– Имлей баллотируется по списку Мастерса – Ааге. Сорокалетний живчик, крутит шашни с девицей из ночного клуба, некоей Стеллой Ля Мот. Любовников засняли вместе, голых и пьяных. Фотографии лежали у Донни в столе. В его ежедневнике осталась запись о встрече с Имлеем в четверть первого. Возможно, они поругались и этот Имлей застрелил Донни.

– Ты нашел фотографии, Сэм? – тихо спросила она.

Делагерра криво усмехнулся и покачал головой:

– Уж я бы сообразил, куда их выкинуть. Их нашел комиссар Дрю. После того, как меня отстранили от расследования.

Она вскинула голову. Синие глаза расширились.

– Отстранили? Тебя, друга Донни?

– Не принимай близко к сердцу, Белл. Я коп и подчиняюсь приказам.

Она не ответила и больше на него не смотрела.

После паузы Делагерра сказал:

– Мне нужны ключи от вашего домика на Пумьем озере. Поищу улики. Донни встречался там с разным народом.

На лице Белл отразилось презрение, а голос стал суше:

– Я принесу, только ты там ничего не найдешь. Если ты решил помочь им смешать Донни с грязью, они найдут способ обелить этого Имлея.

Делагерра усмехнулся, покачал головой. В его глазах затаилась глубокая печаль.

– Не болтай глупостей, детка. Скорее я сдам свою бляху.

– Понятно.

Она вышла из комнаты, а Делагерра в ожидании ее возвращения сел, глядя в стену пустым взглядом. На лице была написана обида. Он тихо выругался.

Вернувшись, Белл подошла к нему и протянула руку. Звякнул ключ.

– Ключи, легавый.

Делагерра встал, положил ключи в карман. Его лицо окаменело. Белл Марр подошла к столу, ее ногти с треском рванули целлофан с сигаретной пачки. Не глядя на него, она повторила:

– Только время зря потратишь. Раз уж вы можете предъявить ему только попытку шантажа…

Делагерра медленно выдохнул, постоял немного и повернулся к двери.

– Мне пора, – мягко промолвил он тоном, который прозвучал почти оскорбительно, словно день был самым обычным, словно никого не убили.

В дверях он обернулся:

– Я загляну, когда вернусь. Надеюсь, тебе полегчает.

Она не ответила, не сдвинулась с места, сжимая в руке незажженную сигарету.

– Послушай, Белл… – сказал Делагерра. – Мы с Донни были как братья. Говорили, у вас не все шло гладко, и я счастлив услышать, что это досужий треп. Ты злишься, Белл, но я не заслужил твоего гнева.

Делагерра подождал еще немного, глядя на ее безответную спину, и, ничего не дождавшись, вышел вон.

4

Узкая каменистая тропа вилась вниз с холма и огибала его подножие. Между верхушками сосен проглядывали крыши домиков. Делагерра оставил пыльный «кадиллак» под навесом, врезанным прямо в склон, и начал спускаться к воде.

Озеро глубокого синего цвета было, однако, довольно мелким. Два-три каноэ скользили по водной глади, из-за поворота доносилось рычание моторки. Ступая по еловым иглам, Делагерра продрался сквозь густой подлесок, обогнул пень и пересек грубоватый мостик.

Стоящий на отшибе, нежилого вида домик построили из полукруглых бревен, широкое крыльцо выходило на озеро. Одним углом крыльцо упиралось в камень, под который тек ручей. Весной камень полностью покрывала вода.

Делагерра взошел по деревянным ступеням, вытащил ключ, отпер тяжелую дверь и какое-то время стоял на крыльце, раскуривая сигарету. По сравнению с городом здесь было очень тихо и свежо. Горная сойка сидела на пне и чистила перышки. Кто-то невидимый пощипывал струны укулеле. Делагерра вошел в дом.

Пыльные рога на стене, большой деревянный стол, заваленный журналами, старомодный приемник на батарейках, патефон и стопка грампластинок. На столе стояли два грязных стакана, у громадного каменного очага – ополовиненная бутылка скотча. Выше по склону заурчал и снова стих мотор. Делагерра вздохнул.

– Заглох, – хмуро буркнул он.

Чего ради он сюда притащился? Донеган Марр не стал бы хранить в горном домике ничего важного.

Он заглянул в обе спальни: в одной простыни на кровати были сбиты, в другой – аккуратно застелены. Поперек кровати лежала женская пижама кричащей расцветки, явно не принадлежавшая Белл Марр.

Сзади располагалась кухня с газовой и дровяной плитами. Вторым ключом Делагерра отпер заднюю дверь и вышел на низкое – почти вровень с землей – крыльцо. Рядом высилась аккуратная поленница, из которой торчал двухрезцовый топор.

И тут Делагерра заметил мух.

Дощатая дорожка привела его к дровяному сараю. Сквозь листву дорожку пятнали солнечные лучи. Рой мух кружил над чем-то бурым и липким. Делагерра наклонился, вытянул руку, дотронулся до липкого пятна, поднес палец к носу. Его лицо окаменело.

Рядом с сараем виднелось еще одно пятно. Делагерра нашел подходящий ключ и распахнул дверь.

Внутри неряшливой грудой валялись непиленые дрова. Делагерра начал перекидывать большие чурки в сторону, и вскоре под ними показались чьи-то лодыжки в хлопчатобумажных носках. Делагерра за ноги вытащил труп.

Убитый был строен, среднего роста, в ладно скроенном пиджаке в рубчик. Маленькие тщательно начищенные туфли успели запылиться. Лица у трупа почти не было: кто-то разнес его сильнейшим ударом. Кровь и мозги в раскроенном черепе смешались с седеющими волосами на макушке.

Делагерра выпрямился и бросился в дом. Схватив со стола початую бутылку скотча, он выдернул пробку, отхлебнул прямо из горла, подождал, отхлебнул еще.

– Уф! – выдохнул он громко и вздрогнул, когда виски хлестнул по нервам.

Вернувшись в сарай, испанец склонился над мертвым. Вдали снова заурчал мотор. Делагерра прислушался. Звук затих. Он с отвращением вывернул карманы убитого. Пусто. Один карман со штампом химчистки срезали. Портновскую метку во внутреннем кармане выдрали с мясом.

Покойник успел окоченеть, но был мертв не более суток. Кровь на лице свернулась, но не засохла.

Некоторое время Делагерра сидел на корточках над трупом, разглядывая сияющую гладь Пумьего озера и вслушиваясь в плеск весел. Безуспешно поискал среди бревен полено со следами крови. Через дом вышел на широкое крыльцо и всмотрелся в большие плоские камни, устилавшие дно ручья.

– Теперь ясно, – пробормотал он про себя.

Над двумя камнями кружились мухи, которых он не приметил сразу. Если упасть вниз с тридцати футов, легко раскроить череп о камни.

Делагерра уселся в большое плетеное кресло и некоторое время молча курил. Мысли блуждали далеко, черные глаза смотрели рассеянно, в уголках губ затаилась жесткая, несколько сардоническая усмешка.

Затем он втащил труп в сарай и прикрыл дровами. Запер дом и сарай, поднялся по крутой тропинке к дороге, где оставил машину.

На часах было шесть вечера, солнце еще не село.

5

Барной стойкой в придорожной пивной служил старый прилавок. Напротив прилавка стояли низкие стулья. Делагерра сидел на ближнем к двери, разглядывая пену, осевшую на стенках бокала. Заправлял в заведении смуглый заика в комбинезоне, с застенчивым взглядом и сальными волосами.

– Еще с-с-стакан, мистер?

Делагерра покачал головой и встал.

– Подделка твое пиво, сынок, – заметил он печально. – Пресное, как придорожная шлюха.

– «П-п-портола брю», мистер. С-с-считается лучшим.

– Скорее худшим. Или бери, или не получишь лицензию, сынок.

Делагерра подошел к стеклянной двери и выглянул на улицу. Поперек залитого солнцем шоссе залегли длинные тени. На огороженной белыми столбиками площадке стояли две машины: старый «кадиллак» Делагерры и пыльный, видавший виды «форд». Высокий худой мужчина в хаки пристально разглядывал «кадиллак» испанца.

Делагерра вытащил трубку, не торопясь набил ее табаком из кисета, швырнул спичку в угол. Внезапно что-то заставило его всмотреться в стеклянную дверь.

Высокий худой незнакомец откинул матерчатый тент и разглядывал то, что лежало на заднем сиденье.

Делагерра мягко открыл дверь и небрежной походкой пересек шоссе. Каучуковые подошвы скрипели по гравию, но незнакомец не обернулся. Делагерра остановился у него за спиной.

– Я тебя еще на дороге приметил, – лениво протянул он. – Что-то не так?

Высокий незнакомец неторопливо обернулся. У него было хмурое вытянутое лицо и глаза цвета водорослей. Левая рука лежала на бедре, из кобуры рукоятью вверх торчал револьвер.

Он смерил испанца взглядом и ухмыльнулся:

– Твоя развалюха?

– А сам как думаешь?

Высокий отвел полу куртки, демонстрируя бронзовую бляху в кармане:

– Я думаю, что я егерь округа Толука, мистер, и что сезон охоты на оленей еще не открыт, а охота на самок запрещена в любой сезон.

Делагерра посмотрел вниз. На заднем сиденье его автомобиля, рядом с винтовкой, лежал труп молодой оленихи. Помутневшие добрые глаза смотрели на него с мягкой укоризной, на тонкой шее запеклась кровь.

– Ловко, – мягко заметил Делагерра вслух.

– Есть охотничья лицензия?

– Я не охочусь.

– Рассказывай. А винтовка зачем?

– Я полицейский.

– Может, у тебя и бляха имеется?

– Может, имеется.

Делагерра вытащил значок из нагрудного кармана, провел им по рукаву и положил на ладонь.

Егерь облизал губы.