— Из подводной лодки... — повторил адмирал. — А вы раньше бывали на подводных лодках, доктор Карпентер? Участвовали в боевых походах?

— Приходилось. Правда, выход на поверхность в искусственно созданных условиях — это совсем не то.

Адмирал и командир субмарины, видно, вовсе пали духом. Мало того, что на борту корабля иностранец. Он еще и шпак. Хуже того, кое-что кумекает в устройстве подводных лодок. Я прекрасно понимал их состояние. На их месте я бы чувствовал себя не лучше.

— Почему вас интересует дрейфующая станция «Зет», доктор Карпентер? — спросил меня в лоб адмирал Гарви.

— Я получил задание от адмиралтейства.

— Понятно, понятно, — устало протянул Гарви. — Адмирал Хьюсон мне уже говорил. Но почему выбрали именно вас, Карпентер?

— Я знаком с Арктикой, сэр. Считаюсь специалистом по лечению лиц, подвергшихся длительному переохлаждению и имеющих обмороженные конечности и гангренозные раны. Могу оказаться полезным при таких обстоятельствах, при каких от корабельного врача не будет никакого проку.

— В считанные часы я могу вызвать сюда полдесятка лучших флотских специалистов, — спокойно парировал адмирал. — Причем военнослужащих. Это не объяснение, Карпентер.

Отбиваться становилось все труднее, но я продолжал упорствовать.

— Мне знакома дрейфующая станция «Зет». Я участвовал в выборе места для нее и создании лагеря. Начальник лагеря — майор Холлиуэлл — мой старинный и закадычный друг. — То, что я сказал, было лишь наполовину правдой, но вдаваться в подробности было некогда.

— Так, так, — задумчиво проговорил Гарви. — И вы станете по-прежнему утверждать, что вы рядовой врач?

— В мои обязанности входит многое.

— Вот именно. Если вы, Карпентер, обыкновенный костоправ, то как вы объясните вот это? — С этими словами адмирал протянул мне листок бумаги. — Это радиограмма в ответ на запрос о вас, направленный Суонсоном в Вашингтон.

Я взглянул на текст шифровки:

«Личность доктора Нила Карпентера удостоверена. Он вправе пользоваться полным, повторяю, полным вашим доверием. Необходимо оказывать ему всяческую поддержку и выполнять все его указания, кроме тех, которые могут угрожать безопасности вашего корабля или жизни членов его экипажа».

Шифровка была подписана начальником штаба флота.

— Очень любезно со стороны начальника штаба, — сказал я, возвращая адмиралу листок. — Раз у вас есть такая характеристика на меня, то что же вас не устраивает?

— Не устраивает, и все, — внушительно отвечал адмирал. — В конечном счете ответственность за безопасность «Дельфина» возложена на меня. Эта шифровка дает вам право действовать по вашему усмотрению и заставлять командира субмарины действовать вопреки его суждениям. Допустить подобное я не желаю.

— Ваше желание или нежелание оставьте при себе. У вас есть приказ. Извольте ему подчиниться.

Адмирал меня не ударил. Даже бровью не повел. Он вовсе не был уязвлен тем, что его не посвятили в причины моего таинственного появления на корабле. Старого моряка заботило одно — безопасность подводного крейсера.

— Если я сочту, что гораздо важнее сохранить «Дельфин» как боевую единицу, чем носиться сломя голову по Северному Ледовитому океану, или выясню, что вы представляете опасность для корабля, то отменю приказ начальника штаба ВМФ. Я тут командую флотом. Так что распоряжение это меня не устраивает, — заявил Гарви.

Ну и попал я в переплет. Адмирал не шутит. Он не побоится ответственности, если сочтет, что прав. Я смотрел на моряков изучающим взглядом, лихорадочно придумывая историю, которая устроила бы их обоих. После некоторого размышления я понизил голос до шепота и спросил:

— Эта дверь звуконепроницаема?

— Более или менее, — ответил тоже шепотом Суонсон.

— Не стану вас обижать, заставляя присягать, что не станете разглашать сведения, которые я вам сообщу, — заявил я тихим голосом. — Но имейте в виду, я отвечаю на ваш вопрос, будучи вынужден это сделать по настоянию адмирала Гарви, который грозится снять меня с корабля, если не буду потакать ему.

— Осложнений не будет, — заявил Гарви.

— А вы почем знаете? Хотя это не имеет никакого значения. Дело в том, джентльмены, что дрейфующая станция «Зет» официально зарегистрирована как метеостанция министерства авиации. Она действительно принадлежит министерству авиации, но в числе ее сотрудников всего два синоптика.

Наполнив мой стакан вновь, адмирал, ни слова не говоря, пододвинул его мне. Старый разбойник умел находить общий язык с людьми.

— Зато на станции уйма специалистов по части радиолокации, наблюдения и съемки в инфракрасных лучах и самым современным компьютерам, — продолжал я. — Нам теперь известна последовательность сигналов, используемых русскими при запуске ракет. На станции «Зет» установлена гигантская тарельчатая антенна, с помощью которой можно в считанные секунды обнаружить и усилить такие сигналы. Затем с помощью «Лорана»определяется пеленг на источник сигнала, и через три минуты после запуска ракеты рассчитываются высота, скорость и направление полета. Причем с ничтожной погрешностью и, естественно, с помощью компьютеров. Минуту спустя информацию получают все посты противоракетной обороны США от Аляски до Гренландии. Еще минута, и в воздух поднимаются самонаводящиеся противоракеты, которые собьют русские ракеты над Арктикой, не причинив никому вреда. Если взглянете на карту, то увидите, что станция «Зет» расположена в двух шагах от стартовых площадок русских ракет и на несколько сотен миль ближе к ним, чем нынешняя линия ДРО — дальнего раннего оповещения. Можно сказать, благодаря ей линия ДРО — вчерашний день.

— Я в этом не разбираюсь, — невозмутимо ответил адмирал. — В первый раз слышу о подобных вещах.

Ничего удивительного. Я сам придумал эту байку минуту назад. Любопытно, какова будет реакция Суонсона, когда мы попадем на станцию «Зет»? Если только попадем. Ничего, как-нибудь выкручусь, лишь бы добраться до нее.

— Кроме личного состава станции, — продолжал я, — во всем мире не найдется и пяти человек, которые догадывались бы, что там происходит. Теперь это знаете и вы. Вы понимаете, как важно для свободного мира, чтобы эта станция продолжала функционировать. Если с ней что-то произошло, необходимо как можно раньше выяснить, что именно, и возобновить ее работу.

— Я по-прежнему утверждаю, что вы не простой доктор, — улыбнулся Гарви. — Коммандер Суонсон, когда вы сможете выйти?

— Как только закончим погрузку торпед и примем на борт дополнительное количество продовольствия и теплой одежды, сэр.

— Как? А вы же собирались произвести погружение с целью проверки дифферентовки корабля. Ведь отсутствие торпед в носовых аппаратах даст себя знать.

— Я так и собирался сделать, пока не услышал рапорт доктора Карпентера. А теперь мне и самому не терпится выйти в море. Выясню, нужна ли срочная дифферентовка. Если нет, нужные работы проведем во время похода.

— Поступайте как знаете, — согласился адмирал. — Я пожертвовал бы двумя последними коренными зубами, командир, лишь бы пойти с вами. Кстати, а куда вы пристроите доктора Карпентера?

— В каюту старпома и инженера-механика, — ответил Суонсон и улыбнулся мне. — Я уже велел отнести туда ваш чемодан.

— Трудно было открыть замок? — полюбопытствовал я.

— Впервые вижу такой мудреный замок, — признался офицер, чуть покраснев. — Именно это обстоятельство и тот факт, что нам с адмиралом не удалось его открыть, и вызвали наше недоверие к вам. Мы должны кое-что обсудить с адмиралом, поэтому я провожу вас до каюты. Ужин в восемь.

— Спасибо, обойдусь без ужина.

— На борту «Дельфина» не укачивает, смею вас заверить, — улыбнулся Суонсон.

— Лучше лягу спать. Я почти трое суток не спал — в пути вот уже пятьдесят часов.

— Ничего себе путешествие, — снова улыбнулся коммандер. Казалось, с губ его никогда не сходит улыбка, но тот, кто решил бы ей поверить, остался бы в дураках. — А где вы были пятьдесят часов назад, доктор?

— В Антарктике.

Адмирал Гарви как-то странно взглянул на меня, но ничего не сказал.



Глава 2

Хотя спал я долго, сон не освежил меня. Часы показывали половину десятого. Но не вечера, а утра. Выходит, я спал пятнадцать часов кряду.

В каюте было темно. Поднявшись, я на ощупь отыскал выключатель и оглянулся. Ни Ганзена, ни инженера-механика в каюте не было. Они, должно быть, пришли, когда я уснул, а ушли прежде, чем проснулся. Оглядевшись, я прислушался, но ничего не услышал. Кругом царила полная тишина, ничто не указывало на то, что корабль движется. У меня было такое ощущение, словно я в собственной спальне. Что же произошло? В чем задержка? Накануне я готов был поклясться, что Суонсон разделяет мое нетерпение.

Наскоро ополоснувшись над раковиной, выдвигающейся из стенки, я решил, что бриться не стоит, и, надев сорочку, брюки и туфли, вышел. В паре метров по правому борту я увидел открытую дверь и вошел. Несомненно, это была кают-компания. В ней сидел какой-то офицер и завтракал. Перед ним стояла огромная тарелка с бифштексами, яичницей и жареным картофелем. Время от времени заглядывая в журнал, офицер неторопливо жевал, явно наслаждаясь жизнью. Он был примерно моего возраста, крупный, несколько грузный. Впоследствии я убедился, что он ничем не отличался от остальных членов экипажа, которые много ели и мало трудились. У офицера были коротко подстриженные черные волосы с проседью на висках и приветливое умное лицо. При моем появлении он поднялся и протянул руку:

— Должно быть, доктор Карпентер? Добро пожаловать в кают-компанию. Я Бенсон. Садитесь, садитесь.

Что-то пробормотав в ответ, я спросил:

— В чем дело? Что произошло? Почему мы стоим?