А сразу за перекрестком улица вдруг становилась старой, обшарпанной, асфальт на тротуаре весь в рытвинах, китайский ресторанчик, оклеенный афишами кинотеатр, ломбард. Вывеска, что нависла над грязным тротуаром сообщала: «Все для курящих». А ниже маленькими буквами — так, словно хозяин надеялся, что их никто не заметит, — стояло: «Бильярд».

Я миновал полки с журналами в пестрых обложках, сигарный ящик, где теперь лежали одни дохлые мухи, и вошел. Слева была деревянная стойка, несколько игральных автоматов и единственный бильярдный стол. Трое подростков крутились около игральных автоматов, высокий худощавый мужчина с длинным носом и совсем 6ез подбородка играл сам с собой в бильярд; в зубах у него торчала погасшая сигарета.

Я сел на высокий табурет. Лысый мужчина с тяжелым взглядом поднялся за стойкой со своего стула, вытер руки о грубый серый фартук и сверкнул в мою сторону золотым зубом.

— Глоток виски, — сказал я. — Вы не знаете, тут держит кто-нибудь золотых рыбок?

— Ага, — отозвался мужчина. — Нет. — Он повозился за стойкой и поставил передо мной толстый стакан.

— Двадцать пять центов. — Я понюхал жидкость, поморщил нос и поинтересовался.

— «Ага» — это про виски?

Лысый показал мне большую бутылку с ярлыком «Наилучшее ржаное виски «Дикси». Гарантирована выдержка — не менее четырех месяцев».

— О'кей! — сказал я. — Вижу, это только что появилось.

Я долил в стакан воды и выпил. На вкус виски напоминало культуру холеры. Я положил на стойку четвертак. Бармен сверкнул другим золотым зубом и, вцепившись своими лапищами в стойку, подался подбородков ко мне.

— Не понял вашей шутки, — проговорил он почти кротко.

— Я здесь только что появился, — объяснил я ему. — Я ищу золотых рыбок, чтоб украсить витрину. Золотых рыбок.

— А разве я похож на того, кто знает парня, который держит золотых рыбок? — неторопливо проговорил бармен. Лицо его слегка побледнело.

Длинноносый, что играл сам с собой в бильярд, положил кий, подошел к стойке и бросил на нее пятицентовик.

— Налей мне чего-нибудь выпить, пока ты еще не обмочился от страха, — сказал он бармену.

Тот через силу оторвал от стойки руки. Я наклонился посмотреть, не осталось ли от его пальцев вмятин на дереве. Лысый налил кока-колы, помешал в стакане специальной палочкой, резко поставил стакан на стойку, потом набрал полную грудь воздуха, выпустил его через нос и, что-то буркнув, отправился к двери с табличкой: «Туалет».

Длинноносый поднял стакан с кока-колой и посмотрел в замызганное зеркало за стойкой. Левая часть его рта едва заметно дернулась. Глухой голос спросил:

— Как там Шелушитель?

Я сжал большой и указательный пальцы, поднес их к носу, понюхал и печально покачал головой.

— Что, здорово?

— Ага, — сказал я. — Я не расслышал вашего имени.

— Называй меня Закат. Я всегда продвигаюсь на запад. Думаешь, он не расколется?

— Не расколется, — заверил я.

— Как тебя кличут?

— Додж Виллис из Эль Пако, — ответил я.

— Остановился где-нибудь?

— В отеле.

Он поставил пустой стакан и сказал:

— Пойдем поговорим.

Глава 7

Мы пришли ко мне в комнату, сели и уставились друг на друга поверх стаканов с виски и имбирным пивом. Закат изучал меня своими близко посаженными глазами, которые ничего не выражали. Изучал неторопливо, но под конец, словно подытоживая впечатление, очень внимательно.

Я отпил из стакана и ждал. Наконец он заговорил своим «тюремным» голосом:

— Почему Шелушитель не пришел сам?

— По той же причине, по какой он не остался здесь.

— Что это означает?

— Помозгуй сам, — ответил я.

Он кивнул головой так, словно в том, что я сказал, был какой-то смысл.

Потом спросил:

— Какая наивысшая цена?

— Двадцать пять кусков.

— Ну, это ты загнул! — бросил Закат запальчиво, даже грубо.

Я откинулся назад, закурил, выпустил в открытое окно дым и проследил, как легонький ветерок подхватил его и разорвал на куски.

— А знаешь, — недовольно проговорил Закат, — я ведь тебя в глаза не видел. Может, ты и наш парень. Но я-то тебя совсем не знаю.

— Тогда чего же ты вцепился в меня? — спросил я.

— Ты же сказал слово, разве не так? Вот тут я и решил нырнуть, как говорят, с головой. — Я ухмыльнулся.

— Да, конечно! «Золотые рыбки» — пароль, а «Все для курящих» — место встречи.

На его лице ничего не отразилось, и это подсказало мне, что я был прав.

Я сделал удачный шаг, о таком в большинстве случаев только мечтаешь, но и в мечтах, делая его, ошибаешься.

— Ну, и что дальше? — спросил Закат, посасывая и даже жуя кусочек льда из своего стакана. Я засмеялся.

— Хорошо, Закат. Я понимаю, ты настороже. Мы можем разговаривать так неделями. Давай откроем карты. Где старик?

Закат сжал губы, потом облизал их и снова сжал. Наконец медленно, очень медленно поставил стакан, и его правая рука небрежно скользнула на бедро. Я понял, что допустил ошибку, ведь Шелушитель хорошо знал, где старик.

Следовательно, и я должен про это знать.

Но голос моего собеседника ничем не выдал, что я допустил промах. Закат только сердито сказал:

— Ты хочешь, чтоб я выложил свои карты на стол, а ты просто посидишь и посмотришь на них? Так дело не пойдет!

— Тогда, как тебе понравится такое? — прорычал я. — Шелушитель мертв!

У него дернулась бровь и уголок рта. Глаза стали еще безумнее, чем были, если такое вообще возможно. Голос едва слышно прошуршал, словно палец по сухой коже:

— Как это случилось?

— Конкуренция, про которую вы все и понятия не имеете. — Я усмехнулся.

Тускло сверкнув на солнце, появился револьвер — я даже не понял, откуда он взялся. Дуло было круглое, темное и пустое. Оно смотрело на меня.

— Не на того напал! — вяло проговорил Закат. — Я не так глуп, чтоб меня можно было обвести вокруг пальца.

Я сложил руки на груди, не забыв положить правую сверху.

— Ты был бы прав, если б я пытался обвести тебя вокруг пальца. Но это не так. Шелушитель затеял игру с одной девушкой, и она все из него выдоила. Но он не сказал ей, где искать старика. Поэтому она пришла со своим боссом навестить Шелушителя у него дома. Они приложили к его пяткам горячий утюг. Он умер от шока.

Я замолчал. Мой рассказ не произвел на Заката, казалось, никакого впечатления.

— Я еще хорошо слышу, — поторопил он меня.

— Я тоже, — огрызнулся я и прикинулся разозленным. — Какого дьявола! Я от тебя еще ничего не слыхал, кроме того, что ты знаешь Шелушителя.

Он покрутил револьвер на указательном пальце, наблюдая за его вращением.

— Старик Сайп теперь в Вестпорте, — небрежно бросил он. — Это тебе что-то говорит?

— Ага. А шарики еще у него?

— Черт возьми, а я откуда знаю?! — Он снова держал револьвер в руке, теперь уже опустив его до пояса. Дуло снова смотрело на меня.

— А где же конкуренты, про которых ты говорил? — поинтересовался Закат.

— Кажется, я оторвался от них, — сказал я. — Хотя я не очень уверен. Можно мне опустить руки и взять стакан?

— Бери. А как ты об этом узнал.

— Шелушитель снимал комнату у жены моего товарища — он сам сидит. Она славная женщина, ей можно верить. Вот он проболтался ей, а она передала мне.

— А после того, как Шелушителя прикончили? На скольких же ты все будешь делить со своей стороны? Моя половина, тут нечего и говорить.

Я допил стакан, отодвинул его в сторону и сказал:

— Черта с два!

Револьвер поднялся на несколько дюймов, потом снова опустился.

— Сколько же вас всего? — гаркнул он.

— Теперь, когда Шелушителя нет, трое. Если посчастливится отшить конкурентов.

— Это тех, что поджаривают пятки? Расскажи, как они выглядят.

— Мужчина по имени Раш Меддер, дешевый адвокатик с юга, пятидесяти лет, гладкий, тонкие, опущенные книзу усы, темные волосы, на макушке лысина, рост — пять футов девять дюймов, весит сто восемьдесят фунтов, но кишка у него тонка. Девушка — Кэрол Донован, волосы черные и довольно длинные, серые глаза, тонкие, красивые черты лица, лет ей двадцать пять — двадцать восемь, рост — пять футов два дюйма, весит сто двадцать фунтов, последний раз я видел ее в синем плаще, женщина очень жестокая. Вдвоем они — просто железо.

Закат безразлично кивнул головой и отложил револьвер.

— Пусть только сунет свой нос — сразу станет мягче! — процедил он. — У меня около дома стоит машина. Подышим свежим воздухом по дороге до Вестпорта и осмотрим все на месте. Но не надоедай ему с золотыми рыбками. Говорят, он на них совсем свихнулся. А я побуду в стороне. Он очень хитрый — набрался опыта в тюрьме. От него несет парашей.

— Прекрасно, — добродушно согласился я. — Я сам давно увлекаюсь золотыми рыбками.

Закат потянулся рукой к бутылке, налил себе на два пальца виски и выпил. Потом встал, застегнул воротник и попробовал выпятить свою челюсть без подбородка как можно дальше вперед.

— Только не ошибись, парень. Придется, как видно, серьезно поработать. Одними разговорами, наверное, не обойдешься. Может, надо будет его выкрасть…

— Пустяки, — бросил я. — Страховое агентство нас прикроет.

Закат одернул полы куртки, потер ладонью тонкую шею. Я надел шляпу, положил бутылку с виски в сумку, подошел к окну и закрыл его.

Мы направились к двери. Но только я потянулся рукой к щеколде, как с другой стороны двери кто-то постучал. Я знаком показал Закату, чтоб он стал сбоку у стены. Какое-то мгновение я еще смотрел на дверь, а затем открыл ее.