– Черт, а рана-то контактная, – бросил я. – Как при самоубийстве.

Миссис Марино остановилась в изножье кровати и смотрела на стену над головой мужа. Если ее и интересовало что-то, кроме стены, она этого не показывала.

Я поднял еще не тронутую трупным окоченением правую руку и понюхал то место, где большой палец соединяется с ладонью. Сначала показалось, что пахнет кордитом, потом – что кордитом не пахнет, а потом я уже и не знал, унюхал что-нибудь или мне это только показалось. Что ж, парафиновый тест покажет.

Я осторожно, словно хрупкую вещь огромной ценности, опустил руку. Потом обшарил все вокруг кровати, лег на пол, заглянул под нее, выругался, поднялся и, перевернув мертвеца, проверил, нет ли чего под ним. Дело ясное как божий день, но где же оружие?

Неужели все же убийство? Такая версия мне нравилась больше – на самоубийцу Марино не смахивал.

– Вы оружие какое-нибудь видите? – спросил я.

– Нет. – Лицо ее отражало не больше эмоций, чем сковорода.

– А где же мисс Бэринг? И как вы объясните свое присутствие здесь?

Она попробовала на вкус ноготь левого мизинца.

– Мне, наверно, лучше во всем признаться. Я пришла сюда, чтобы убить их обоих.

– Продолжайте.

– Здесь никого не было. Конечно, после того, как я позвонила ему и он сказал, что вы ненастоящий полицейский, что никакого убийства не было, что вы обыкновенный шантажист и пытаетесь запугать меня, чтобы узнать адрес…

Она остановилась, всхлипнула – точнее, шмыгнула носом – и перевела взгляд куда-то в угол потолка.

Заготовленная история потеряла всякую убедительность, но брюнетка повторяла ее с упрямством пьяного индейца.

– Не отрицаю, я пришла сюда, чтобы убить их обоих.

– Из незаряженного пистолета?

– Он был заряжен два дня назад. Я смотрела. Его, наверно, Дейв разрядил. Испугался, должно быть.

– Уже лучше. Продолжайте.

– Ну вот, я и пришла сюда. Когда он прислал вас ко мне за ее адресом… это было последнее оскорбление. Я уже не могла вынести и…

– Ваши чувства мне понятны. Сам читал в глянцевых журналах.

– Да. Он сказал, что приехал проверить какие-то касающиеся студии счета, что между ними ничего нет и никогда не было, что…

– Это я тоже знаю. Все, что он вам говорил, мне известно. Проблема вот какая. У нас здесь лежит мертвец, и с этим надо что-то делать, пусть даже он всего лишь ваш муж.

– Вы…

– Да, – сказал я. – Надо что-то делать. Делать, а не нести околесицу. Продолжайте.

– Дверь была не заперта. Я вошла. Вот и все. Сейчас я уйду. И вам меня не остановить. Вы знаете, где я живу, вы…

Она снова назвала меня неприличным словом.

– Сначала поговорим с представителем закона.

Я подошел к входной двери, закрыл ее, повернул ключ и вынул из замка. Потом вернулся к балконной двери. Миссис Марино поглядывала на меня не слишком любезно, но какими словами называла теперь, я не слышал.

Как и в гостиной, створчатая дверь в спальне выходила на балкон. Телефон стоял в нише у кровати, чтобы можно было, проснувшись утром, зевнуть, снять трубку и заказать для примерки бриллиантовое ожерелье.

Я опустился на краешек кровати и уже потянулся к телефону, когда из-за стекла прозвучало глуховатое:

– Подожди, приятель! Не торопись!

Голос был глубокий, мягкий, пусть даже приглушенный стеклом, и я сразу узнал его, хотя и слышал всего лишь раз. Голос Скаллы.

Я находился на одной линии с лампой. Лампа стояла прямо за мной. Я нырнул с кровати на пол и бросил руку к бедру.

Грохнул выстрел. На шею посыпалось стекло. Я ничего не понимал: Скаллы же не было на балконе – я проверял.

Я перевернулся на живот и пополз к выходу, подальше от окна, надеясь только на то, что лампа останется на месте.

И тут миссис Марино сделала именно то, что и могла сделать – для моего противника. Сорвала туфельку и принялась колотить меня каблуком. Я попытался схватить ее за лодыжки. Пока мы сражались, она успела в кровь разбить мне голову.

Я взял наконец верх, но испытать радость победы не успел. Только начал подниматься, как Скалла уже был в комнате. Мало того, он еще смеялся надо мной. Сорок пятый, похоже, пригрелся у него в кулаке. Балконная дверь и ширма за ней выглядели так, словно через них прошел бродячий слон.

– О’кей, – сказал я. – Сдаюсь.

– Что за девка? Ты ей определенно нравишься, приятель.

Я встал. Миссис Марино укрылась где-то в темном углу. Я даже не стал смотреть на нее.

Доставать пистолет не пришлось – Скалла сделал это за меня. Насчет ключа от двери я ему ничего не сказал, но он и ключ прихватил. Потом проверил пустой пистолетик и бросил мне в карман.

– Ты откуда взялся? – спросил я.

– С балкона. Подтянулся, повисел, поглядел на вас через решетку. Для старого циркача плевое дело. А ты чем занимался, приятель?

Кровь с разбитого затылка уже стекала на лицо. Я достал носовой платок, промокнул рану. Отвечать не стал.

– А картинка, скажу тебе, забавная – ты тянешься к телефону, а за спиной у тебя этот мертвяк.

– Такой уж я хохмач, – проворчал я. – Успокойся. Он ее муж.

Скалла посмотрел на брюнетку:

– Так она его баба?

Я кивнул, о чем тут же пожалел.

– Круто. Если б я знал… но тут уж ничего не поделаешь. Парень сам напросился.

– Ты…

Я не договорил и только молча уставился на него. За спиной у меня как-то странно, напряженно завыла брюнетка.

– А кто же еще, приятель? Кто же еще? Давайте-ка все в гостиную. По-моему, там завалялась бутылка приличного вискаря. Да и тебе надо на башку полить.

– Ты, видать, спятил. Болтаешься тут, – проворчал я. – Тебя же по всему городу ищут. Из этого каньона выход один – вниз по Бичвуд. Или пробираться через холмы.

Скалла посмотрел на меня и негромко сказал:

– Отсюда, приятель, копам никто не звонил.

Под его присмотром я умылся в ванной и заклеил пластырем царапины на голове. Мы вернулись в гостиную. Миссис Марино, забравшись с ногами на диванчик, пустыми глазами смотрела на холодный камин и ничего не говорила. Не сбежала она только потому, что Скалла не спускал с нее глаз. Держалась отстраненно, воспринимала все безразлично, как будто что будет дальше – ее совершенно не касалось.

Я разлил виски по трем стаканам и предложил один брюнетке. Она протянула руку за выпивкой, улыбнулась мне уголком рта и вдруг начала сползать на пол.

Я поставил стакан, подхватил ее и положил на диван. Скалла наблюдал со стороны. Миссис Марино вырубилась, лицо у нее стало белым как бумага.

Скалла забрал свой стакан, сел на другой диван и положил рядом сорок пятый. Потягивая виски, он с каким-то странным выражением смотрел на женщину.

– Крута. Да, крута. Но тот паршивец все равно ее обманывал. Ладно, черт с ним. – Он налил себе еще, выпил залпом и сел поближе к миссис Марино. – Так ты сыскарь, да?

– Как это ты догадался?

– Лу Шейми сказала, мол, к ней кто-то заходил. Похоже, это ты и был. Я уже и в тачку твою заглянул.

– И что дальше? – спросил я.

В своем спортивном костюме он, казалось, занимал в этой гостиной еще больше места, чем «У Шейми». Интересно, долго ли ему пришлось собирать эту щегольскую коллекцию? Взять все в отделе готового платья он вряд ли смог бы – слишком уж велик.

Широко расставив ноги на абрикосовом коврике, Скалла печально рассматривал белые кожаные вставки на замшевых мокасинах. Туфель отвратительнее я еще не видел.

– Что ты здесь делаешь? – угрюмо спросил он.

– Ищу Бьюлу. Подумал, что ей не помешала бы помощь. Поспорил с одним городским копом, что найду ее раньше, чем он – тебя. Но пока еще не нашел.

– Так ты ее не видел, а?

Я осторожно покачал головой.

– Вот и я тоже, – вздохнул он. – Я здесь уже давно, а она не появлялась. Только тот парень, что в спальне сейчас отдыхает. Как тот черномазый управляющий «У Шейми»?

– Из-за него и засуетились.

– Ну да. Важная птица. Ну ладно, мне пора линять. Хотел убрать мертвяка. Из-за Бьюлы. Не оставлять же здесь – бедняжка бы до смерти перепугалась. Только теперь уже, наверно, бесполезно.

Он посмотрел на женщину, лежавшую на соседнем диванчике. Глаза у нее были закрыты, лицо оставалось бледно-зеленым. Грудь едва заметно поднималась и опускалась.

– Не будь ее, я бы и тебя пришил. – Он тронул револьвер. – Без обид, конечно. Только ради Бьюлы. Но… черт, девчонку тронуть не могу.

– Да уж, не повезло, – проворчал я, ощупывая голову.

Скалла ухмыльнулся:

– Возьму, пожалуй, твою тачку. Мне тут недалеко. Брось-ка ключи.

Я бросил. Он подобрал их и положил рядом с «кольтом». Потом чуть наклонился вперед, достал из накладного кармана маленький пистолет с перламутровой рукояткой, примерно двадцать пятого калибра, и подержал на ладони.

– Вот из него. Я как вылез из берлоги, что снимал на соседней улице, так сразу сюда и подался. Слышу, звонок звенит. И этот тип стоит у передней двери. Я близко подходить не стал, чтобы он меня не увидел. Никто не отвечает. И что ты думаешь? У него оказался ключ. Ключ от дома Бьюлы!

Огромная физиономия превратилась в одну сплошную угрюмость. Женщина на диване дышала чуть глубже, и мне даже показалось, что ресницы левого глаза чуть дрогнули.

– Какого черта, – сказал я. – У него были все возможности. Он же босс на Кей-эл-би-эл, где она работает. Мог залезть к ней в сумочку или сделать оттиск. Так что ключ она могла и не давать.