— Несчастный случай? Да нет же! Он взбесился, потерял контроль над собой и застрелил ее.

— А, так вот что вы думаете?

— Да! И это было убийство — убийство!

— Не могу вам возражать, мадемуазель, — мрачно сказал Пуаро.

— Какие сигареты курила миссис Аллен? — спросил Джепп.

— «Гвоздики». Вот они в папироснице.

Джепп открыл папиросницу, достал сигарету, кивнул и спрятал ее в карман.

— А вы, мадемуазель? — спросил Пуаро.

— Тоже.

— Турецких вы не курите?

— Нет, никогда.

— А миссис Аллен?

— Нет, они ей не нравятся.

— А мистер Лавертон-Вест? Что курит он? — спросил Пуаро.

Она удивленно уставилась на него.

— Чарлз? А зачем вам знать, что он курит? Не думаете же вы, что ее убил он!

Пуаро пожал плечами.

— Мужчины убивали любимых женщин не раз и не два, мадемуазель.

Джейн нетерпеливо мотнула головой.

— Чарлз ни за что никого не убьет. Он очень осмотрительный человек.

— Тем не менее, мадемуазель, самые ловкие убийства совершались именно осмотрительными людьми.

— Но не по причинам, на которые вы только что сослались, мосье Пуаро, — возразила она с недоумением.

— Да, совершенно верно. — Пуаро кивнул.

Джепп встал.

— Ну, пожалуй, больше мне здесь делать нечего. Тем не менее имеет смысл осмотреть все тут еще раз.

— Проверить, не спрятаны ли деньги здесь? Пожалуйста, смотрите, где хотите. И у меня в комнате. Хотя Барбара вряд ли спрятала бы их там.

Джепп приступил к обыску умело и быстро. Через несколько минут гостиная уже выдала все свои тайны. Потом он отправился наверх. Джейн Плендерли, примостившись на ручке кресла, хмуро смотрела в огонь и курила. Пуаро не спускал с нее глаз. И через две-три минуты сказал негромко:

— Не знаете, мистер Лавертон-Вест сейчас в Лондоне?

— Понятия не имею. По-моему, он в Гэмпшире, гостит у родителей. Наверное, надо было послать ему телеграмму. Какой ужас! Я совсем забыла.

— Когда случается большая беда, мадемуазель, трудно подумать обо всем сразу. Да и в конце концов дурные известия могут и подождать. Их узнать никогда не поздно.

— Да, пожалуй! — ответила она рассеянно.

На лестнице послышались шаги Джеппа. Джейн вышла навстречу к нему.

— Ну?

Джепп покачал головой.

— Боюсь, ничего полезного, мисс Плендерли. Я обыскал весь дом… Ах да! Еще чуланчик под лестницей.

При этих словах он взялся за ручку и дернул ее.

— Она заперта, — сказала Джейн Плендерли.

Что-то в ее голосе удивило их.

— Да, — спокойно ответил Джепп, — я вижу, что она заперта. Не принесете ли вы ключ?

Она, казалось, окаменела.

— Я… я… не помню, где он.

Джепп бросил на нее быстрый взгляд, но его голос остался мягким и дружеским:

— Как неприятно! Ну, конечно, взламывать дверь не хочется. Сейчас пошлю Джеймсона за набором ключей.

— Погодите! — Джейн шагнула вперед — Возможно, он…

Она вернулась в гостиную и через минуту появилась, держа в руке большой ключ.

— Мы его запираем, — объяснила она, — потому что зонтики и всякая другая мелочь имеют обыкновение пропадать.

— Вполне разумная предосторожность, — заметил Джепп, беря у нее ключ.

Он отпер чулан и распахнул дверцу. Там было темно, и инспектор, достав фонарик, пошарил лучом внутри.

Пуаро почувствовал, как девушка рядом с ним вся напряглась и на секунду перестала дышать. Ее глаза неотрывно следили за лучом фонарика.

Вещей в чулане было немного. Три зонтика (один сломанный), четыре трости, сумка с клюшками для гольфа, две теннисные ракетки, аккуратно скатанный коврик и несколько диванных подушек, видевших лучшие дни. Сверху на этих подушках лежал щегольской чемоданчик.

Когда Джепп протянул в нему руку, Джейн Плендерли поспешно сказала:

— Он мой. Я… я брала его с собой, и, значит, в нем ничего быть не может.

— Все-таки лучше удостовериться, — возразил Джепп особенно дружеским тоном.

Он открыл чемоданчик. Внутри в специальных кармашках покоились шагреневые щетки и разные флаконы. Кроме того — два журнала. И больше ничего.

Джепп педантично просмотрел все содержимое. Когда же он наконец закрыл крышку и начал довольно быстро осматривать подушки, Джейн вздохнула с видимым облегчением.

Никаких тайников в чулане не оказалось, и инспектор, завершив свой обыск, запер дверцу и отдал ключ Джейн Плендерли.

— Ну что же, — сказал он, — тут пока все. Не могли бы вы мне дать адрес мистера Лавертона-Веста?

— Фарлскомб-Холл, Литтл-Летбери, Гэмпшир.

— Благодарю вас, мисс Плендерли. Пока все. Но, возможно, я еще зайду попозже. Да, кстати, никому ни слова. Пусть все и дальше думают, что это самоубийство.

— Разумеется. Я понимаю.

Она пожала им руки на прощание.

Когда они вышли во двор, Джепп не выдержал:

— Кой черт спрятан в этом чулане? Но что-то там есть!

— Да, что-то там есть.

— И бьюсь об заклад десять против одного, что это как-то связано с чемоданчиком. Но я как слепая курица ничего там отыскать не сумел. Заглянул во все флаконы, прощупал подкладку… так что же это может быть, черт побери?

Пуаро задумчиво покачал головой.

— Девица в этом как-то замешана, — продолжал Джепп — Чемоданчик был с ней? В жизни не поверю! Вы заметили там два журнала?

— Да.

— Ну так один был за прошлый июль.

7

На следующий день Джепп вошел в квартиру Пуаро, с отвращением швырнул шляпу на стол и рухнул в кресло.

— Ну, — буркнул он, — она тут ни при чем.

— Кто ни при чем?

— Да Плендерли. Играла в бридж до полуночи. Хозяин, хозяйка, морской офицер, который там гостит, и две горничные — все повторяют одно и то же. Ничего не поделаешь, придется признать, что она в этом не участвовала. Тем не менее мне бы очень хотелось узнать, почему она так затрепыхалась из-за чемоданчика. Ну, это по вашей части, Пуаро. Вы же обожаете разбираться с такими пустяками, которые никуда не ведут. «Тайна чемоданчика»! Звучит завлекательно.

— А я могу предложить другой заголовок: «Тайна запаха табачного дыма».

— Ну, для заголовка это тяжеловато. Запах, а? Ах, так вот почему вы нюхали воздух, когда мы только вошли в спальню! Я же видел… и слышал! Так носом и шмыгали. Я даже подумал, что у вас насморк.

— Вы заблуждались.

Джепп вздохнул.

— Я всегда думал, что суть — в серых клеточках вашего мозга. Неужто вы хотите убедить меня, что клеточки вашего носа тоже несравненны?

— Нет-нет, успокойтесь.

— Сам я никакого запаха табачного дыма не почувствовал, — продолжал Джепп с сомнением в голосе.

— Как и я, друг мой.

Джепп поглядел на него с подозрением, а затем вытащил из кармана сигарету.

— Миссис Аллен курила вот такие. «Гвоздики». Шесть окурков в пепельнице ее. Но остальные три — турецкие!

— Совершенно верно.

— Полагаю, ваш замечательный нос сразу это распознал, так что вам и смотреть не потребовалось.

— Уверяю вас, мой нос тут совершенно ни при чем. Мой нос не обнаружил ровно ничего.

— Зато клеточки мозга обнаружили многое?

— Ну… кое-что интересное было, вы не находите?

— Например? — Джепп подозрительно на него покосился.

— Eh bien[13], в комнате явно чего-то не было. А кое-что, я убежден, было добавлено. Ну и, конечно, на бюро…

— Так я и знал! Наконец-то мы добрались до этого чертова гусиного пера.

— Du tout[14]. Гусиное перо играет чисто негативную роль.

Джепп ретировался на более безопасную позицию.

— Через полчаса ко мне в Скотленд-Ярд приедет Чарлз Лавертон-Вест. Я подумал, может, вы хотите присутствовать при нашем разговоре?

— Да, разумеется.

— Вам будет интересно услышать, что мы разыскали майора Юстеса. Он снимает квартиру с обслуживанием на Кромвелл-роуд.

— Превосходно.

— И там есть кое-какие зацепки. Не слишком добродетельная личность, этот майор Юстес. После Лавертона-Веста поедем побеседовать с ним. Устроит?

— Вполне.

— Ну, так пошли.

В половине двенадцатого в кабинет старшего инспектора Джеппа вошел Чарлз Лавертон-Вест. Джепп встал ему навстречу, и они обменялись рукопожатием.

Член парламента оказался мужчиной среднего роста и весьма характерной внешности. Он не носил ни усов, ни бороды, у него был подвижный рот актера и выпуклые глаза, которые часто сопутствуют дару красноречия. Он был красив на корректный аристократический манер. Хотя мистер Лавертон-Вест выглядел бледным и даже как будто расстроенным, держался он с чопорным спокойствием.

Он сел, положил перчатки и шляпу на стол и вопросительно посмотрел на Джеппа.

— Я бы хотел сказать, мистер Лавертон-Вест, что вполне понимаю, какое это должно быть для вас горе.

Лавертон-Вест сказал сухо:

— Моих чувств мы касаться не будем. Скажите мне, старший инспектор, у вас есть какое-то объяснение, почему моя… почему миссис Аллен покончила с собой?

— А вы, вы не могли бы помочь нам разобраться в этом?

— О нет.

— Вы не поссорились? Может быть, охлаждение?..

— Ничего подобного. Для меня это было величайшим ударом.

— Вероятно, вам будет легче понять, что произошло, если я скажу, что это было не самоубийство, а убийство!

— Убийство? — Глаза Чарлза Лавертона-Веста вылезли на лоб. — Вы сказали, убийство?!

— Совершенно верно. Так вот, мистер Лавертон-Вест, не знаете ли вы, кто мог убить миссис Аллен?