Рэймонд Чандлер - Рассказы

Девушка оттолкнула миссис Сайп в сторону. Пожилая женщина отлетела в угол и опустилась на колени.

Сайп вытаращил глаза на Кэрол. Он был глубоко потрясен, ибо видел перед собой юную, красивую девушку. С таким противником ему еще не приходилось встречаться. Если бы в комнату вошли мужчины, он бы их изрешетил из своего кольта.

Маленькая, темноволосая и белолицая девушка холодно взглянула на него и резким, ледяным голосом приказала:

— Ну-ка, папочка, бросай свой пугач! Спокойно, не суетись!

Сайп медленно наклонился, не спуская с нее глаз. Потом положил огромный, как у пионеров Дикого Запада, кольт на пол.

— А теперь отбрось его ногой, папочка. — Сайп отбросил кольт, и он отлетел на середину комнаты.

— Вот так оно будет лучше, старичок. Раш, посмотри за ним, пока я отберу игрушку у легавого.

Два револьвера повернулись в мою сторону, и тяжелый взгляд серых глаз девушки остановился на мне. Меддер сделал несколько шагов к Сайпу и нацелил ему в грудь свой «смит-и-вессон».

Девушка улыбнулась, но приятной ее улыбку я бы не назвал.

— Так вот, выходит, какой ты умный, да? Все время высовываешься, да? Но ты дал маху, фараон. Даже не ощупал как следует своего худенького дружка. А у него в ботинке была небольшая карта.

— Мне она не нужна, — спокойно сказал я и улыбнулся ей.

Я старался улыбаться как можно приветливей, ибо миссис Сайп двигалась на коленках по полу, и каждое движение приближало ее к кольту Сайпа.

— Но теперь с тобой покончено. Ну-ка, подними клешни и не опускай, пока я не получу твой пугач!

В девушке было пять футов два дюйма, и весила она около 120 фунтов. В общем, девушка да и только. А у меня рост — шесть и одиннадцать с половиной, и вешу я сто девяносто пять фунтов. Поэтому я поднял руки и саданул ей в челюсть.

Она отлетела на ярд, и ее игрушка выстрелила. Пуля обожгла мне ребра.

Девушка начала падать, словно в замедленном кадре. В этом было что-то неестественное.

Миссис Сайп схватила кольт и выстрелила Кэрол в спину.

Меддер мгновенно крутанулся, а Сайп метнулся к нему. Меддер отскочил, что-то крикнул и снова взял Сайпа на мушку. Сайп замер, словно окаменел, и широкая безумная усмешка снова застыла на его осунувшемся лице.

Пуля, выпущенная из кольта, толкнула девушку вперед с такой силой, словно порывистый ветер грохнул дверью.

В воздухе мелькнула синяя одежда, и что-то ударило меня в грудь — то была ее голова. Какое-то мгновение я еще видел ее лицо, когда она падала, — странное, совсем незнакомое лицо.

А потом девушка превратилась в маленькую, бесформенную кучку около моих ног, уже неживую, и что-то красное растекалось рядом, а сзади стояла высокая спокойная женщина, и из сжатого обеими руками кольта вился дымок.

Меддер дважды выстрелил в Сайпа. Все еще улыбаясь, Сайп дернулся вперед и ударился о край стола. Сиреневая жидкость, которой он смазывал своих рыбок, теперь залила его самого. Когда старик падал, Меддер выстрелил в него еще раз.

Я выхватил свой люгер и выстрелил Меддеру в самое больное место, так, чтоб только его не убить, — под коленку. Он грохнулся на пол, словно зацепился за скрытую проволоку. Я надел на него наручники еще до того, как он начал стонать.

Я отбросил ногой револьверы, валявшиеся на полу, подошел к миссис Сайп и взял из ее рук большой кольт.

Какое-то время в комнате стояла тишина. Я слышал, как вдали шумел прибой. Потом где-то совсем рядом раздался звук, похожий на свист.

То был Сайп, он хотел что-то сказать. Жена подползла к нему и замерла рядом. Кровавая пена выступила на его губах. Он через силу хлопал глазами, стараясь сохранить сознание. Слабым голосом он просвистел:

— Телескопы, Хетти… Телескопы…

Голова его ударилась о пол.

Я вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

Из ноги Меддера сочилась кровь, но опасность его жизни не угрожала.

Пока я перевязывал носовым платком его колено, он смотрел на меня безумными глазами. У него, видимо, было повреждено сухожилие и расколота коленная чашечка. Когда его поведут вешать, он, наверно, сильно будет хромать.

Я сошел вниз, постоял на веранде, глядя на две машины перед домом, потом перевел взгляд на причалы у подножия холма. Сказать, где стреляли, мог бы только тот, кто проходил мимо дома. Но, как видно, никто ничего не заметил. В лесах вокруг ведь тоже стреляют.

Я возвратился в дом, посмотрел на допотопный телефон, висевший на стене в гостиной, но звонить не стал. Что-то беспокоило меня. Я закурил, выглянул в окно, и вдруг какой-то потусторонний голос шепнул мне: «Телескопы, Хетти… Телескопы…»

Я снова поднялся наверх, в комнату с аквариумами. Меддер уже стонал — протяжно, с хрипом.

Девушка была мертва. Ни один из аквариумов не пострадал. Рыбки мирно плавали в зеленоватой воде, спокойные и невозмутимые. Им Меддер был безразличен.

Аквариум галлонов на десять с черными китайскими телескопами стоял в углу. Плавало там четыре рыбки — большие, дюйма по четыре длиной, угольно-черного цвета. Две из них хватали на поверхности кислород, две другие лениво помахивали плавниками у самого дна. Выпученные глаза делали их похожими на жаб.

Я наблюдал, как они тычутся мордами в зелень, которой зарос аквариум.

Несколько красных озерных улиток чистили стекло. Две рыбки на дне выглядели толще и ленивее тех, что плавали на поверхности. Интересно, почему?

Между двумя аквариумами лежал сачок с длинной ручкой. Я запустил его в аквариум, поймал одного из телескопов и осмотрел его серебристое брюхо. На нем был рубец, который напоминал хирургический шов. Я ощупал это место и выявил под ним твердую шишку.

Потом я достал со дна еще одного телескопа. Такой же шов, точно такая же твердая шишка. Тогда я выловил одну из рыбок, хватавших воздух на поверхности. Ни шва, ни твердой круглой шишки. И поймать этого телескопа оказалось труднее, чем двух других предыдущих.

Я выпустил его назад в аквариум. Меня интересовали только два первых. Я люблю золотых рыбок, как и остальные люди, но дело — это дело, а преступление — это преступление. Я снял пальто, засучил рукава и взял со стола лезвие, оклеенное с одной стороны лейкопластырем.

Грязная это была работа. На нее ушло минут пять. И вот они у меня на ладони — по три четверти дюйма в диаметре, идеально круглые, молочно-белые.

Они сияли тем внутренним светом, какого не увидишь ни у одного другого камня. Это были Линдеровы жемчужины.

Я прополоскал их, завернул в носовой платок, отвернул рукава рубашки и надел пиджак. Потом посмотрел на Меддера, на его измученные болью и страхом глаза, на покрытое потом лицо. Чихать мне на Меддера! Это был убийца.

Я вышел из комнаты. Дверь в спальню все еще была закрыта. Я спустился вниз, покрутил ручку телефонного аппарата.

— Я звоню из дома Уоллеса в Вестпорте, — сказал я. — Здесь что-то случилось. Нам нужен доктор и следует прислать сюда полицию. Вы можете нам помочь?

Девушка ответила:

— Я попробую найти вам врача, мистер Уоллес. Правда, на это уйдет время. В Вестпорте есть участковый полисмен. Вызвать?

— Пожалуй, вызовите, — сказал я и повесил трубку. Все-таки телефонная связь в сельской местности имеет свои преимущества.

Я закурил еще одну сигарету и сел в скрипучее кресло-качалку на веранде. Вскоре послышались шаги, и из дома вышла миссис Сайп. Какое-то мгновение она постояла, осматривая подножье холма, потом уселась в другое кресло. Ее сухие глаза неотрывно смотрели на меня.

— Думаю, вы детектив — медленно и неуверенно высказала она предположение.

— Да. Я представляю компанию, которая страховала Линдеровы жемчужины.

Женщина отвернулась и посмотрела вдаль.

— Я думала, что тут он обретет покой… — проговорила она. — Что никто уже его не будет беспокоить… Что это место станет как бы приютом…

— Не надо было ему оставлять у себя эти жемчужины.

Миссис Сайп повернула ко мне голову, на этот раз очень быстро. Сначала ее лицо ничего не выражало, но потом на нем отразился испуг.

Я полез рукой в карман, достал носовой платочек и развернул его на ладони. Они лежали вместе на белом полотне. Двести тысяч. Причина стольких убийств!

— Он имел право на прибежище, — сказал я. — Никто не хотел отбирать у него это прибежище. Но ему этого было мало!

Она молча, неотрывно смотрела на жемчужины. Потом ее губы дернулись.

Голос стал хриплым.

— Бедный Уолли… — сказала она. — Ведь вы все-таки нашли их. А знаете, вы очень умный. Он убил десятки рыб, прежде чем этому научился. — Она подняла на меня взгляд. В ее глазах светилось изумление.

— Мне такие идеи не нравились никогда, — сказала она. — Помните древнюю библейскую притчу про козла отпущения?

Я покачал головой.

— Это было животное, на которое возложили человеческие грехи, а потом прогнали его в пустыню. Золотые рыбки оказались тем козлом отпущения.

Миссис Сайп улыбнулась мне. Но я не ответил ей улыбкой.

Потом она, все еще улыбаясь, начала рассказывать:

— Понимаете, у него были когда-то жемчужины, настоящие, и то, что он пережил, делало его, как ему казалось, полноправным их владельцем. Но даже если б он нашел их вновь, то не получил бы от этого никакой прибыли.

Наверное, пока он сидел в тюрьме, приметы, по которым он мог бы их отыскать, изменились, и ему так и не посчастливилось найти те места в Айдахо, где он их закопал.

Казалось, чей-то ледяной палец водил по моей спине вверх-вниз, вверх-вниз. Я открыл рот и услыхал будто не свой, а чужой голос: