– Мы свое уже получили, придурок. Я обещал доку, что доставлю тебя сюда и дам с тобой позабавиться. А Дункана приставил как бы для того, чтобы было кому за тобой присмотреть. Но на самом деле он за доком присматривал.

– Ладно. Что я с этого буду иметь?

– Может, проживешь немного дольше.

– Понял. Не подумай, что я тебя разыгрываю, но посмотри в то окошечко, что у тебя за спиной.

Гэлбрейт не шевельнулся, даже глазом не повел. Только усмехнулся криво.

А вот Дункан, мастер перевоплощения, посмотрел – и вскрикнул. Квадратное закрашенное окошко в углу на задней стене распахнулось совершенно бесшумно. Я смотрел в него, мимо Гэлбрейта, и видел черное дуло автомата на подоконнике и пару черных глаз за ним.

Голос, который я слышал в последний раз, когда он успокаивал пса, произнес:

– Брось-ка ствол, сестричка. А ты, у стола, лапы кверху.

8

Громила-коп замер на мгновение с открытым ртом. Потом лицо его напряглось, он резко обернулся, и «люгер» резко, сухо кашлянул.

Я бросился на пол ровно в тот момент, когда «томпсон» выпустил короткую очередь. Гэлбрейт согнулся и завалился на спину, суча ногами. Изо рта и из носа хлынула кровь. Коп в медицинском халате стал белым, как его накрахмаленный чепчик. Пистолет вывалился из пальцев. Он вскинул руки, словно хотел ухватиться за потолок.

Стало как-то странно, оглушительно тихо. В воздухе пахло пороховым дымом. Фермер Сейнт сказал что-то кому-то во дворе.

Открылась и захлопнулась входная дверь. Кто-то пробежал по коридору. Дверь распахнулась, и в кабинет вошла Диана Сейнт с парой пистолетов наготове. Высокая симпатичная женщина, вся в черном, с черными распущенными волосами. На руках перчатки, и в каждой по пушке.

Я поднялся с пола, держа руки на виду.

– О’кей, Джерри, – бросила она тому, кто остался за окном, но не спуская с меня глаз. – Я держу их на мушке.

Голова и плечи вместе с автоматом исчезли из окна, оставив вместо себя квадрат голубого неба и тонкие ветви какого-то высокого дерева.

Глухой стук – как будто кто-то спрыгнул с лестницы на деревянное крыльцо. В комнате пять статуй, из них две упавшие.

Кто-то должен был пошевелиться. Ситуация требовала еще двух мертвецов. С точки зрения Сейнта, другого решения я не видел – надо подчищать.

Номер не прошел в первый раз, когда я не блефовал. Почему бы не повторить его, уже блефуя. Я скосил глаза, посмотрел брюнетке за спину, изобразил ухмылку и прохрипел:

– Привет, Майк. Ты вовремя.

Она, конечно, не повелась, но разозлилась. Напряглась и пальнула в меня с правой руки. Пистолет был великоват для женщины и подпрыгнул. Второй подпрыгнул вместе с первым. Куда ушла пуля, я не видел – бросился к ней, под пушки. Врезался плечом в бедро – она отшатнулась и ударилась головой о дверную ручку. Не особенно церемонясь, я выбил оружие у нее из рук, захлопнул дверь, дотянулся до ключа, повернул и тут же отпрянул, увертываясь от каблука, которым она попыталась разбить мне нос.

– Бинго! – сказал Дункан и прыгнул за своим пистолетом.

– Хочешь жить, следи за тем окошком! – рявкнул я.

Потом забежал за стол, вытащил телефон из-под доктора Сандстренда и потянул его подальше, насколько позволял провод, от двери. Шлепнулся на пол и, лежа на животе, начал набирать номер.

Увидев меня с телефоном, Диана крикнула:

– Джерри, они меня взяли! Они меня взяли!

Пока я орал в ухо сонному дежурному, автомат рвал в щепки дверь. Куски штукатурки и дерева летали по комнате, точно кулаки на ирландской свадьбе. Несколько пуль угодили в доктора Сандстренда, и тело задергалось, словно оживая от свинцового холода. Я отшвырнул телефон, схватил пистолеты и подобрался к двери. В щели мелькнула одежда. Я выстрелил.

Я не видел, что делал Дункан, а когда понял, было уже поздно. Пуля, которая не могла влететь через дверь, угодила Диане в подбородок. Она снова упала и осталась лежать. Другая пуля, которая не могла влететь через дверь, сорвала шляпу с моей головы. Я покатился по полу, крича на Дункана. Его пистолет следовал за мной, описывая в воздухе дугу. Рот кривился в зверином оскале. Я снова закричал.

Четыре красные заплаты одна за другой расцветили медицинский халат по диагонали на уровне груди и даже успели расползтись за то мгновение, что Дункан падал.

Где-то завыла сирена. Моя сирена. Она приближалась и звучала все громче.

Автомат умолк. Сейнт пнул дверь ногой. Она дрогнула, но удержалась. Я выпустил еще четыре пули, целясь подальше от замка.

Сирена завывала совсем близко. Сейнту надо было уходить. Я услышал удаляющиеся шаги. Хлопнула дверь. В переулке ожил мотор. Звук удаляющейся машины стихал, вой сирены нарастал, поднимаясь до пронзительного крещендо.

Я подобрался к женщине. Кровь была у нее на лице, в волосах, на одежде. Я дотронулся до щеки. Она медленно, словно веки налились свинцом, открыла глаза:

– Джерри…

– Мертв, – соврал я. – Диана, где Изабель? Изабель Снейр?

Глаза закрылись. Блеснули слезы. Слезы умирающей.

– Где Изабель, Диана? Где? – умолял я. – Пожалуйста, скажи мне! Я не коп. Я ее друг. Скажи мне, Диана!

Я вложил в просьбу все, что у меня было. Всю нежность и грусть.

Ресницы дрогнули.

– Джерри… – прошептала она и умолкла. Потом губы шевельнулись и выдохнули что-то вроде «Монти».

И все. Она умерла.

Я медленно выпрямился и стал слушать сирены.

9

Было уже поздно, и в окнах высокого офисного здания напротив одно за другим загорались окна. Остаток дня я провел в кабинете Фулвайдера, где раз двадцать повторял одно и то же. Все было правдой – все, что я рассказал.

Входили и выходили копы, эксперты по баллистике и отпечаткам, стенографисты, репортеры, городские чиновники. Появился даже корреспондент Ассошиэйтед Пресс. Корреспонденту не понравился пресс-релиз, о чем он и сообщил.

Толстяк-шеф потел и ничему не верил. Пиджак он снял, рубашка под мышками потемнела от пота, а рыжеватый ежик на голове выглядел так, словно его подпалили. Не зная, что знаю я, Фулвайдер не решался брать инициативу на себя. Все, что ему оставалось, – это попеременно орать и скулить, а в промежутках пытаться меня напоить.

Я напивался, и это мне нравилось.

– Ну неужели никто ничего не сказал? – в сотый, наверное, раз взвыл он.

Я опростал стакан, помахал рукой, глуповато пожал плечами и посмотрел на него честными глазами:

– Ни слова, шеф. Уж от вас бы я скрывать не стал. Они все так быстро умирали.

Он попытался выправить подбородок.

– Чертовски занятно. Четверо убитых на полу, а на тебе ни царапины.

– Я упал еще здоровым, потому и цел.

Он оставил в покое подбородок и подергал правое ухо.

– Ты здесь три дня. За эти три дня в нашем городе столько всего случилось, сколько раньше и за три года не набиралось. Такого не может быть. Кошмар какой-то.

– Только не надо валить все на меня, – проворчал я. – Мое дело – найти девушку. За тем и приехал. И буду искать. Не я же виноват, что Сейнт и его сестричка надумали укрыться в вашем городке. И про то, что он здесь, я вам сообщил, а не ваши подчиненные. И не я застрелил дока Сандстренда, не дав ему и слова сказать. А зачем кому-то понадобилось подсаживать в его заведение копа, я и понятия не имею.

– Я тоже не имею! – взвыл Фулвайдер. – Но дырок в этом деле столько, что оно пойдет ко дну и меня за собой потянет. Шансов выйти сухим столько, что лучше уж сразу подать в отставку.

Я промочил горло еще одним глотком и бодро икнул.

– Не говорите так, шеф, я вас умоляю. Однажды вы уже очистили город от грязи, сделаете это и еще раз. Считайте, просто попытка не удалась.

Он пробежался по кабинету, проверил на прочность заднюю стенку и потерянно упал в кресло. Наградил меня злобным взглядом, потянулся к бутылке, но так и не дотронулся, как будто посчитал, что в моем желудке пользы от нее будет больше.

– Давай договоримся, – проворчал он. – Ты возвращаешься в Сан-Анджело, а я забываю, что Сандстренда застрелили из твоей пушки.

– И вы предлагаете это человеку, который всего лишь пытается заработать на кусок хлеба? Несправедливо, шеф. Вы же знаете, как получилось, что пуля вылетела из моего пистолета.

На мгновение его физиономия снова посерела. Он смерил меня таким взглядом, словно мысленно снимал мерку для гроба. Потом лицо прояснилось, он хлопнул ладонью по столу и добродушно сказал:

– Ты прав, Кармади. Я бы так с тобой не обошелся. Тебе ведь еще девчонку надо найти? О’кей. Скачи в отель, отдохни. Я тут поработаю, а утром увидимся.

Последний глоток получился какой-то укороченный – наверное, потому, что больше в бутылке уже ничего не осталось. Я чувствовал себя отлично. Распрощался с шефом, дважды пожав ему руку, и, слегка покачиваясь, покинул кабинет.

Я спустился по ступенькам мэрии и свернул за угол, к полицейскому гаражу. Мой голубой «крайслер» стоял на месте. Прикидываться пьяным было уже ни к чему. Я проехал по одной из боковых улочек к океанской набережной, вышел из машины и прогулялся по широкой бетонной дорожке в сторону пирсов и «Гранд-отеля».

Смеркалось. Огни на пирсе гасли, а вот на мачтах яхт, стоявших на якоре за волнорезом, только зажигались. Мужик под белым навесом с барбекю переворачивал длинной вилкой сосиски и гудел: