– Я ничего об этом не слышал, – осторожно сказал Гандеси.

– Ты огрел меня дубинкой, – напомнил ему Генри. – Сильно.

Гандеси покачал головой и поморщился:

– Я не имею никаких дел с медвежатниками. И с грабителями. Вы меня с кем-то спутали.

– Не юли, – тихо сказал Генри. – Может, ты что слыхал.

Он взял маленькую черную дубинку двумя пальцами правой руки и принялся покачивать, держа прямо перед собой. Шляпа, которая была ему чуть маловата, по-прежнему сидела у него на затылке, хотя немного помялась.

– Генри, – вмешался я, – сегодня вечером всю работу приходится делать тебе. Думаешь, это честно?

– Ладно, займись им, – согласился Генри. – На таких жирных парнях получаются славные синяки.

Лицо Гандеси наконец вернуло себе естественный цвет, взгляд его стал твердым.

– Значит, вы из страховой компании? – В голосе его звучало сомнение.

– Вот именно, тупица.

– А что Мелакрино? – спросил Гандеси.

– Послушай! – взорвался Генри. – Я…

– Секундочку, Генри, – поспешно остановил его я и повернулся к Гандеси. – Мелакрино – это фамилия?

– Конечно фамилия. – Толстяк удивленно уставился на меня. – А разве вы о нем не слышали? – В черных миндалевидных глазах мелькнула тень подозрения, но тут же исчезла.

– Позвони ему, – приказал Генри, ткнув пальцем в телефонный аппарат на обшарпанном столе.

– Звонить – это плохо, – задумчиво возразил Гандеси.

– Лучше получить дубинкой по голове? – поинтересовался Генри.

Гандеси вздохнул, повернулся на стуле всем своим толстым телом, подвинул к себе телефон и набрал номер пухлым пальцем с черной каемкой под ногтем.

– Джо? – после небольшой паузы произнес он в трубку. – Это Лу. Тут парочка ребят из страховой компании пытается кое-что выяснить об ограблении в парке Каронделет… Да… Нет, камешки… И ты ничего об этом не слышал? Ладно, Джо.

Гандеси поставил телефон на место, повернулся и уставился на нас сонными глазками:

– Глухо. А на какую компанию вы, ребята, работаете?

– Дай ему визитку, – сказал Генри.

Я еще раз достал бумажник и вытащил одну из своих визитных карточек. На ней было напечатано только мое имя, и поэтому мне пришлось взять карандаш и приписать адрес: «Шато-Морен, Франклин-авеню, рядом с Айвар-стрит». Я показал визитную карточку Генри, затем протянул Гандеси.

Толстяк прочел надпись на карточке и прикусил палец. Внезапно его лицо просветлело.

– Вам, ребята, лучше обратиться к Джеку Лоулеру.

Генри пристально посмотрел на него. Теперь глаза Гандеси были яркими и невинными.

– Кто это? – спросил Генри.

– Хозяин клуба «Пингвин». По-моему, шестьдесят четвертый номер по бульвару Сансет. Если кто и поможет вам, то только он.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Генри и посмотрел на меня. – Ты ему веришь?

– Понимаешь, Генри, – ответил я, – полагаю, он вполне способен на ложь.

– Пошел ты! – вдруг разозлился Гандеси. – Я…

– Заткнись! – рявкнул Генри. – Это по моей части. А ты не врешь, Гандеси? Насчет этого Джека Лоулера?

– Чистая правда, – энергично закивал толстяк. – Джек Лоулер в курсе всего, что происходит в высшем обществе. Только вот встретиться с ним сложно.

– А это уж не твоя забота. Спасибо, Гандеси.

Генри швырнул дубинку в угол комнаты и открыл барабан револьвера, который все это время держал в левой руке. Освободив барабан от патронов, он нагнулся и пустил револьвер скользить по полу, пока тот не исчез под столом, затем лениво покатал патроны на ладони и высыпал на пол.

– Пока, Гандеси, – сухо попрощался Генри. – И смотри не суй свой нос куда не следует, а то придется искать его под кроватью.

Он открыл дверь, и мы быстро покинули «Голубую лагуну», не встретив препятствий со стороны персонала.

5

Моя машина была припаркована чуть дальше по улице. Мы сели в нее, и Генри положил локти на руль и стал задумчиво смотреть сквозь ветровое стекло.

– Ну и что ты об этом думаешь, Уолтер? – помолчав, спросил он.

– Если хочешь знать мое мнение, Генри, я полагаю, мистер Гандеси сочинил сказку – просто для того, чтобы от нас избавиться. Более того, я не верю, что он принял нас за страховых агентов.

– Согласен, – кивнул Генри. – И это еще не все. Сомневаюсь, что на свете есть такие парни, как Мелакрино или этот Джек Лоулер. Гандеси набрал несуществующий номер и разыграл перед нами спектакль. Пожалуй, я вернусь и повыдергиваю ему руки и ноги. Черт бы побрал этого жирного слизняка!

– Это была самая лучшая идея, Генри, и мы сделали все, что в наших силах, для ее реализации. Теперь я предлагаю поехать ко мне и попытаться придумать новый план.

– И напиться, – добавил Генри, завел машину и тронулся с места.

– Думаю, мы можем позволить себе немного спиртного.

– Точно, – фыркнул Генри. – У нас перерыв. А потом я вернусь и разнесу это заведение вдребезги.

Он остановился на перекрестке, хотя светофор не работал, и поднес к губам бутылку виски. Пока он пил, сзади нас толкнула какая-то машина, правда не очень сильно. Генри поперхнулся и опустил бутылку, пролив несколько капель на одежду.

– В этом городе стало не протолкнуться, – проворчал он. – Нельзя даже выпить, чтобы какой-нибудь умник не толкнул тебя под локоть.

Водитель сзади нас принялся настойчиво сигналить, поскольку мы так и не сдвинулись с места. Генри распахнул дверцу, вылез из машины и пошел разбираться. До меня донеслись довольно громкие голоса, причем Генри говорил громче. Он скоро вернулся, сел за руль, и мы поехали дальше.

– Надо было выбить из него дурь, – проворчал он, – но я что-то размяк.

Остальную часть пути до Голливуда и Шато-Морен он ехал очень быстро. Мы поднялись ко мне в квартиру и уселись с большими стаканами в руках.

– Выпивки у нас больше полутора литров, – сказал Генри, выставив виски на стол рядом с пустыми бутылками. – Этого должно хватить для идеи.

– А если и не хватит, мы в любой момент можем пополнить запасы из нашего практически неисчерпаемого источника. – Я с энтузиазмом осушил стакан.

– Похоже, ты правильный парень, – сказал Генри. – Только вот говоришь как-то смешно.

– Я ничего не могу поделать со своей речью, Генри. Мои папа и мама были убежденными пуристами в лучших традициях Новой Англии, и поэтому мне никогда не давались вульгарные выражения – даже в колледже.

Генри сделал попытку переварить мое объяснение, но по его лицу было видно, что задача оказалась слишком сложной.

Некоторое время мы обсуждали Гандеси и сомнительную ценность его совета. Примерно через полчаса зазвонил белый телефон на моем столе. Я поспешно схватил трубку, надеясь, что звонит Эллен Макинтош и что настроение у нее улучшилось. Но это был незнакомый мужской голос. Решительный, с неприятными металлическими нотками.

– Уолтер Гейдж?

– Да, мистер Гейдж у телефона.

– Так вот, мистер Гейдж, я слышал, что вы готовы купить драгоценности.

Я крепко стиснул трубку, повернулся к Генри и стал строить ему гримасы, но он не видел, задумчиво наливая себе очередную порцию «Олд-Плантейшн».

– Совершенно верно, – ответил я ровным голосом, пытаясь сдержать волнение, готовое выплеснуться наружу. – Если под драгоценностями вы имеете в виду жемчуг.

– Нитка из сорока девяти жемчужин, братишка. Цена – пять кусков.

– Это полный абсурд. – Я задохнулся от возмущения. – Пять тысяч за эти…

– Ты слышал, братишка, – грубо оборвал меня голос. – Пять кусков. Подними руку и сосчитай свои пальцы. Ни больше ни меньше. Подумай. Я перезвоню.

Телефон тихо звякнул, и я опустил трубку на рычаг трясущейся рукой. Потом вернулся к креслу, сел и вытер лицо носовым платком.

– Генри, – тихим напряженным голосом сказал я. – Сработало. Только как-то странно.

– Да? – вежливо поинтересовался он. – И что же сработало, малыш? – Он облизнул губы кончиком языка.

– То, что мы провернули в заведении Гандеси. Сейчас мне позвонил какой-то тип и спросил, не хочу ли я купить жемчуг.

– Ух ты! – Генри вытянул губы и тихонько свистнул. – Все-таки чертов итальяшка не просто языком молол.

– Только цена пять тысяч долларов. Это не поддается разумному объяснению.

– Сколько? – Глаза Генри округлились и, казалось, вот-вот выскочат из орбит. – Пять кусков за фальшак? Парень спятил. Ты же сказал, они стоят две сотни. Парень точно не в своем уме. Пять кусков? Знаешь, за пять кусков я могу накупить столько фальшивого жемчуга, что хватит слоновью задницу сверху донизу обклеить.

Генри был явно озадачен. Он молча налил нам еще по одной, и мы уставились друг на друга поверх стаканов.

– Ну и что ты собираешься с этим делать, Уолтер? – спросил он после довольно продолжительного молчания.

– У меня только один выход, Генри, – твердым голосом заявил я. – Мисс Эллен Макинтош доверилась мне и рассказала о жемчуге, не спросив разрешения миссис Пенраддок. Полагаю, я обязан хранить тайну. Но теперь Эллен сердится на меня и не желает со мной разговаривать – по причине того, что я пью виски в неумеренных количествах, хотя голова у меня ясная, а язык не заплетается. Дело приняло странный оборот, при всем том в любом случае мне кажется, что следует проконсультироваться с каким-нибудь близким другом семьи. Разумеется, предпочтительнее, если это будет человек с большим жизненным опытом и вдобавок разбирающийся в драгоценностях. Такой человек есть, и завтра утром я ему позвоню.