– Чего мы ждем?

Долорес молча смотрела на экран перед незажженным камином. На щеке еле заметно дергалась жилка.

– Сама не понимаю, почему я обратилась к вам, а не к Уолтерсу, – сказала она. – Никто лучше его не смог бы меня защитить. Только он не поверил бы мне, а вы, надеюсь, поверите. Я не приглашала Леопарди. Кроме нас с вами, никто не знает, что он здесь.

Что-то в ее голосе заставило Стива напрячься.

Она вытащила из нагрудного кармашка белоснежный носовой платок, уронила его, быстро подняла и прижала к губам. И внезапно, без предупреждения, Долорес затряслась как лист.

– Какого черта, да я этого мерзавца в порошок сотру! Вчера я уже проучил его. И пистолет не помог.

Глаза Долорес расширились.

– Но это не мог быть мой пистолет, никак не мог…

– Ваш? Нет, при чем тут вы?..

– Сегодня это был мой, – сказала она и прямо посмотрела на него. – Вы сами говорили, что женщина сможет расквитаться с Королем, если ее допечь.

Стив побледнел, и с его губ сорвался странный звук.

– Он не пьян, – сказала Долорес мягко, – он мертв. Лежит в желтой пижаме в моей постели. С моим пистолетом в руке. Разве вы не поняли сразу?

Стив вскочил и некоторое время стоял и смотрел на нее – потребовалось немало времени, чтобы облечь мысли в слова. Он провел языком по губам и хрипло выдавил:

– Идемте посмотрим на него.

6

Спальня находилась с левой стороны, в глубине дома. Долорес вынула ключ из кармана и отперла дверь. На столике горела лампа, окна закрывали жалюзи. Стив, как кошка, скользнул вслед за Долорес в комнату.

Леопарди лежал на спине в центре кровати – крупный красивый мужчина, после смерти ставший похожим на восковую куклу. Даже усы казались приклеенными. Обессмыслившиеся, словно у статуи, глаза смотрели из-под полуопущенных век, будто никогда не горели живым светом. Он лежал на простыне, одеяло сбилось к изножью кровати.

На Леопарди была желтая пижама без пуговиц с отложным воротником. На груди темнело пятно – шелк впитал кровь, как промокашка. Немного крови было на загорелой шее.

– Король в желтом, – бесстрастно промолвил Стив. – Кажется, есть такая книга[39]. Думаю, он любил этот цвет. Вчера я собирал его вещи. Странный цвет для мужчины, но слабаком он не был.

Долорес села и уставилась в пол.

В отличие от классической гостиной, спальня выглядела современно. Неяркий ковер с коротким ворсом кофейного цвета, угловатая мебель с инкрустацией, туалетный столик, комод. Над комодом висело зеркало, выше – матовый светильник. В углу стоял стеклянный столик с хрустальной гончей и лампа с самым широким абажуром, какой доводилось видеть Стиву.

Стив перевел взгляд на Леопарди, аккуратно приподнял желтую пижаму и осмотрел раны. Пуля угодила прямо в сердце, края раны были обожжены, но крови вытекло немного. Леопарди умер мгновенно.

Правой рукой, лежавшей на подушке, Леопарди сжимал небольшой «маузер».

– Как на сцене, – заметил Стив. – Артист всегда артист. Типичное контактное ранение, даже край пижамы приподнят. «Маузер», калибр семь шестьдесят три. Точно ваш?

– Мой. – Долорес продолжала смотреть в пол. – Он лежал в ящике стола в гостиной – незаряженный. Мне его подарили. Я даже не знаю, как им пользоваться.

Стив улыбнулся. Она подняла глаза, заметила его улыбку и вздрогнула:

– Я не надеюсь, что мне поверят. Наверное, нужно вызвать полицию.

Стив рассеянно кивнул, вставил сигарету в рот и принялся перекатывать ее из стороны в сторону еще опухшими губами.

– Никаких копов. Потом. Рассказывайте. – Стив чиркнул спичкой о ноготь большого пальца и выпустил клуб дыма.

– Я упоминала, что пою на местной радиостанции. Три раза в неделю в пятнадцатиминутной программе для автолюбителей. Сегодня как раз такой день. Мы с Агатой вернулись около половины одиннадцатого. На пороге я вспомнила, что кончилась содовая, отправила Агату в магазин в трех кварталах отсюда, а сама вошла в дом. Я сразу почувствовала странный запах – словно в доме были чужие. Вхожу в спальню, а он лежит на кровати. Увидев «маузер», я поняла, что мне конец. Не знала, что делать. Даже если полиция поверит мне, меня выставят отовсюду и я…

– Как он попал в дом? – перебил ее Стив.

– Не знаю.

– Продолжайте.

– Я разделась – прямо при трупе, а что было делать? – приняла душ, чтобы прийти в себя. Заперла спальню, ключ взяла с собой. Вернулась Агата, но, надеюсь, она не заметила моего состояния. После душа мне стало легче, я выпила для храбрости и решила позвонить вам. – Она облизала кончик пальца и задумчиво провела им по левой брови. – Это все, Стив, больше мне нечего сказать.

– Прислуга бывает очень любопытной. А ваша Агата та еще штучка. – Стив подошел к двери и заглянул в замочную скважину. – Могу поспорить, открыть спальню можно еще тремя-четырьмя ключами. – Он потрогал оконные шпингалеты и равнодушно бросил через плечо: – Король любил вас?

– Никого он не любил! – резко, почти сердито выпалила Долорес. – Пару лет назад в Сан-Франциско, когда я недолго пела в его оркестре, о нас болтали невесть что, да только зря. Ничего между нами не было. А недавно Король намекнул газетчикам, что те слухи были неспроста. Вчера я заявила ему, что не потерплю лжи. Не хватало еще, чтобы все кому не лень трепали мое имя! От личной жизни Короля воняет на милю. В шоу-бизнесе об этом знают, только ему все прощается за редкий талант.

– Значит, вы единственная, кого Леопарди не удалось затащить в постель?

Долорес вспыхнула до самых корней рыжих волос.

– Звучит вульгарно, – сказал Стив, – но приходится быть грубым. Так я прав?

– Да, но я не сказала бы, что единственная.

– Ступайте в гостиную и выпейте.

Долорес встала и посмотрела ему прямо в глаза:

– Я не убивала его, Стив. Не впускала его в дом. Я понятия не имела, что он тут, и я не давала ему поводов. Хотите – верьте, хотите – нет, но что-то здесь не так. Уж кто-кто, а Леопарди ни за что ни расстался бы со своей драгоценной жизнью по собственной воле.

– Я верю вам, золотце. Его убили, в этом нет никаких сомнений. Вас подставили, зная, что Здоровяк Уолтерс вас прикроет. Ступайте в гостиную.

Стив подождал, пока Долорес выйдет, обмотал ладонь носовым платком и вынул «маузер» из правой руки Леопарди. Тщательно обтер пистолет и все патроны из магазина, загнал один в ствол, вложил «маузер» в мертвую руку, приставил указательный палец Леопарди к курку и аккуратно опустил руку на подушку.

В простынях отыскалась пустая гильза – Стив вытер и ее, снова бросил туда, где нашел. Приложив платок к носу, Стив втянул воздух, обошел кровать и открыл дверь платяного шкафа.

– Никакого уважения к одежде, – пробормотал он.

На вешалке из-под светлого мешковатого пиджака торчали серые брюки с поясом из кожи ящерицы. Желтая шелковая рубашка и темно-красный галстук сбились в сторону. Из кармана пиджака дюйма на четыре высовывался темно-красный – в тон галстуку – носовой платок. На полу валялись спортивные светло-коричневые туфли и носки без подвязок. Рядом лежали желтые шелковые трусы с крупной черной монограммой.

В кармане серых брюк музыканта Стив нащупал связку ключей. Он вышел из спальни, пересек гостиную и заглянул на кухню. Ключ был вставлен изнутри в отличный пружинный замок. Стив вытащил его и принялся по очереди вставлять в замочную скважину ключи со связки, не нашел подходящего, вернулся в гостиную. Не глядя на сидящую на диване Долорес, открыл входную дверь, вышел, запер дверь за собой и повторил трюк с ключами. На сей раз ему повезло – подходящий ключ нашелся сразу. Стив вошел в спальню, сунул связку в карман брюк Леопарди и вернулся в гостиную.

Долорес забилась в угол дивана.

Стив прислонился спиной к каминной полке и закурил.

– Агата все время была с вами на студии?

– Да, – кивнула Долорес. – Значит, у него был ключ. Вы это проверяли?

– Давно она у вас?

– Около года.

– Ворует? Так, по мелочи?

Долорес пожала плечами:

– А это важно? Прислуга всегда подворовывает. Крем, пудру, носовой платок, чулки. Думаю, она не отличалась от прочих. Для них это в порядке вещей.

– Но не такие хорошенькие, ангел.

– Я не в претензии. Ей приходится задерживаться допоздна. Агата у меня не только горничная, но и костюмер.

– Что еще вы о ней знаете? Балуется кокаином или травкой? Прикладывается к бутылке? Внезапно впадает в буйное веселье?

– Нет, никогда, да и при чем здесь Агата?

– Леди, она продала кому-то ключ от вашего дома. Это очевидно. Вы не давали ключа Леопарди, ваш домовладелец не давал, остается Агата.

В глазах Долорес появился испуг, губы слегка задрожали. Нетронутый стакан стоял на столике. Стив наклонился и сделал глоток.

– Мы теряем время, Стив, – сказала Долорес печально. – Нужно вызвать полицию. Вы ничего уже не исправите. Даже если мне удастся оправдаться, моя репутация погублена. Все решат, что он был моим любовником и я застрелила его из ревности. Если выяснится, что это самоубийство, все равно случилось оно в моей постели. В любом случае мне не отмыться.

– Смотрите, – мягко промолвил Стив. – Моя мать так делала. – Он приложил палец к губам, нагнулся, отнял палец и приложил его к губам девушки. – Пойдемте к Уолтерсу, или, еще лучше, идите одна. Наверняка у него есть прикормленные копы, которые не станут поднимать лишнего шума и не подпустят к вашему дому репортеров. Уолтерс замнет это дело, иначе и быть не может. А я займусь Агатой. Мне нужно описание человека, которому она продала ключ, и побыстрее. Должен же я отработать свои двадцать баксов! Не забывайте, вы еще мне не заплатили.