Она встала и начала ходить по комнате.

Мне хотелось уйти.

– Вам придется как-то распутаться с этим, Джин, – сказал я. – Как вы это сделаете, дело ваше. Мне жаль, что вы считаете мои чувства к вам дурной шуткой. А теперь я буду вам обязан, если вы уйдете.

Она выпрямилась, борясь со слезами.

– Разумеется. – Она неуверенно встала. – Все равно вы не способны меня понять. – Она стиснула кассету в руке. – Вы не знаете, что такое настоящая любовь.

Мне хотелось, чтобы она поскорее ушла. Возможно, она права и я действительно не знаю, что такое настоящая любовь, но если любовь становится причиной смерти двух людей, пусть ничтожных, тогда она не для меня.

Я подошел к двери и открыл ее.

– Прощайте, Джин.

Она шагнула к выходу и остановилась, посмотрев на меня.

– Можно вас попросить об одной вещи?

– Если смогу…

Она протянула мне кассету:

– Уничтожьте ее.

– Она ваша, Джин.

– Прошу вас… сделайте это для меня.

– Хорошо.

Я взял пленку и сунул ее в карман. Она медленно прошла мимо меня в коридор, там обернулась и взглянула на меня.

– Спасибо. Прощайте, Стив.

Я смотрел на нее. «Странно, – думал я. – Эта женщина еще совсем недавно казалась мне единственной в мире». Я видел ее бледное осунувшееся лицо, и мне казалось, что передо мной совершенно чужой человек.

– Прощайте.

Я был рад, когда она исчезла и за ней затворилась дверь. После ее ухода я несколько минут расхаживал по комнате, глядя на учиненный разгром. Потом позвонил Боргу. Услышав его голос, сообщил, что в моей квартире произошла кража:

– Тут все вверх дном и переломано. Я через час вылетаю в Лос-Анджелес.

– Вы вызвали полицию?

– Нет, для полиции у меня нет времени, позвоните им сами.

– Черт возьми, я скажу Джин, пусть она этим займется.

– На вашем месте я бы этим занялся сам, – сказал я и положил трубку.

Я сложил вещи в два чемодана, потом взял пистолет, из которого застрелили Фреду и Горди, и отправился в котельную. Пистолет полетел в центральную шахту, куда постепенно сбрасывались все новые и новые порции мусора. Кассету с пленкой бросил в топку котла. Сходив за чемоданами, я спустился на лифте к машине. До отлета оставалось еще часа два, и я ехал не спеша, сопровождаемый синим «мустангом». Поставил машину в гараж в аэропорту, сдал багаж и прошел в бар. О еде не хотелось и думать. Я сидел в углу и медленно потягивал виски. Я думал о Джин и о сказанных ею словах. Мне хотелось поскорее подняться на самолет и оказаться как можно дальше отсюда. Наконец по радио объявили посадку на мой рейс. Сев кресло, я закурил и попытался подумать о будущем. Но перед глазами все время возникал образ Чендлера и Джин, стоящих в проходе универмага. Я знал, что эта картина еще долго будет преследовать меня.


После посадки я получил багаж и зашагал через огромный холл аэропорта к стоянке такси.

– Мистер Менсон?

Я удивленно оглянулся. Позади стоял высокий стройный человек и улыбался мне.

– Я Терри Роджерс из редакции «Голливуд репортер». – Он широко улыбнулся. – Нам сообщили, что вы прилетели этим рейсом. Правда ли, что вы отказались от поста главного редактора «Голоса народа»?

– Правда.

– У вас возникли какие-то разногласия с мистером Чендлером?

– Нет. Просто я решил, что эта работа не для меня.

Я не спеша двинулся дальше.

– Нас огорчило известие о вашей секретарше, мистер Менсон.

– О моей секретарше?

– Мисс Джин Кейси. Ведь она была вашей секретаршей?

– Да. И что с ней?

– Минут десять назад передали по телетайпу, что она попала под грузовик.

Я сохранял спокойствие. Наверное, так и должно было закончиться.

– В самом деле?

– Да. Когда мистер Чендлер узнал, он сказал, что это очень большая потеря для журнала. Вы ничего не хотите к этому добавить?

– Всем нам надо когда-то умирать, даже золотым рыбкам.

Когда я уходил, он стоял и растерянно смотрел мне вслед.