– Кто голодный, подходи. Чудные хот-доги. Налетай, народ.

Я остановился, закурил и стал смотреть на море. Неожиданно где-то далеко, в темноте, вспыхнули огни большого корабля. Я смотрел. Они не двигались. Я подошел к торговцу:

– Он что, на якоре?

Торговец сморщил нос и презрительно фыркнул:

– Да это ж плавучий притон. Есть такая забава под названием «Круиз в никуда». Если «Танго» вас не устраивает, попробуйте кое-что покруче. Так что да, сэр, перед вами добрый корабль «Монтечито». Как насчет теплой собачки?

Я положил на стойку монетку:

– Угостись сам, приятель. А откуда такси ходят?

Оружия у меня с собой не было. Пришлось вернуться в отель за запасным стволом.

Диана, умирая, прошептала: «Монти».

Возможно, если б прожила еще чуточку, успела бы сказать: «Монтечито».

Я завалился на койку и мгновенно уснул, словно от наркоза. Когда проснулся, часы показывали восемь. Хотелось есть.

От отеля меня вели, но не очень далеко. Оно и понятно – в чистом маленьком городке у полиции слишком мало работы, чтобы быть хорошими топтунами.

10

За сорок центов поездка оказалась довольно долгая. Водное такси старенькая, без излишеств моторка – пробралось мимо стоящих на якоре яхт и обогнуло волнорез. Там нас встретили волны. Компанию мне, если не брать в расчет грубоватого типа у руля, составляли две романтичные парочки, прильнувшие друг к другу, как только мы пересекли границу тьмы.

Я смотрел на удаляющиеся огни города, изо всех сил стараясь не расстаться с обедом. Выглядевшие поначалу разбросанными, алмазные крошки огней сложились в усыпанный бриллиантами браслет, выставленный в витрине ночи, а потом превратились в размытое оранжево-желтое пятно над вздымающейся и опадающей океанской зыбью. Моторка налетала на невидимые волны и подпрыгивала, как каноэ. Над водой висел зябкий туман.

Иллюминаторы «Монтечито» увеличивались на глазах. Такси, накренившись под углом сорок пять градусов, выполнило широкий разворот и причалило к ярко освещенной платформе. Мотор затих.

Парнишка в тесном жилете, с раскосыми глазами и бандитской ухмылочкой подал руку дамам, окинул цепким взглядом сопровождающих и отправил всех наверх. То, как он посмотрел на меня, подсказало, с кем я имею дело. То, как он наткнулся плечом на мою кобуру, подсказало кое-что еще.

– Нельзя. Запрещено, – тихо сказал он и кивнул в сторону таксиста.

Тот набросил на причальную тумбу короткую петлю, чуть повернул руль и, поднявшись на платформу, встал у меня за спиной.

– Нельзя, – повторил парень в жилете. – Никакого железа на борту, мистер. Извините.

– Оно у меня как часть костюма, – объяснил я. – Я частный сыщик. Сдам в гардеробе.

– Извините, босс. Камер хранения для оружия у нас нет. Уезжайте.

Таксист взял меня под локоток. Я отмахнулся.

– Давайте в лодку, мистер, – проворчал он. – Сорок центов за мной. Поехали.

Я сел в моторку. Сплюнул:

– О’кей. Не хотите моих денег, так и не надо. Но с посетителями так не обращаются. Это просто…

Его вкрадчивая, любезная ухмылочка была последним, что я увидел, – моторка отвалила, и волна отрезала путь назад. Расставаться с такой улыбкой… у меня просто сердце сжималось.

Путь назад показался еще длиннее. С таксистом я не разговаривал, он со мной тоже. Когда я сходил на причал, он хмыкнул мне в спину:

– Как-нибудь в другой раз, сыщик. Когда мы не будем так заняты.

Полдюжины дожидавшихся очереди клиентов молча уставились на меня. Я прошел мимо них, мимо входа в зал ожидания и направился к ступенькам на берег.

Здоровенный рыжеволосый бродяга в грязных кедах, замасленных штанах и рваном синем свитере оторвался от перил и как бы случайно толкнул меня в плечо.

Я остановился, готовый к неприятностям.

– В чем дело, сыщик? Не пустили на чертов пароход?

– А тебе-то что?

– Всегда готов послушать.

– Ты кто?

– Можешь звать меня Рыжим.

– Отвали, Рыжий. Я занят.

Он грустно улыбнулся и ткнул меня в левый бок:

– Такая штуковина слишком выпирает под легким костюмчиком. Хочешь попасть на борт? Могу устроить, если у тебя на то причина.

– И во сколько она мне обойдется, причина?

– Пятьдесят баксов. Десятка сверху, если запачкаешь лодку.

Я отвернулся.

– Ладно, двадцать пять, – быстро поправился он. – Может, будешь возвращаться с друзьями, а?

Сделав четыре шага, я полуобернулся, бросил: «Продано» – и зашагал дальше. У подножия ярко освещенного пирса манил огнями «Зал танго», битком набитый народом, несмотря на поздний час. Я вошел, прислонился к стене. На электрическом индикаторе высвечивались выпавшие номера. Понаблюдав за игрой еще немного, я приметил, как «свой» подает сигнал ведущему, подталкивая его коленом под столом.

За спиной у меня выросла темная фигура, в нос ударил запах машинного масла. Глубокий грустный голос негромко произнес:

– Помощь понадобится?

– Ищу одну девушку, но справлюсь один, – ответил я, не оборачиваясь. – А ты чем промышляешь?

– Да так, доллар здесь, доллар там. Люблю поесть. Был копом, да выперли.

Мне это понравилось.

– Должно быть, не туда смотрел, – сказал я.

«Свой» за столом сдвинул карту, а ведущий прижал ее пальцем к нужному номеру.

Рыжий у меня за спиной усмехнулся:

– Вижу, с нашим городком ты уже познакомился. Вот так здесь все и работает. У меня лодка с подводным двигателем. Я знаю грузовой люк, который можно открыть. Там у меня один парень, которому я время от времени подбрасываю кое-какие грузы. Народу внизу у них немного. Тебя это устраивает?

Я вынул бумажник, достал двадцатку и еще пятерку, свернул и передал ему. Деньги тут же исчезли в замасленном кармане.

– Спасибо, – тихо сказал Рыжий и ушел.

Я немного подождал и двинулся следом. Потерять его было трудно даже в толпе.

Мы прошли мимо бухты со стоящими на якоре яхтами, мимо второго пирса; огней становилось все меньше, толпа редела, а потом и вовсе рассеялась. В море выступал короткий черный мол с пришвартованными по всей длине лодками. Мой проводник повернул к нему и остановился почти у самого края, возле деревянных сходней:

– Я подгоню ее сюда. Немного пошумит, пока прогреется.

– Послушай, – сказал я, – совсем забыл. Мне надо срочно позвонить одному человеку.

– Это можно. Пошли.

Он провел меня чуть дальше, снял связку ключей с ремня и открыл висячий замок. Потом поднял крышку, достал телефонную трубку и поднес к уху.

– Смотри-ка, еще работает, – ухмыльнулся Рыжий. – Должно быть, какое-то жулье устроило. Не забудьте потом замок защелкнуть.

Он бесшумно растворился в темноте. Минут десять я слушал, как плещутся волны о сваи пирса да носятся над водой чайки. Где-то далеко взревел мотор. Через несколько минут шум внезапно оборвался. Прошло какое-то время. Что-то ткнулось в мол у нижнего края лестницы. Негромкий голос произнес:

– Все готово.

Я поспешил к телефону, набрал номер и попросил шефа Фулвайдера. Он ушел домой. Я набрал другой номер, попал на какую-то женщину, попросил шефа и сказал, что звоню из управления.

И снова пришлось ждать. Наконец раздался знакомый голос толстяка. Говорил он так, словно катал во рту печеную картошку.

– Да? Не дадут человеку поесть. Кто это?

– Кармади, шеф. Сейнт на «Монтечито». Жаль, что это не в вашей компетенции.

Он заорал как сумасшедший. Я повесил трубку, убрал телефон в оцинкованную кабинку и защелкнул замок. Спустился по лестнице к Рыжему.

Большая скоростная моторка заскользила по темной маслянистой воде. Шума от выхлопа почти не было, только за бортом вскипали пузырьки.

Городские огни снова слились в желтое пятно над черной водой, а со стороны океана снова приближались, увеличиваясь и круглея, яркие иллюминаторы «Монтечито».

11

На обращенном к океану борту «Монтечито» прожекторов не было. Рыжий сбросил обороты до минимума, свернул под нависающий выступ кормы и проскользнул вдоль грязной обшивки с осторожной уверенностью клубного завсегдатая, прокладывающего путь через вестибюль отеля.

Высоко над нами проступали контуры двойных железных дверей; рядом – покрытые мерзкой слизью звенья несущей цепи. Моторка терлась о старую обшивку корабля, и под ногами у нас плескалась морская вода. Тень экс-копа встала надо мной. Свернутая в моток веревка улетела в темноту, зацепилась за что-то и упала в лодку. Рыжий натянул ее потуже и обмотал вокруг чего-то на капоте двигателя.

– Прыгает, как лошадь на скачках. Придется лезть наверх.

Я взялся за руль, чтобы удержать лодку у скользкой кормы, а Рыжий ухватился за перекладину плотно прилегающей к обшивке железной лестницы, подтянулся и пополз вверх, сопя и упираясь кедами в скользкие, мокрые ступеньки.

Немного погодя вверху что-то заскрипело, и в туманный воздух просочился немощный лучик желтоватого света. Контуры двери обозначились яснее, и на их фоне голова Рыжего.

За ним полез я. Дело оказалось совсем не легкое. Закончился путь в вонючем, замусоренном трюме, забитом какими-то ящиками и бочонками. В темных углах шуршали и скреблись невидимые крысы. Рыжий наклонился и прошептал мне на ухо: