Не став изображать из себя бывалого подводника, я достал из кармана платок и вытер лицо.

— И такая история повторяется каждый раз? — спросил я у Суонсона.

— К счастью, нет, — улыбнулся тот. Повернувшись к офицеру, командовавшему погружением и всплытием, проговорил: — Вынырнули. Теперь надо бы подстраховаться.

В течение нескольких секунд в балластные цистерны поступал сжатый воздух.

— Теперь никуда не денемся, командир, — заверил Суонсона вахтенный офицер.

— Поднять перископ.

Снова послышалось шипение. Из колодца перископа появилась длинная сверкающая труба. Даже не отогнув складывающиеся рукоятки, Суонсон взглянул в окуляр и выпрямился:

— Убрать перископ.

— Холодно наверху? — поинтересовался Ганзен.

Кивнув, Суонсон объяснил:

— Должно быть, соприкоснувшись с атмосферным воздухом, тотчас замерзла пленка воды на линзе. Ни зги не видно. — Повернувшись к вахтенному офицеру, командир спросил: — Сорок футов удерживается?

— С полной гарантией. И плавучести достаточно.

— Ну и лады. — Суонсон посмотрел на боцмана, надевавшего тулуп. — Как насчет свежего воздуха, Эллис?

— Будет сделано, сэр, — ответил тот, застегивая пуговицы. Потом добавил: — Возможно, на это потребуется какое-то время.

— Вряд ли, — возразил Суонсон. — Ты полагаешь, что мостик и горловины люков забиты мелким льдом? Я так не думаю. Скорее всего ледяной покров настолько толст, что при всплытии раскололся на большие куски, и мостик чист ото льда.

Мне внезапно сдавило барабанные перепонки: крышка люка открылась и зацепилась за защелку. Послышался еще один хлопок, чуть подальше: открылась еще одна крышка.

— На мостике чисто, — раздался из переговорной трубы голос Эллиса.

— Поднять антенны, — скомандовал Суонсон. — Джон, распорядись, чтобы радисты включили передатчик. Пусть «морзят», пока пальцы не одеревенеют. Раз сюда прибыли, будем торчать здесь до тех пор, покуда не обнаружим дрейфующую станцию «Зет».

— Если только на ней кто-нибудь уцелел, — заметил я.

— Разумеется, — согласился Суонсон, избегая моего взгляда. — В том-то и дело.



Глава 4

Должно быть, именно таким мрачным и жутким представляли себе ад, где царит вечный холод, наши далекие нордические предки, когда приближалась роковая минута кончины. Но славные наши пращуры видели эту картину лишь в собственном воображении, мы же убедились в ее реальности и, сравнив их представления с современным видением ада, нашли, что последний имеет то несомненное преимущество, что от холода в нем не замерзнешь.

Этого нельзя было сказать о нас с Ролингсом. Неся получасовую вахту на мостике, мы с ним постепенно превращались в ледышки. Зубы у нас стучали как кастаньеты. А все из-за меня. Через полчаса после того как радисты начали вызывать станцию, работая на ее волне, но не услышали ни ответа, ни подтверждения приема, я высказал предположение, что, возможно, «Зет» принимает наш сигнал, но ее рация не имеет надежных источников питания, поэтому зимовщики попытаются дать знать о себе каким-то иным способом. Я напомнил Суонсону, что дрейфующие станции обеспечены запасом сигнальных ракет. Ведь помимо радиозондов и метеорологических ракет, это единственный способ указать направление заплутавшим участникам партии при потере радиосвязи. Для сбора метеоданных радиозонды поднимаются на высоту двадцати миль, а метеорологические ракеты, запускаемые с шаров-пилотов, — еще выше. В лунную ночь вроде нынешней радио-зонды можно было бы обнаружить самое малое миль за двадцать. Если же к ним прикрепить «люстры», то и за все сорок. Согласившись с моими доводами, Суонсон вызвал добровольцев нести первую вахту, поэтому выбора у меня не было. Ну а Ролингс согласился составить мне компанию.


Представший нашим взорам ландшафт, если можно дать такое определение голой и унылой пустыне, принадлежал, казалось, чуждому миру и производил жутковатое впечатление. Небо было безоблачным и в то же время беззвездным. Этого я не мог понять. Невысоко над южной частью горизонта из мглы поднялась тусклая луна, освещавшая таинственным светом погруженную во мрак безжизненную поверхность ледовой полярной шапки. Казалось бы, лед, освещенный луной, должен сверкать, переливаться мириадами искр, точно подвески в хрустальной люстре. Но он был темным. Луна висела так низко, что длинные тени, отбрасываемые причудливой формы торосами, создавали мрачный фон. Там же, куда падал лунный свет, лед был настолько выщерблен многочисленными штормами, что почти полностью утратил способность отражать свет.