— Эта проклятая сырость сильно влияет на мой ревматизм, — отозвался Трессильян, качая головой.

Суперинтендант выразил мнение, что ревматизм — мучительный недуг, и Трессильян проводил его до двери.

Заперев дверь, старый дворецкий несколько минут стоял, потирая лоб и вздыхая. Затем вернулся в холл. Лидия в этот момент как раз входила в гостиную. Джордж Ли спускался вниз по лестнице.

Трессильян ждал наготове. Когда в гостиную вошел последний гость — Магдалена, он распахнул двери и объявил:

— Ужин подан.

Слабостью Трессильяна был его интерес к женским платьям. Расхаживая вокруг стола и разнося напитки, он всегда мысленно давал оценку умению женщин одеваться к столу.

Миссис Альфред Ли, отметил он, была сегодня в своем новом платье из черной и белой тафты, украшенной цветами. Смелый узор, даже очень смелый, — не каждая женщина решилась бы надеть такое платье, но ей оно очень идет. Платье миссис Джордж Ли было, вне всякого сомнения, приобретено в каком-нибудь Доме мод. Должно быть, стоит немало. Интересно, что сказал мистер Джордж, когда ему пришлось уплатить за него? Мистер Джордж не любит тратить деньги — и никогда не любил. Миссис Дэвид — очень милая леди, но понятия не имеет о том, как одеваться. Для ее фигуры больше всего подошел бы однотонный черный бархат. Малиновый халат с узорами свидетельствует о плохом вкусе. Мисс Пилар — ну, с ее фигурой и прической не имеет значения, что на ней надето, она будет выглядеть прелестно в чем угодно. Сейчас на ней было дешевое белое платье. Ну, ничего, скоро мистер Ли позаботится о ее туалетах! Так всегда бывает с пожилыми джентльменами — юное личико может сделать о ними все, что угодно!

— Рейнвейн или кларет? — почтительно шепнул Трессильян на ухо Магдалене. Краем глаза он заметил, что Уолтер, лакей, опять подает зелень перед подливкой — это после всех его наставлений!

Трессильян начал разносить суфле. Забыв о женских платьях и нерадивом Уолтере, он вдруг подумал, что сегодня за столом все странно молчаливы. Впрочем, не все: мистер Гарри болтает без умолку… впрочем… нет, это не мистер Гарри, это джентльмен из Южной Африки. Все же остальные, если и говорили, то изредка и очень коротко. Все они выглядели сегодня как-то странно.

Мистер Альфред, к примеру, имел совершенно больной вид, как будто недавно пережил ужаснейшее потрясение. Он с отсутствующим видом ковырялся в тарелке, но ничего не ел. Его жена, Трессильян это ясно видел, бросала на него через стол озабоченные взгляды, стараясь сделать это незаметно. Мистер Джордж был явно чем-то рассержен — лицо у него покраснело, он жадно поглощал пищу, почти не пережевывая ее. Когда-нибудь это кончится для него ударом, если он не будет осторожен. Миссис Джордж вообще ничего не ела. Ну, это понятно, — бережет фигуру. Одна мисс Пилар, казалось, ела с аппетитом, да еще болтала при этом с джентльменом из Южной Африки. Он явно был к ней неравнодушен. Похоже, их ничто не волновало!

Мистер Дэвид? Мистер Дэвид очень беспокоил Трессильяна. До чего же он похож на свою мать. Это видно с первого взгляда! И он все еще очень молодо выглядит. Но ужасно нервничает — вот, пожалуйста, уронил свой бокал.

Трессильян быстро подобрал осколки и вытер пол. Мистер Дэвид, казалось, ничего не заметил. Только лицо его стало бледнее.

Глядя на эти бледные лица, Трессильян вдруг вспомнил, как странно вел себя Хорбери в буфетной, когда услышал о визите в дом полицейского. Похоже было, что он…

Мысли Трессильяна внезапно приняли совершенно иное направление. Уолтер, разнося фрукты, уронил грушу. Нет, хороших лакеев в наши дни не найдешь!

Эта наемная прислуга так же неуклюжа, как конюхи.

Разнося портвейн, Трессильян отметил про себя, что мистер Гарри выглядит необычайно расстроенным сегодня вечером. Смотрит исподлобья и почти не спускает глаз с мистера Альфреда. Эти двое никогда особенно не ладили друг с другом, даже в детстве. Конечно, мистер Гарри всегда был любимчиком отца, и это больно задевало мистера Альфреда. Старый мистер Ли никогда особенно не благоволил к мистеру Альфреду, а жаль, ведь мистер Альфред всегда был ему так предан.

Миссис Альфред первой поднялась из-за стола и направилась к выходу. Трессильян еще раз мысленно одобрил узор на ее платье. Да и пелерина также очень идет к нему. Изящная леди.

Он вышел в буфетную, закрыв за собой двери.

Взяв поднос с кофе, он отнес его в гостиную. Там уже находились все четыре леди. Никто из них не разговаривал. Трессильян подавал кофе в полном молчании.

Затем он вышел в буфетную. В этот момент открылась дверь столовой и появился мистер Дэвид. Быстро пройдя через холл и гостиную, он исчез в музыкальной комнате.

Снова вернувшись в буфетную, Трессильян строго отчитал Уолтера, который отвечал ему довольно-таки дерзко, а затем вообще ушел, громко хлопнув дверью.

Оставшись один, старый дворецкий почувствовал сильное утомление и депрессию.

Сочельник и все связанные с ним хлопоты… Как он не любил этого. Тем не менее, он с усилием встал и вновь пошел в гостиную, где собрал чашки из-под кофе. В комнате была только миссис Альфред, стоявшая у окна и наполовину скрытая шторами.

Из-за стенки доносились звуки пианино.

Играл мистер Дэвид. Но почему, спросил себя Трессильян, мистеру Дэвиду вздумалось играть «Марш смерти»? Да, определенно, что-то неладно.

Трессильян медленно прошел через холл обратно в буфетную.

Именно в этот момент он услышал страшный шум наверху — звон бьющегося фарфора, грохот передвигаемой мебели, треск и скрежет.

«Боже милостивый! — пронеслось у него в голове. — Что там делает хозяин? Может быть, что-нибудь случилось?»

И вдруг сверху донесся дикий, нечеловеческий вопль, перешедший затем в какое-то бульканье.

Мгновенье Трессильян стоял как парализованный, затем выбежал из буфетной в холл и бросился вверх по лестнице. Этот вопль слышали, по-видимому, все в доме — вместе с дворецким бежали и другие.

Все вместе они промчались по коридору мимо ниш с мрачными, тускло освещенными статуями и остановились у двери комнаты Симеона Ли. Здесь уже были миссис Дэвид и Стивен Фарр. Хильда стояла, прислонившись к стене, а он дергал за ручку двери.

— Заперта, — повторил он. — Заперта!

Гарри Ли оттолкнул его и взялся за дело сам.

— Отец! — крикнул он. — Отец, впусти нас!

Он поднял руку, и все разом замолчали. Ответа не было. Из-за двери не доносилось ни единого звука.

Наступившую тишину внезапно нарушил звонок у входной двери, но никто не обратил на него внимания.

— Надо взломать дверь, — сказал Стивен Фарр. — Это единственный выход.

— Не так-то это просто, — проворчал Гарри. — Здесь везде слишком крепкие двери. Давай, Альфред, попробуем.

Они старались изо всех сил, но дверь поддалась только после того, как они использовали в качестве тарана массивную дубовую скамью. Под ее напором дверь соскочила с петель и с грохотом упала.

Все сгрудились на пороге и с минуту стояли неподвижно. Зрелище, представшее их глазам, было незабываемо по своей жестокости.

Комната представляла собой арену ужасной борьбы. Вся тяжелая мебель была перевернута, на полу валялись осколки фарфоровых ваз, на ковре перед зажженным камином лежал в луже крови Симеон Ли. Кровь была разбрызгана повсюду. Место напоминало бойню.

Кто-то вздохнул и затем два человека заговорили почти одновременно. По странному совпадению обе фразы оказались цитатами.

Дэвид Ли сказал:

— «Божьи жернова мелют не скоро…»

— «И все же кто бы мог подумать, что в старике так много крови?»

Это сказала женщина.

IV

Суперинтендант Сагден позвонил в третий раз. Так и не дождавшись ответа, он в отчаянии заколотил дверным кольцом.

Наконец испуганный Уолтер открыл дверь.

— О-о-о, — протянул он с видом явного облегчения, — а я только что звонил в полицию.

— Зачем? — резко спросил Сагден. — Что-нибудь случилось?

— Это все из-за старого мистера Ли, сэр. Его прикончили.

Суперинтендант оттолкнул его и помчался вверх по лестнице. Неслышно войдя в комнату, так что никто не заметил его появления, он сразу же увидел, как Пилар наклонилась и подняла что-то с пола, а Дэвид Ли стоит, закрыв лицо руками.

Он заметил также, что все остальные столпились в стороне от трупа. Один только Альфред Ли стоял рядом с телом отца, неподвижно глядя на него. В его лице не было ни кровинки.

— Ничего нельзя трогать, — важно произнес Джордж Ли, — запомните это. Ничего — до прихода полиции. Это очень важно.

— Прошу прощения, — сказал Сагден и прошел вперед, вежливо отстранив в сторону женщин.

Альфред Ли узнал его.

— А, это вы, суперинтендант! Вы появились здесь очень быстро.

— Да, мистер Ли. — Сагден не стал тратить времени на объяснения. — Что все это значит?

— Мой отец, — ответил Альфред Ли, — убит… зверски убит…

Его голос дрогнул.

Магдалена внезапно начала истерически рыдать.

Суперинтендант Сагден спокойно поднял вверх длинную руку и властно сказал:

— Прошу всех немедленно покинуть комнату, за исключением мистера Альфреда… и… э-э… мистера Джорджа Ли.

Один за другим все неохотно отправились к двери. Суперинтендант Сагден внезапно остановил Пилар.

— Прошу прощения, мисс, — вежливо обратился он к ней. — Как правильно заметил мистер Джордж Ли, здесь ничего нельзя трогать.

Пилар с изумлением посмотрела на него.

— Разумеется, нельзя, — резко вмешался Стивен Фарр. — Ей это прекрасно известно.

Игнорируя молодого человека, суперинтендант Сагден спросил: