Рэймонд Чандлер - Неприятности – мое ремесло

Видаури кивнул. Пепел упал с кончика его сигареты. Актер рассеянно посмотрел вниз и снова кивнул.

– На Полуденной не часто встретишь белую девушку. Эта пряталась в подворотне. Большой «дюзенберг» выехал из-за угла, потушил фары, а потом из окна выпали ваши деньги. Бедняжка была напугана, и я пошел за ними вместо нее.

– Она не похожа на воровку, – мягко заметил Видаури, не глядя на девушку. – Вы рассказали о ней полиции? Хотя вряд ли, иначе вы не пришли бы ко мне.

Пит Энглич покачал головой, пожевал резинку.

– При чем тут полиция? Еще чего! Отказаться от такого куша? Мы пришли за своей долей.

Видаури вздрогнул, но взял себя в руки. Лицо актера помрачнело. Он спокойно вытащил и кармана смокинга пистолет, положил его на колено, подался вперед и улыбнулся.

– Шантажисты всегда меня забавляли, – заметил он. – О какой доле вы говорите и что собираетесь продавать?

Пит Энглич задумчиво смотрел на ствол в руках Видаури, челюсти мерно перемалывали жевательную резинку, глаза были спокойны.

– Молчание, больше ничего, – ответил Пит Энглич.

Видаури сжал пистолет:

– А ну говори, да поживее! Я не люблю молчания.

– Никто не угрожал плеснуть тебе в лицо кислотой, Видаури. Никто не вымогал у тебя денег. Ты придумал все это ради рекламы. – Пит откинулся на спинку кресла.

Видаури смотрел за плечо Питу. На губах показалась улыбка, но лицо одеревенело.

Из боковой двери в гостиную тихо вошел Ловчила Вальц с «сэвиджем» в руке. Невидимый для Пита и девушки, Ловчила беззвучно ступал по ковру.

– Чистая липа, – продолжил Пит. – Догадаться было несложно. Вы ловко провернули дельце – пока не вмешался я. Девушка работала в клубе Ловчилы Вальца. Беззащитная и запуганная, она прекрасно подходила на роль подсадной утки. Вы знали о полицейской засаде. Если бы Мини рассказала в полиции о Вальце, он рассмеялся бы полицейским в лицо. Ради чего ему связываться с такой размазней? Заведение Ловчилы процветает, да и сами посудите, разве такой прожженный мошенник отправил бы на дело непрофессионалку? Копы наверняка купились бы на его ложь, а вы сделали бы широкий жест и не стали заявлять на девушку, даже если бы она не проговорилась про Вальца. В любом случае внимание газетчиков было вам обеспечено. А вам без этого никак. Вы теряете популярность, Видаури, сами знаете. Проще заплатить Вальцу – и реклама обеспечена. Скажете, выдумки? Тогда почему это дело расследуют не федералы? Эти ребята копали бы до конца, пока не вывели бы вас на чистую воду, – и вы со своим сообщником оказались бы за решеткой. Местные полицейские давно мух не ловят, они привыкли к киношным трюкам – только зевнут и перевернутся на другой бок.

Вальц преодолел уже половину комнаты. Видаури не смотрел на него, он не сводил глаз с девушки, гипнотизируя ее своей мягкой улыбкой.

– Однако после моего вмешательства дела приняли иной оборот, – продолжил Пит. – Я пришел в клуб «Джаггернаут» и поговорил с девушкой. Вальц пригласил нас в кабинет, где его черный громила чуть меня не задушил. Очнулся я в квартире с трупом, причем незнакомую мне чернокожую девицу застрелили из моего оружия. «Кольт» валялся на полу, от меня разило джином, а полицейские машины уже мигали из-за угла. Мисс Плата к тому времени запихнули в бордель на Полуденной. А знаете, ради чего все эти хлопоты? Дело в том, Видаури, что Вальц решил раздеть вас до нитки, выжать из вас все до последнего доллара. Его покровительство и внимание газетчиков обошлись бы вам недешево.

Ловчила Вальц был уже за спиной Пита. Внезапно Видаури резко встал. Дуло его пистолета уперлось Энгличу в грудь.

– Он твой, Вальц. Это дельце не по мне, – проговорил актер дрожащим старческим голосом.

Пит Энглич не обернулся. Его лицо напоминало лицо деревянного индейца.

Теперь ему в спину упиралось еще одно дуло. Вальц, улыбаясь, смотрел на Видаури через плечо Пита.

– Ты придурок, Пит, – сказал он сухо. – Наломал столько дров, что впору забиться в угол и отсидеться, но ты полез напролом.

Видаури качнулся в сторону и выпрямил ноги. Красивое лицо приобрело странный зеленоватый оттенок, а в глазах появился тусклый болезненный блеск.

Мини Плата не сводила широко распахнутых глаз с Ловчилы Вальца. В них застыл тошный ужас.

– Глупо убивать его здесь, Видаури, – сказал Вальц. – Надевай шляпу.

Видаури едва заметно кивнул, словно боялся двигать головой.

– А что с девушкой? – прошептал он.

Вальц хмыкнул, покачал головой и сильнее вдавил дуло в спину Энгличу.

Видаури сместился в сторону еще немного и уперся ногами в пол. В руке он по-прежнему сжимал пистолет, уже не целясь.

На несколько мгновений актер закрыл глаза, затем широко раскрыл их и медленно проговорил:

– Теперь я вижу, что все было подстроено. Голливуд бесстыдством не удивишь, только я уже не гожусь для таких делишек, Вальц. Я не думал, что зайдет так далеко, не собирался причинять никому вред, тем более убивать. Опусти пушку, Вальц, и убирайся.

Ловчила Вальц покачал головой, напряженно улыбнулся и отступил немного вбок, отведя «сэвидж» в сторону.

– Колода сдана, – сказал он холодно. – Ты сам ее сдал. Поздно отступать.

Видаури тяжело вздохнул, и вдруг стало видно, что он одинок и уже немолод.

– Нет, – сказал он тихо, – я пас. Это будет мой последний выход. Пусть мне не всегда хватало вкуса, но свою сцену я не уступлю никому. Убери оружие, Вальц. На выход.

Лицо Ловчилы стало жестким, а глаза обессмыслились – холодные и черствые глаза убийцы. Он еще немного переместил «сэвидж» в сторону.

– А ну-ка, надевай шляпу, Видаури, – произнес он четко.

– Прости, – сказал актер и выстрелил.

Пистолет его противника выстрелил одновременно. Видаури пошатнулся, но устоял на ногах, пристально посмотрел на Вальца и произнес:

– Новичкам везет.

Пит Энглич выхватил «кольт», но в нем уже не было нужды. Ловчила Вальц медленно завалился на бок, щека и багровый нос в прожилках вдавились в густой ворс ковра. Ловчила дернул левой рукой, в горле что-то булькнуло – и он затих.

Пит ногой отшвырнул «сэвидж» подальше от скорчившегося тела.

– Готов? – вяло спросил Видаури.

В ответ Пит только хмыкнул. Он смотрел на девушку. Мини вжалась спиной в столик, приложив руку ко рту, – живое воплощение киношного ужаса, банального до глупости.

Пит перевел взгляд на актера.

– Новичкам везет, это верно, – буркнул он кисло. – Только не думайте, что вы его раскусили. Вальц снова блефовал. Хотел еще глубже втравить вас в свои делишки. Он не стал бы в меня стрелять – как-никак я был его алиби в убийстве.

– Простите, простите… – пробормотал Видаури. Внезапно он опустился в кресло, откинулся на спинку и сомкнул веки.

– Боже, как он красив! – вырвалось у Мини Платы. – Как храбр!

Правой рукой Видаури сжал левое плечо, кровь сочилась между пальцами. Девушка вскрикнула.

Пит Энглич оглянулся. Коротышка-японец медленно встал на ноги у дальней стены гостиной. Пит посмотрел на Видаури и медленно, словно нехотя, произнес:

– У мисс Платы есть родные в Сан-Франциско. Отправьте ее туда с небольшим вознаграждением: она заслужила. Именно мисс Плата навела меня на Вальца. Я сказал ему, что вы что-то замышляете, и он явился сюда разбираться. Бандиты все одинаковые. И пусть копы хихикают над ними, но суть от этого не меняется. Кстати, они тоже не откажутся от рекламы. А про ваши фокусы мы просто забудем. Идет?

Видаури открыл глаза и слабо пробормотал:

– Вы так добры, я вам бесконечно признателен…

Его голова поникла.

– Он потерял сознание! – воскликнула девушка.

– Очнется, никуда не денется, – сказал Пит. – Один нежный поцелуй – и будет как новенький. Да и тебе найдется, о чем вспомнить в старости.

Пит Энглич сжал зубы, подошел к телефону и снял трубку.

Весь день я промаялся, не зная, чем себя занять. Горячий порывистый ветер вдувал в окно сажу из трубы гостиницы «Мэншн-Хаус», стоявшей через дорогу, и черная маслянистая пыль медленно засыпала зеркальную поверхность стола.

Я уже было подумывал о ланче, как в дверях возникла Кэти Хорн.

Жизнь не баловала Кэти. Высокая блондинка не первой молодости с печальными глазами, когда-то она работала в полиции, но оттуда пришлось уйти, когда Кэти вышла замуж за мелкого жулика Джонни Хорна. Кэти надеялась сделать из Джонни человека, но не слишком преуспела и сейчас ждала выхода Джонни из тюрьмы, чтобы с новыми силами взяться за его перевоспитание.

Сидя в сигаретном киоске в холле гостиницы, Кэти смотрела, как мимо, посасывая косячки, снуют мошенники и проходимцы. Иногда она ссужала им долларов десять, чтобы те могли убраться из города. Жалостливая была бабенка Кэти Хорн.

Она села, выудила из большой блестящей сумки пачку сигарет, прикурила от настольной зажигалки и, сморщив нос, выпустила облачко дыма.

– Слыхал о жемчужинах Линдера? – спросила она. – Надо же, синий сержевый, костюмчик-то шикарный! Судя по тому, как ты вырядился, денег у тебя в банке куры не клюют.

– Мимо, – спокойно ответил я. – Ты умудрилась дважды попасть пальцем в небо. Я ничего не знаю о жемчужинах Линдера, и на счету у меня пусто.

– Значит, не откажешься заработать двадцать пять кусков.