил Симеон.

— Брата Альфреда. Всего лишь доброго брата Альфреда. Он, насколько я могу судить, возмущен моим присутствием здесь. Он думает…

— Мне нет никакого дела до того, что он думает! — огрызнулся Симеон. — Я хозяин в этом доме!

— Все равно, отец, ты, наверное, очень зависишь от Альфреда. Я не хочу расстраивать…

— Ты сделаешь то, что я скажу! — сердито отрезал старик.

— Вряд ли из меня получится примерный домосед. — Гарри зевнул. — Здесь ужасно тесно для парня, который привык бродить по свету.

— Заведешь семью и образумишься. Тебе надо жениться.

— На ком? Жаль, что нельзя жениться на племяннице. Пилар дьявольски привлекательна.

— Ты это заметил?

— Кстати, о женах. Жирный Джордж сделал, похоже, неплохой выбор. Кто она?

Симеон пожал плечами.

— Откуда я знаю? Джордж подобрал ее где-то на конкурсе мод. Она утверждает, что ее отец — морской офицер в отставке.

— Скорее всего, второй помощник на каботажном пароходе, — предположил Гарри. — Джордж с ней наплачется, если только не будет осторожен.

— Джордж, — заметил Симеон Ли, — дурак.

— Что побудило ее выйти за него — его деньги?

Симеон пожал плечами.

— Ну, хорошо, оставим это, — сказал Гарри. — Так ты считаешь, что тебе все удастся уладить с Альфредом?

— Сейчас мы это устроим, — мрачно пробормотал Симеон.

Он позвонил, и моментально появился Хорбери.

— Попросите мистера Альфреда подняться ко мне.

Камердинер вышел.

— Этот парень подслушивал под дверью! — раздраженно воскликнул Гарри.

— Возможно, — равнодушно отозвался его отец.

Быстро вошел Альфред. При виде Гарри его лицо передернулось. Игнорируя присутствие брата, он спросил:

— Ты хотел, чтобы я пришел, отец?