Звонок повторился, долгий и настойчивый.


Энсон вышел из машины, открыл двойные ворота и проехал на бетонированную площадку перед домом.

Фары осветили сад. Прежде чем их выключить, он обратил внимание, что сад Барлоу лишился магической привлекательности.

Было половина двенадцатого ночи. В гостиной горел свет. Энсон подождал немного, затем сунул руку в карман пальто. Пальцы сомкнулись на холодной рукоятке револьвера Барлоу. Неторопливо подойдя к двери, он позвонил.

На его звонок долго никто не реагировал. Ярость постепенно овладевала им. Прижав палец к кнопке, Энсон уже не отпускал его.

Ждать пришлось долго, потом дверь резко распахнулась, и, освещенная лунным светом, перед ним предстала Мэг.

Энсон вспомнил, как увидел ее в первый раз: она стояла точно в такой же позе, что и сейчас, но сейчас все было по-иному. Кровоподтек на челюсти и тщательно запудренный припухший глаз скрадывали присущий ей шарм.

При виде Энсона она испуганно охнула.

– Чего ты хочешь? – требовательно спросила она. – Я не хочу тебя видеть… убирайся!

– Привет, Мэг. – Энсон растянул губы в злобной усмешке. – По-моему, нам нужно кое-что обсудить.

– Ты сюда не войдешь! – Мэг попыталась захлопнуть дверь. – Нам не о чем говорить!

Энсон резким движением толкнул ее в плечо, и, потеряв равновесие, Мэг сделала шаг назад. Войдя в прихожую, он закрыл за собой дверь и прошел в гостиную.

В камине ярко пылали дрова. Энсон тут же заметил на столике два бокала с недопитым виски. «Итак, у нее гости», – подумал он и быстро сунул руку в карман, сомкнув пальцы на рукоятке револьвера.

Когда Мэг вошла следом за ним в гостиную, оставив дверь открытой, порыв ветра с дождем заставил задребезжать оконные стекла.

Энсон подошел к камину и быстро осмотрел помещение. Горящие поленья, диван, два бокала с виски – все напоминало ему их первую встречу. Но это, казалось, было давным-давно.

– Чего ты хочешь? – нервно спросила Мэг.

Энсон внимательно посмотрел на нее. Он подумал: «Вот встречаешь женщину, и она вызывает какую-то химическую реакцию в организме. Ты думаешь, что другой такой нет в целом мире. Но потом что-то происходит, и все… реакция прекращается. Для меня она сейчас не больше чем использованная тарелка, оставшаяся после обеда».

– Ты все время лгала мне, – сказал он. – А ведь если бы ты мне сказала, что была проституткой, воровкой и даже сидела в тюрьме, я ни за что бы не влез в это дерьмо. Так нет же, тебе нужно было соврать. Для меня ты все равно что грязь, которую я соскребаю с обуви.

Мэг безразлично пожала плечами. Глаза у нее были тусклые и ничего не выражающие. Энсон понимал, что бессилен причинить ей боль словами. Прошлая жизнь закалила ее.

– Думаешь, меня волнует твое презрение? – сказала она. – Убирайся.

– Не так быстро! У меня есть новости для тебя. Несмотря на твое прошлое, несмотря на ложь, твой иск будет оплачен. Завтра ты получишь деньги.

Мэг замерла, глядя на него. Кровь отхлынула от ее лица. Она сделала шаг назад, с надеждой глядя на Энсона.

– Это правда? – неуверенно спросила она. – Они действительно заплатят?

Энсон махнул в сторону телефона.

– Позвони Джеймсону. Даже ему они сказали об этом. Я разговаривал с ним, прежде чем приехать сюда. Он сообщил, что приедет сюда, как только получит чек.

Мэг глубоко вздохнула. На лице наблюдавшего за ней Энсона мелькнула циничная усмешка.

– Надеюсь, ты не забыла наш уговор, – сказал он. – Я должен был застраховать твоего мужа и убить его, а ты обещала быть со мной и поделиться полученной страховкой. Ведь мы намеревались уехать отсюда и зажить совершенно другой жизнью. – Он невесело усмехнулся. – Но сейчас я передумал. Да и слишком хорошо я знаю проституток, чтобы доверять им. Итак, мы договорились поделить деньги пополам. Завтра ты получишь чек на пятьдесят тысяч долларов. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас написала мне расписку на двадцать пять тысяч долларов. После чего мы расстанемся и, надеюсь, больше никогда не увидим друг друга.

Мэг знала, что за дверью кухни, прислушиваясь к каждому их слову, стоит Хоган. Его присутствие придало ей храбрости, и она сказала:

– Ты ничего не получишь! Да и вряд ли сможешь заставить меня дать тебе хотя бы цент. Убирайся!

– Не горячись, Мэг. – Глаза Энсона недобро блеснули. – Еще как получу! Не строй иллюзий на этот счет. Ты будешь делать то, что я скажу тебе, или…

Энсон резко повернулся, услышав скрип открывающейся двери кухни. Он похолодел, увидев стоящего в дверном проеме Моряка Хогана.

– Привет, парень, – сказал тот. – Угрожать можешь мне, а не ей. Я больше подхожу для этой цели.

Едва он вошел в гостиную, Мэг благоразумно отошла подальше.

Донельзя удивленный, Энсон переводил взгляд с Хогана на Мэг и обратно. Он сразу же сообразил, по какой причине здесь мог оказаться Хоган. Да, провели его как мальчишку.

– Понятно, – медленно сказал он. – Так ты и есть тот парень, который, по версии полиции, убил Барлоу. Сутенер из Лос-Анджелеса, о котором они уже знают.

Хоган довольно улыбнулся:

– Успокойся, приятель. – Он прислонился мощным плечом к дверному косяку. – Ты новичок в делах подобного рода. Копы уже наезжали на меня, но я сумел доказать, что не имею к этому делу никакого отношения. У меня стопроцентное алиби. Надеюсь, ты тоже вне подозрений, иначе тебе грозят крупные неприятности.

– Мне нужна моя половина денег, – побледнев, сказал Энсон. – Ты и твоя шлюха можете забрать вторую половину, но вы же не будете отрицать, что все устроил я. Я рисковал… половина моя.

Хоган засмеялся, хлопнув себя по толстым ляжкам.

– Ты не получишь ни цента, простофиля! Ты убил его! Когда Мэг разрабатывала эту идею, я понял, что нам нужно найти какого-нибудь простофилю среди сотрудников Национальной страховой компании, и я выбрал тебя, так как знал, что ты сидишь по уши в дерьме и отчаянно нуждаешься в деньгах. Я немного поработал с тобой… удар в живот… на тебя это подействовало. Видишь, как все просто. Ей только и надо было, что написать тебе письмо о страховании драгоценностей, а уж дальше все было просто. – Он вновь ухмыльнулся. – Уж кого-кого, а новичков она обрабатывать умеет. Так что ты не более чем мальчик для битья, которого мы наняли, чтобы таскать каштаны из огня. Пойми, ты не получишь и цента! И нечего наезжать на Мэг! Будешь надоедать нам – газовая камера тебе обеспечена. Ты все понял? – Хоган еще раз ухмыльнулся и ткнул толстым пальцем в сторону двери. – Топай отсюда! Я хочу побыть этой ночью со своей подружкой.

Энсон остался стоять у камина, сжав зубы и не отрывая взгляда от Хогана.

– Ты хочешь сказать, что это твоя идея – использовать меня для того, чтобы застраховать Барлоу, а потом убить его? – хрипло спросил он.

Хоган довольно рассмеялся:

– Ну почему же. Идея принадлежит ей. Зачем мне чужие лавры? Ты бы поразился, узнав, насколько она сообразительна для проститутки. Я всего лишь обеспечивал прикрытие.

Мэг, молчавшая до сих пор, резко сказала:

– Ты что-то слишком разболтался, Джерри. Помолчи!

– Да пусть все узнает. – Тон Хогана становился все более развязным. – Как ни крути, а ведь именно он заработал для нас пятьдесят грандов. Так что он заслужил право знать. Вот так-то, приятель. А сейчас проваливай отсюда. И если нам доведется встретиться когда-нибудь, я куплю тебе сигару.

Не двинувшись с места, Энсон спросил:

– Но как полиция смогла выйти на тебя, Хоган? Почему они решили, что ты мог убить Барлоу?

– Потому что они оказались достаточно сообразительными, приехали сюда и сняли отпечатки пальцев в гостиной и спальне Мэг, – злорадно сказал Хоган. – Они нашли мои, скорее всего и твои тоже, приятель. Но у меня стопроцентное алиби. Думаю, ты не такой простофиля, как кажешься, и позаботился о своем алиби?

Холодные мурашки побежали по спине Энсона.

– Они сняли отпечатки пальцев в спальне?..

Он вспомнил Джуда Джонса и его ехидную улыбку.

– Само собой, – сказал Хоган. – Когда Дженсон сообщил мне, я едва поверил своим ушам.

Энсон вдруг понял, что потерпел поражение. Он вспомнил, как Хармас ни с того ни с сего подсунул ему пресс-папье. Уже тогда он почувствовал смутную тревогу. Теперь он все понял. Он попался на крючок, как идиот. Теперь у Хармаса имеются его отпечатки пальцев. Они наверняка обнаружили их и здесь, в этой грязной гостиной и еще более грязной спальне, где он провел несколько ночей с Мэг. Теперь они наверняка знают, что он был любовником Мэг… а еще показания Мерривезера, смена покрышек… фактов более чем достаточно, чтобы Мэддокс стер его в порошок.

Мэддокс!

Энсон лихорадочно соображал, пытаясь найти выход из безвыходной ситуации.

Хармас сообщил, что Мэддокс согласен удовлетворить иск. И что же он сделал? Примчался сломя голову сюда из боязни, как бы его не обошли! Мэддокс наверняка предвидел этот его шаг. Энсон сам сунул голову в петлю! Кому, как не ему, знать методы Мэддокса!

Озадаченные Мэг и Хоган наблюдали за ним, пораженные сменой его настроения.

– Послушай, парень… – начал было Хоган, но тут же замолчал, увидев предупреждающий жест Энсона.

Он и Мэг молча наблюдали за действиями Энсона, который начал тщательно обыскивать гостиную. Подозрение страхового агента превратилось в уверенность, когда он обнаружил микрофон, спрятанный за радиатором. Провод от него тянулся через окно в сад.

Энсон в бессильной злобе смотрел на микрофон. Как он мог попасться на такой дешевый трюк? Он был последним идиотом, когда решил, что сможет перехитрить Мэддокса. А между тем они наговорили столько, что всем троим газовая камера обеспечена.

– Что здесь происходит, черт возьми? – рявкнул Хоган, у которого окончательно сдали нервы. – Что ты там обнаружил?

Все так же молча Энсон поманил его к себе и, когда Хоган приблизился, указал ему на микрофон, жестом показывая, чтобы он молчал.