– Ничего не говори, дай мне сказать, – начал я. – Он умер от шока. Кто-то сжег ему ступни утюгом. Не твоим – я проверил. Думаю, он не успел ничего выболтать. Во рту у него был кляп. Скажу честно, я не думал, что все так обернется. Если Мелочовщик проговорился, ловить нам нечего, да и на месте Сайпа я бы забеспокоился – если, конечно, не я доберусь до него первым. Такие ребята не остановятся ни перед чем. Но если коротышка не раскололся, время еще есть.

Она отвернулась и посмотрела на вращающуюся дверь вестибюля.

– Что мне теперь сделать? – выдохнула она.

Я бросил ключ в сигарный ящик. Длинные пальцы Кэти осторожно выудили его оттуда.

– Дома тебя ждет труп. Запомни, ты ничего не знаешь. Ни про жемчужины, ни про меня. Они проверят его отпечатки и решат, что кто-то поквитался с Мелочовщиком за давние делишки.

Я открыл пачку, закурил и покосился на Кэти. Она не сдвинулась с места ни на дюйм.

– Справишься? Если нет, скажи сразу.

– Справлюсь. – Ее брови поползли вверх. – Я что, похожа на истязательницу?

– Ты вышла замуж за жулика.

Она вспыхнула, чего я и добивался.

– Он не жулик, а болван! Никто не скажет обо мне худого слова, спроси хоть в полиции!

– Ладно, так-то лучше. Мы не в ответе за убийство, но, если не будем держать язык за зубами, плакали наши денежки.

– Черта с два я проболтаюсь! – живо откликнулась Кэти и всхлипнула. – Бедный, бедный коротышка.

Я похлопал ее по руке, состроил самую жалобную гримасу, на которую был способен, и вышел.

3

Страховая компания «Доверие» занимала три невзрачные комнатенки в Грас-билдинг. Фирма с таким оборотом могла позволить себе содержать неряшливый офис.

Управляющий по фамилии Лютин, лысый мужчина средних лет со спокойными глазами и тонкими пальцами, поглаживал пятнистую сигару. Сидя за большим столом, он благодушно разглядывал мой подбородок.

– Марлоу? Как же, наслышан. – Он пальчиком дотронулся до моей визитки. – С чем пожаловали?

Я повертел в руках сигарету и понизил голос:

– Помните дело Линдера?

Улыбка поблекла.

– Такое забудешь! Компании оно обошлось в сто пятьдесят тысяч. Я был тогда зеленым и самоуверенным оценщиком.

– У меня есть идея. Возможно, дельце и не выгорит, но попробовать стоит. Вознаграждение в двадцать пять тысяч по-прежнему в силе?

– Двадцать, Марлоу, – хмыкнул Лютин. – Пять причитается нам. Не тратьте время зря.

– Это мое дело. Двадцать так двадцать. На вас можно рассчитывать?

– Что вы имеете в виду?

– Рекомендательное письмо для вашего филиала в другом штате или для местных властей, если будут не слишком сговорчивы.

– В каком штате?

Я улыбнулся. Постукивая сигарой по краю пепельницы, Лютин послал мне в ответ такую же фальшивую улыбочку.

– Никаких писем. Нью-Йорк этого не одобрит. Сами наводите справки. Можете рассчитывать только на негласное сотрудничество. И двадцать тысяч, если вам повезет. Хотя вряд ли.

Я закурил и откинулся на спинку кресла, выпустив в потолок облако дыма.

– Почему бы нет? Жемчужин так и не нашли. Однако они существуют.

– Еще как существуют. И принадлежат нам. Только нельзя зарыть двести кусков, а через двадцать лет просто взять и выкопать.

– Почему бы не попробовать?

Лютин стряхнул пепел с сигары и посмотрел мне в глаза:

– Ваша наглость мне по душе, даже если у вас не все дома. Мы – организация влиятельная. Допустим, я установлю за вами слежку. Что будете делать?

– Куда мне тягаться с вами? Но слежку я замечу, опыт имеется. Мне останется только рассказать все полиции и со спокойной совестью отчалить.

– Полиции? Зачем?

Я подался вперед:

– Потому что малого, у которого была наводка на камешки, сегодня пришили.

– Ничего себе! – Лютин потер переносицу.

– Я к этому непричастен.

Мы помолчали.

– Никакого письма вам не нужно, – наконец сказал Лютин. – А после того, что вы рассказали, вы его точно не получите.

Я встал, усмехнулся и направился к двери. Неожиданно Лютин вскочил, обежал стол и вцепился мне в рукав:

– Стойте! Вы точно спятили, но, если вам улыбнется удача, не забудьте про нас. В нашем бизнесе без рекламы никуда.

– Черт, за кого вы меня принимаете? – прорычал я.

– Двадцать пять тысяч – неплохие деньги.

– Еще недавно было двадцать.

– Двадцать пять. И все равно вы спятили. У Сайпа никогда не было этих жемчужин. Иначе мы давно бы с ним договорились.

– Ладно, вас не переубедить.

Самодовольно ухмыляясь, мы пожали руки, понимая, что едва ли сумеем обвести друг друга вокруг пальца, но почему бы не попробовать?

В пятнадцать минут пятого я вернулся в контору, пропустил пару глотков, набил трубку и погрузился в размышления.

Зазвонил телефон.

– Марлоу? – строго спросил незнакомый женский голос.

– Он самый.

– Советую повидаться с Рашем Маддером. Слыхали о таком?

– Нет, – соврал я. – А должен?

На том конце провода послышался неприятный дребезжащий смешок:

– Если история про паленые пятки вам еще интересна…

В трубке раздались гудки. Я зажег спичку, да так и замер, уставившись в стену перед собой, пока пламя не обожгло пальцев.

Раш Маддер был юристом, который подвизался на грязных делишках, считаясь специалистом по фальшивым алиби и прочим дурнопахнущим, но хорошо оплачиваемым трюкам. Вот только я ни разу не слышал, чтобы он поджаривал кому-нибудь пятки.

4

Рабочий день на Спринг-стрит приближался к концу. Такси уныло тащились вдоль тротуаров, стенографистки считали секунды, трамваи безнадежно вязли в пробках, а регулировщики не разрешали правый поворот, разрешенный во всякое другое время суток.

За узким фасадом Куорн-билдинг цвета сухой горчицы прямо на входе стояла витрина со вставными зубами. Указатель сообщал имена дантистов, лечащих без боли, специалистов, готовых выучить вас на письмоношу, имена без названий контор, конторы без имен. Юрист Раш Маддер занимал офис под номером шестьсот девятнадцать.

Я поднялся в тряском лифте, больше напоминавшем загаженную плевательницу, миновал провонявший окурками коридор и взялся за ручку матовой стеклянной двери. Дверь не поддалась. Я постучался.

За мутным стеклом возникла тень, и дверь со скрипом отворилась. Передо мной возник толстоватый мужчина с мягким округлым подбородком, насупленными черными бровями, жирной кожей и тоненькими усиками а-ля Чарли Чен[23], которые ему не шли, расширяя и без того упитанную физиономию.

Он протянул два желтых от никотина пальца:

– Неужто старый волк пожаловал? Сыщик, который ничего не забывает. Марлоу, если не ошибаюсь?

Я вошел и подождал, пока дверь со скрипом закрылась. Коричневый линолеум на полу, письменный стол с откидной крышкой, большой зеленый сейф – в смысле огнеупорности выглядевший не надежнее бумажного пакета, – два картотечных шкафа, три кресла, встроенный гардероб и умывальник в углу.

– Присаживайтесь, рад видеть, – сказал Маддер, обошел стол, подложил на кресло упавшую подушку, уселся сверху. – Как мило, что заскочили. По делу?

Я сел, вставил сигарету между зубами и взглянул на него. Я ничего не сказал, просто смотрел, как под моим взглядом он начал потеть, причем сначала увлажнились волосы. Маддер схватил карандаш и что-то черкнул в блокноте, метнул в меня взгляд, снова опустил глаза и мягко спросил, обращаясь к блокноту:

– И что вы решили?

– Насчет чего?

Он по-прежнему избегал моего взгляда.

– Насчет одного дельца, которое могли бы обтяпать вместе. Я про жемчуг.

– А что за дамочка?

– Какая дамочка?

Он старательно отводил глаза.

– Та, что мне звонила.

– Вам кто-то звонил?

Я потянулся к старомодному телефонному аппарату и стал медленно набирать номер полиции. Не сомневаюсь, этот номер юрист знал как свои пять пальцев.

Маддер перегнулся через стол и нажал на рычаг.

– Что-то ты больно прыток, – обиженно заявил он. – Зачем нам легавые?

– Они хотят с тобой поговорить, – протянул я. – Расспросить о парне с обожженными ступнями.

– Зачем ты так? – Маддер рванул воротничок, внезапно ставший тесным.

– Ты первый начал. И если думаешь, что нашел дурачка, то сильно ошибаешься.

Маддер открыл плоский портсигар и губами втянул сигарету с таким звуком, словно на пол шлепнулись рыбьи потроха. Его руки дрожали.

– Как скажешь, – прохрипел он. – Не заводись только.

– А нечего мне зубы заговаривать! – рявкнул я. – Говори по делу. Вряд ли мы договоримся, я за грязную работу не берусь, но готов тебя выслушать.

Он спокойно кивнул, понимая, что я блефую, выпустил кольцо дыма и уставился на него.

– Ладно, дурачком я и сам умею прикидываться. Нам все известно. Кэрол видела, как ты вошел и вышел из дома, только в полицию заявлять не стала.

– Кэрол?

– Кэрол Донован. Моя подруга. Это она тебе звонила.

Я кивнул:

– Валяй дальше.

Маддер молчал, просто сидел и глядел на меня с глуповатым выражением на лице.