Я потянулся, схватил Кэрол за лодыжку и резко дернул.

Дверь захлопнулась. Раздался выстрел. Пуля из пистолета тридцать второго калибра выбила кусок штукатурки с потолка.

Кэрол отчаянно лягалась, пытаясь вырваться.

– Вот, значит, как? Сами напросились, – раздался тягучий говорок Заката. Он взвел курок.

Что-то в его тоне заставило Кэрол Донован перестать брыкаться, выпустить из рук оружие и откатиться в сторону, одарив меня на прощание злобным взглядом.

Маддер повернул ключ в замке и прислонился к двери, тяжело дыша. Шляпа съехала набок, из-под полей показалась отклеившаяся лента.

Никто не двигался с места. Из коридора не доносилось ни топота ног, ни тревожных криков. Я встал на колени, пряча пистолет, поднялся с пола и отошел к окну. Не обнаружив на тротуаре толпы зевак, я уселся на широкий старомодный подоконник и оглядел присутствующих с легким смущением, как священник, произнесший неудачную проповедь.

– Этот псих – твой приятель? – налетела на меня Кэрол.

Я не ответил. Лицо Кэрол медленно залила краска, а глаза вспыхнули.

Маддер протянул к ней руку:

– Кэрол, послушай, так нельзя…

– Заткнись!

– Как скажешь, – выдавил Маддер.

Закат в третий или четвертый раз смерил Кэрол ленивым взглядом. Он уверенно держал револьвер у бедра, а вся его поза свидетельствовала о полнейшей расслабленности. Я надеялся, что его спокойствие удержит Кэрол от глупостей.

– Мы знаем про вас. Что вы можете предложить? – медленно спросил Закат. – Я бы вас и слушать не стал, но неохота схлопотать срок за убийство.

– Там хватит на четверых, – сказала Кэрол.

Маддер энергично закивал, пытаясь выдавить улыбку.

Закат взглянул на меня. Я кивнул.

– Ладно, на четверых, – вздохнул он. – Но больше никого. Обсудим у меня. Тут мне не нравится.

– Не слишком ли просто? – фыркнула Кэрол.

– Не проще смерти, – отрезал Закат. – Я на нее насмотрелся, поэтому предпочитаю договариваться. Нечего устраивать здесь тир.

Кэрол Донован сунула пистолет в замшевую сумочку, свисавшую с левой руки, и улыбнулась. У нее была очаровательная улыбка.

– Вот моя ставка, – спокойно сказала она. – Я в игре. Куда теперь?

– Уотер-стрит. Возьмем мотор.

– Веди нас, герой.

Мы вышли из комнаты и спустились на лифте. Миновали вестибюль, украшенный рогами, чучелами птиц и гербариями в стеклянных рамках, – ни дать ни взять дружеская компания на прогулке. Такси везло нас по Кэпитол-уэй, мимо площади и красного жилого дома, пустовавшего за исключением дней, когда в городе заседало Законодательное собрание. Вдали виднелись местный Капитолий и высокие ворота губернаторской резиденции.

Вдоль тротуаров росли дубы, за стенами высились особняки. Такси свернуло к заливу. Вскоре на узкой поляне между высокими деревьями показался дом. За стволами блестела вода. Дом был с крытым крыльцом, лужайка перед ним заросла сорняками. Под навесом в конце грязной подъездной дорожки стоял видавший виды автомобиль.

Мы вышли из машины. Я расплатился с таксистом. Все настороженно оглядывались.

– Я живу на втором, – сказал Закат. – Внизу квартирует школьная училка, но сейчас ее нет дома. Пошли, обсудим наше дельце.

Мы пересекли лужайку и взошли на крыльцо. Закат распахнул дверь и показал на узкую лестницу:

– Дамы вперед. Полезай наверх, куколка. В этом городе дверей не запирают.

Кэрол холодно взглянула на него и стала подниматься. За ней последовал я, следом Маддер, замыкал процессию Закат.

Сумрачная от веток комната с мансардным окном занимала почти весь этаж. Кровать у наклонной стены, стол, несколько плетеных стульев и круглая черная печка посередине.

Закат смотался на кухню и вернулся с квадратной бутылкой и стаканами. Разлив виски, он взял свой стакан, предоставляя нам возможность самим за собой поухаживать.

Мы выпили.

Закат одним глотком прикончил пойло и поставил стакан на пол. Когда он разогнулся, в руке у него снова блестел «кольт».

Я услышал, как Маддер сглотнул в наступившей холодной тишине. Губы Кэрол дрогнули, словно она собиралась расхохотаться. Она слегка подалась вперед, левой рукой придерживая стакан поверх сумочки.

Тонкие губы Заката растянулись в ровную линию.

– Пятки, значит, поджариваем? – протянул он.

Маддер поперхнулся и развел руки в стороны, дуло «кольта» смотрело на него. Маддер сдавил колени ладонями.

– Сосунки вы, сосунки, – устало бросил Закат. – Подпалили пятки моему дружку и явились сюда. Чего вы ждали?

– Х-х-хорошо, – заикаясь, промямлил Маддер. – А т-теперь ч-ч-что?

Кэрол улыбалась и молчала.

Закат ухмыльнулся.

– Веревка, – мягко сказал он. – Мокрая веревка с узелками. Мы с приятелем отправимся добывать светляков – жемчужины, по-вашему, – а когда вернемся… – Он провел левой рукой по горлу. – Хорошо я придумал? – Он взглянул на меня.

– Только не болтай лишнего, – буркнул я. – Где веревка?

– В комоде. – Закат показал в угол.

Вдоль стены я шагнул к комоду. Внезапно Маддер всхлипнул, глаза юриста закатились, и он повалился лицом в пол.

Очевидная глупость этого поступка рассердила Заката. Теперь дуло «кольта» смотрело Маддеру в спину.

Кэрол резко просунула руку под сумочку – все это время пистолет был спрятан во внешнем потайном кармане, а не внутри. Прогремел выстрел.

Закат издал странный кашляющий звук. Пуля из его «кольта» расщепила спинку кресла, на котором мгновение назад сидел Маддер. Закат уронил револьвер, голова упала на грудь и запрокинулась. Длинные ноги дернулись, подошвы царапнули пол, Закат обмяк, пустые глаза уставились в потолок.

Я выбил стул из-под мисс Донован. Взвизгнув, она рухнула на пол. В воздухе мелькнули ноги в шелковых чулках, шляпка сбилась набок. Я наступил ей на руку, резко поднял ногу – и пистолет полетел в дальний угол мансарды.

– Вставай!

Закусив губу и пожирая меня глазами, она медленно поднялась – злобный зверек, загнанный в угол, – и стала отступать, пока спиной не уперлась в стену. На мертвенно-бледном лице яростно горели глаза.

Я искоса взглянул на Маддера, подошел к закрытой двери, за которой была ванная комната, открыл дверь и кивнул Кэрол:

– А ну сюда.

На негнущихся ногах она пересекла комнату и, проходя мимо, пробормотала:

– Послушай, сыщик, я…

Я впихнул ее внутрь и повернул ключ в замке. Захочет – пусть прыгает из окна. Окно я приметил снизу.

Я подошел к Закату, нащупал в кармане брюк бугорок – связку ключей от машины – и осторожно, чтобы не свалить труп со стула, вытащил ее. Больше ничего трогать не стал.

Бросил взгляд на Маддера – его пальцы побелели как снег. Спустившись по узким ступеням, я вышел на крыльцо, обогнул дом и сел в старый автомобиль под навесом. Ключ из связки подошел к зажиганию.

Машина долго не заводилась, и на дорогу я выруливал долго. В доме стояла тишина. Высокие сосны равнодушно шумели кронами, холодные, бесчувственные солнечные лучи мелькали в просветах сучьев.

Выжимая из машины все, я вернулся на Кэпитол-уэй, миновал площадь, гостиницу «Сноквалми» и свернул на мост – к Вестпорту и Тихому океану.

9

Спустя час быстрой езды по заросшей тощей растительностью местности (с тремя остановками – залить воды в радиатор) я различил сквозь хлопанье мотора шум прибоя. Широкое белое шоссе с желтой полосой посередине огибало подножие холма. Вдали в сиянии океана виднелось скопление домов. Тут дорога делала поворот. Указатель со стрелкой налево – в противоположную сторону от домов – сообщал: «Вестпорт – девять миль». Я пересек ржавый консольный мост и оказался в стране согнутых ветром яблоневых садов.

Спустя еще двадцать минут я въехал в Вестпорт – песчаную отмель с горсткой домов. Отмель заканчивалась узкой дамбой, а за ней виднелись лодки с приспущенными парусами, канал с бакенами и длинная извилистая линия прибоя.

За отмелью через океан лежала Япония. Отмель была последним форпостом побережья, самой западной точкой материковой части Соединенных Штатов. Тихая гавань для бывшего арестанта, решившего припрятать пару жемчужин размером с картофелины. Если, конечно, у него не осталось врагов.

Я остановился перед домом с вывеской: «Завтраки, обеды, чай». Веснушчатый коротышка с кроличьим лицом грозно махал граблями на черных кур. Куры отступать не собирались. Мотор в последний раз фыркнул и заглох. Малый обернулся на звук.

Я вышел из машины, открыл плетеную калитку и показал рукой на вывеску:

– Как насчет ланча?

Коротышка швырнул грабли в кур, вытер руки о штаны и недовольно прищурился.

– Это к жене! – буркнул он. – Яичница с ветчиной – на большее не рассчитывайте.

– То, что нужно, – сказал я.

Внутри было три стола, покрытые цветной клеенкой, несколько хромолитографий висело на стене, модель корабля с полной оснасткой внутри прозрачной бутылки стояла на полке. Я сел за стол, хозяин вышел, и вскоре с кухни донеслось недовольное бурчание и шипение ветчины. Вернувшись, он положил передо мной приборы и накрыл клеенку бумажной салфеткой.

– Не рановато для яблочного бренди? – шепнул он.

Я заверил его, что для яблочного бренди в самый раз. Он снова скрылся на кухне и вернулся со стаканами и бутылью чистой янтарной жидкости. Усевшись напротив, коротышка разлил бренди по стаканам. Глубокий баритон на кухне выводил «Хлою» под шипение ветчины.