— Хорошо, я буду осторожнее.

— Это будет разумно с вашей стороны. А теперь мне пора. Как раз успею, чтобы предстать перед Высоким столом ровно в семь. Ведь в семь?

Она кивнула. Он совершенно буквально понял ее требование прийти утром, вместо того чтобы прийти в шесть. С чувством некоторой опустошенности она побрела воевать с гранками мисс Лидгейт.


Глава XVII

Много вопрошающий много уразумеет и обретет много радости, особенно ежели соотнесет свои вопросы с умениями вопрошаемых, ибо тогда он позволит им говорить с приятностию, а сам не престанет умножать знание. Но да не будут его вопрошания затруднительны, ибо это — удел бахвала; и пусть он не забывает давать каждому высказаться в свой черед.[230]

Фрэнсис Бэкон

— Вы сейчас похожи на нервную мамашу, — заявила декан, — чей сынок должен декламировать «Гибель Гесперуса»[231] на школьном концерте.

— Я скорее чувствую себя как мать Даниила:

А Царь повелел львам своим:

«Куси Даниила. Куси Даниила.

Куси Даниила. Куси!»

— Уррр! — отозвалась декан.[232]

Гарриет и мисс Мартин стояли у двери профессорской, из которой хорошо просматривался вход с Джоветт-уок. На Старом дворе кипела жизнь. Кто-то торопился переодеться к ужину, другие, уже переодевшись, прохаживались группами в ожидании гонга; кто-то играл в теннис; мисс де Вайн вышла из библиотечного крыла, рассеянно поправляя шпильки (которые Гарриет успела проверить и идентифицировать); от Нового двора медленно плыл элегантный силуэт.