– У вас есть братья или сестры?

– Слава Богу, нет.

– Что ж, все это очень печально, но я далеко не в первый раз сталкиваюсь с подобными симптомами. Вы не одиноки в своем несчастье, сэр Фрэнсис. Многие тысячи несут тот же крест, что и вы.

– Но где же справедливость, доктор? – вскричал юноша, вскочив с кресла и принявшись взволнованно расхаживать по кабинету. – Если бы я унаследовал дедовы грехи вместе с их последствиями, я бы мог это понять, но я ведь характером и привычками пошел в отца. Я люблю все красивое и изящное… музыку, поэзию, живопись. Все грубое и звериное вызывает у меня отвращение. Спросите любого из моих друзей, они подтвердят. А тут эта жуткая, отвратительная болезнь… За что я запятнан? За что я наказан этой мерзостью? Имею я право спросить, за что? Разве я это творил? Разве я в чем-то виноват? Или я родился по своей воле? Посмотрите на меня! Я еще не прожил свои лучшие годы, а уже втоптан в грязь, проклят навеки. Вы говорите о грехах отца… А как насчет грехов Создателя? – Он воздел руки и потряс в воздухе кулаками… Бедный бессильный атом со своим булавочным мозгом, захваченный водоворотом вечности.

Доктор встал, положил руки ему на плечи и усадил обратно в кресло.

– Ну-ну, дорогой мой, – сказал он. – Не нужно так волноваться. Вы весь дрожите. Нервы, знаете ли, могут не выдержать. Нам придется принять этот великий вопрос на веру. В конце концов, ведь кто мы такие? Полуразвитые существа, эволюция которых еще не закончилась. По степени развития мы, возможно, ближе к каким-нибудь медузам, чем к тем совершенным людям, которыми должны стать в конце. Ведь наш мозг развит наполовину, разве можем мы с таким мозгом постичь конечную истину? Все это очень и очень сложно, несомненно, но мне кажется, что Поуп в своем знаменитом двустишии очень точно отобразил суть вещей, и скажу вам откровенно, что на своем шестом десятке я могу…

Но юный баронет не дал ему договорить:

– Слова, слова, слова! – раздраженно воскликнул он. – Вы можете сидеть в своем кресле и говорить красивые слова… Или думать. Но вы уже прожили свою жизнь, а я свою еще нет. В ваших жилах течет чистая кровь, а в моих – гнилая. Но чем я хуже вас? Что бы значили все эти слова, если бы вы сидели в моем кресле, а я в вашем? Все это – вранье и притворство! Не обижайтесь, доктор, я совсем не хотел вас обидеть. Я просто хочу сказать, что вам или кому-либо еще не дано этого понять. Но я хочу задать вам один вопрос, доктор. От этого вопроса зависит вся моя жизнь. – Он сжал пальцы и заглянул знаменитому медику в глаза.

– Говорите, мой дорогой сэр. Конечно же, я вам помогу.

– Как вы считаете… Этот… яд мог утратить свою силу на мне? Если бы у меня были дети, им бы тоже пришлось страдать?

– Могу сказать лишь одно: «до третьего и четвертого рода». Так говорится в Писании[85]. Со временем вы сможете излечиться, но пройдет еще много лет, прежде чем вам можно будет думать о женитьбе.

– Я женюсь во вторник, – прошептал пациент.

На этот раз от ужаса содрогнулся доктор. Не часто его крепким нервам проходилось испытывать такое потрясение. В наступившем молчании снова стал слышен разговор картежников за стеной. «Если бы вы тогда пошли с червей, у нас было бы на взятку больше». «Мне пришлось сносить козырь». Голоса были взволнованные, недовольные.

– Как вы могли? – суровым тоном произнес доктор. – Это же настоящее преступление!

– Не забывайте, я только сегодня узнал, что со мной. – Юноша с силой надавил на виски. – Вы опытный человек, доктор Селби. Вам уже приходилось встречаться или слышать о подобном раньше. Посоветуйте, как мне быть. Я в ваших руках. Как неожиданно, как страшно! Я не уверен, что у меня хватит сил вынести все это.

Доктор насупил тяжелые брови, в задумчивости покусывая ногти.

– Свадьба не должна состояться.

– Так что же мне делать?

– Любой ценой нужно сделать так, чтобы она не состоялась.

– И мне придется бросить невесту?


– В этом нет сомнения.

Молодой человек вытащил из кармана бумажник, достал из него небольшую фотокарточку и протянул доктору. Строгое лицо медика смягчилось, когда он взглянул на нее.

– Это очень нелегко… Я вас прекрасно понимаю. Но тут уж ничего не попишешь. О свадьбе вам нужно забыть.

– Это безумие какое-то, доктор. Бред! Нет-нет, я не буду повышать голос. Я забылся. Но поймите же, свадьба назначена на вторник. На ближайший вторник, понимаете? Об этом знают все. Если я объявлю, что свадьба отменяется, это же будет публичным оскорблением для моей невесты. Я не могу этого допустить. Это чудовищно!

– И тем не менее это нужно сделать. Дорогой мой друг, другого выхода нет.

– Вы предлагаете, чтобы я вот так просто сел и написал ей, что наша помолвка расторгнута в последнюю минуту, не сообщая причины? Нет, я не могу пойти на это.

– Несколько лет назад у меня был пациент, который оказался примерно в таком же положении, – задумчиво сказал врач. – И он придумал весьма необычный выход. Он намеренно совершил преступление и заставил родственников невесты расторгнуть договоренность о свадьбе.

Юный баронет покачал головой.

– Моя честь до сих пор не была запятнана ни разу, – сказал он. – У меня мало что осталось, но хотя бы ее я сберегу.

– Да, выбор непростой, и решать вам.

– А больше вы ничего не можете предложить?

– У вас случайно нет собственности в Австралии?

– Нет.

– Но деньгами вы обеспечены?

– Да.

– Тогда вы можете приобрести что-нибудь. Это можно сделать хоть завтра утром. Тысячи акций какого-нибудь золотопромышленного предприятия будет вполне достаточно. Вы сможете исчезнуть, оставив записку, что неотложные дела потребовали вашего немедленного отъезда. Самое меньшее полгода вы выиграете.

– Ну, пожалуй, это возможно. Да, это возможно. Но подумайте, в каком положении окажется она. Весь дом забит свадебными подарками, гости съезжаются со всей страны. Это просто ужасно. Другого выхода нет? – Медик пожал плечами. – Ну что ж, тогда я могу написать письмо прямо сейчас, а уехать завтра, да? Вы позволите мне сесть за ваш письменный стол? Спасибо. Извините, что я так надолго отрываю вас от гостей, но это не займет много времени.

Он написал короткую записку всего в несколько строчек. Потом, поддавшись внезапному порыву, разорвал ее и швырнул в камин.

– Нет, я не могу просто так взять и солгать ей, доктор, – сказал он, вставая из-за стола. – Нужно придумать какой-нибудь другой выход. Я подумаю и сообщу вам о своем решении. Позвольте мне удвоить ваш гонорар, поскольку я отнял у вас столько времени. Разрешите теперь попрощаться, и огромное спасибо за сочувствие и советы.

– Позвольте, но вы ведь даже не получили рецепта. Вот вам микстура, и я бы посоветовал каждое утро принимать вот этот порошок. В аптеке вам приготовят нужную мазь, вот вам рецепт. Вы попали в очень трудное положение, но я уверен, что все будет хорошо. Когда я могу надеяться услышать о вас снова?

– Завтра утром.

– Прекрасно. Надо же, какой ливень! Вы в плаще пришли? Надевайте обязательно. Значит, до завтра.

Он открыл дверь, и в прихожую тут же ворвался холодный промозглый воздух. Но доктор не спешил закрывать дверь. Пару минут он стоял, провожая взглядом одинокую фигуру, которая медленно брела сквозь желтые блики газовых фонарей и длинные промежутки темноты между ними. Когда он выходил на свет, на стене появлялась его косая тень, но врачу казалось, что это какая-то исполинская мрачная фигура молчаливо следует за маленьким человечком по одинокой улице.

На следующее утро доктор Хорас Селби услышал о своем пациенте, но произошло это значительно раньше, чем он предполагал. Заметка в «Дейли ньюс» заставила его в волнении отодвинуть от себя завтрак нетронутым. Озаглавлена заметка была «Трагическое происшествие», и в ней говорилось:

«Несчастный случай произошел на Кинг-Вильям-стрит. Вчера вечером около одиннадцати часов на глазах у нескольких прохожих молодой человек, пропуская кеб, поскользнулся и упал под колеса тяжелой двуконной телеги. Получив тяжелейшие травмы, юноша скончался по дороге в больницу. При осмотре его бумажника были найдены визитные карточки, которые свидетельствуют о том, что жертвой трагического инцидента оказался сэр Фрэнсис Нортон, проживавший в Дин-парк, который всего год назад получил титул баронета. Происшествие приобрело еще более трагический характер, когда выяснилось, что погибший, только недавно достигший совершеннолетия, на днях должен был обвенчаться с юной леди, представительницей одного из старейших родов юга страны. Богатому и талантливому молодому человеку были открыты все дороги в жизни, и не вызывает сомнения, что никого из его многочисленных друзей не оставит равнодушным весть о его неожиданной и трагической гибели».

Неудачное начало

– Доктор Хорас Вилкинсон дома?

– Это я. Прошу, входите.

То, что дверь открыл сам хозяин дома, похоже, несколько удивило посетителя.

– Я бы хотел поговорить.

Доктор, бледный нервозный молодой человек, одетый так, словно специально хотел, чтобы ни у кого не возникало сомнения относительно его профессии, в длинный черный сюртук со стоячим белым воротничком, проходящим точно посередине щеголеватых бакенбард, улыбнулся и потер руки. В тучном господине перед собой он почуял пациента. Своего первого. Скудные запасы уже начали подходить к концу, и, несмотря на то, что вопрос с арендной платой за дом на следующий квартал был решен (необходимая сумма надежно заперта в правом выдвижном ящике его письменного стола), ему теперь предстояло решить новую задачу: где взять деньги на ведение своего нехитрого домашнего хозяйства? Поэтому он приветливо кивнул, жестом пригласил посетителя в дом, затворил за ним дверь с таким видом, будто совершенно случайно именно в эту минуту оказался в прихожей и не захотел ждать, пока выйдет слуга, и наконец провел толстого незнакомца в скудно обставленную гостиную, где широким движением руки предложил ему садиться. Сам доктор Вилкинсон занял место за письменным столом и, сложив перед собой кончики пальцев, с некоторым любопытством посмотрел на посетителя. Что могло привести к нему этого человека? Похоже, у него слишком красное лицо. Кое-кто из старых профессоров, учивших доктора Хораса Вилкинсона, уже, наверное, поставил бы диагноз и сумел ошеломить пациента, описав его симптомы до того, как тот сказал о них хоть слово. Молодой врач изо всех сил старался понять, каким недугом может страдать его посетитель, но природа создала его всего лишь усердным трудягой, старательным и надежным, но не более того… Додумался он только до того, что цепочка от часов на жилете его посетителя очень уж смахивала на медную, и, как следствие, ожидать, что он заплатит за консультацию больше чем полкроны, не приходится. Хотя в эти тяжелые первые дни становления его практики даже полкроны были бы очень кстати.