Отыскав Касл-роуд, они поехали по ней в сторону гор. Через несколько минут показался каменный дом.

Тот стоял в стороне от дороги на пустыре. По всей видимости, когда-то это была лужайка, но теперь ее засыпало песком и мелкой галькой, среди которой попадались крупные булыжники. Дорога сворачивала к дому под прямым углом, а за домом заканчивалась ровной бетонной площадкой, наполовину разрушенной наводнением, случившимся в первый день 1934 года.

Сразу за этой площадкой начиналась вымытая наводнением котловина, поросшая кустарником и усеянная огромными валунами. На самом краю росло дерево с наполовину обнаженными корнями, нависшими над котловиной.

Никки остановил машину, потушил фары, вытащил из кармашка на дверце большой никелированный фонарь и передал де Рузу.

Де Руз вышел из машины, постоял несколько секунд, одной рукой придерживая дверь, а другой сжимая фонарь. Затем достал пистолет из кармана плаща и опустил руку с оружием.

– Похоже, мы зря теряем время, – произнес он. – Тут никого нет.

Он посмотрел на Заппарти, насмешливо улыбнулся и зашагал по песчаным волнам к дому. Принесенный наводнением песок удерживал переднюю дверь в полуоткрытом состоянии. Де Руз направился к углу дома, стараясь по возможности держаться подальше от двери. Он шел вдоль боковой стены, поглядывая на заколоченные досками окна, сквозь которые не пробивался ни один лучик света.

За домом обнаружился бывший курятник. Груда проржавевшего хлама в покосившемся гараже – это все, что осталось от семейного седана. Черный ход тоже оказался заколочен. Де Руз стоял под дождем, размышляя, почему открыта парадная дверь. Потом вспомнил, что несколько месяцев назад случилось еще одно наводнение, правда не такое сильное. Наверное, вода поднялась достаточно высоко и ее напор открыл дверь с той стороны дома, которая была обращена к горам.

На соседних участках виднелись два оштукатуренных дома, тоже заброшенные. Чуть дальше от вымытой наводнением котловины, выше по склону холма, светилось одинокое окно. Единственный огонек во всей округе.

Де Руз вернулся к парадному входу, проскользнул в приоткрытую дверь и замер, прислушиваясь. Выдержав довольно длинную паузу, он включил фонарь.

В доме не пахло жильем. Запах тут был точно такой же, как на улице. Первая комната оказалась пустой – только песок на полу, обломки мебели и пятна от картин на стенах, выше темной линии, указывающей на уровень, где остановилась вода.

Через короткий коридор де Руз попал в кухню. В том месте, где раньше стояла раковина, в полу зияла дыра, в которую провалилась ржавая кухонная плита. Из кухни он прошел в спальню. Во всем доме было абсолютно тихо – ни шороха, ни звука.

На полу квадратной темной спальни лежал жесткий от засохшей грязи ковер. С проржавевшей сетки металлической кровати свисал матрас, весь в пятнах от воды.

Из-под кровати торчали ноги.

Большие ноги, обутые в грубые красновато-коричневые башмаки. Пурпурные носки с серыми стрелками. Над носками виднелись брюки в черно-белую клетку.

Де Руз замер, водя лучом фонаря по торчавшим из-под кровати ногам. Затем поставил фонарь на пол – вертикально, чтобы отраженный от потолка луч немного осветил всю комнату.

Сбросив матрас, де Руз нагнулся и дотронулся до руки лежавшего под кроватью человека. Холодная как лед. Тогда он ухватил мертвеца за лодыжки и потянул, но человек был большой и тяжелый.

Похоже, легче поднять и переставить кровать.

10

Заппарти откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и немного повернул голову. Глаза его были крепко зажмурены, и он старался держать голову так, чтобы свет мощного фонаря не проникал сквозь веки.

Никки поднес фонарь к его лицу и попеременно включал и выключал свет, придерживаясь определенного ритма.

Де Руз стоял у открытой дверцы машины, поставив ногу на подножку, и смотрел вдаль сквозь пелену дождя. У темной линии горизонта слабо мерцали посадочные огни аэропорта.

– Никогда не знаешь, кто на чем сломается, – небрежно заметил Никки. – Я видел, как один парень раскололся от того, что коп прижал ноготь к ямочке на его подбородке.

– Этот покрепче. – Де Руз негромко рассмеялся. – Боюсь, фонариком тут не обойдешься.

– Возможно. – Никки выключил фонарь. – Только не хочется руки марать.

Заппарти поднес ладони к лицу, затем медленно опустил и начал говорить. Он говорил монотонным голосом и не открывал глаз, словно боялся света фонаря:

– Похищение организовал Паризи. Я ничего не знал до самого последнего момента. Примерно месяц назад он вломился ко мне с двумя громилами. Он откуда-то узнал, что Кэндлис вытряс из меня двадцать пять кусков, обещая снять с моего сводного брата обвинение в убийстве, а потом сдал парня. Я Паризи этого не рассказывал. До сегодняшнего дня я даже не подозревал, что он в курсе. Он явился в клуб часов в семь или чуть позже и заявил: «Мы взяли твоего дружка Хьюго Кэндлиса. Дело на сто тысяч, быстрый оборот. Тебе нужно только распределить выкуп тут, между столами, смешав с остальными деньгами. Деваться тебе некуда – получишь свою долю, а если будешь упрямиться, то дело повесят на тебя». Вот, собственно, и все. Паризи уселся у меня – ждал своих парней и грыз ногти. Сильно задергался, когда они не появились. Один раз выходил звонить к телефону в пивном зале.

Де Руз затянулся сигаретой, прикрывая ее ладонью.

– Кто был наводчиком и от кого ты узнал, что Кэндлис здесь?

– От Мопса. Но я не знал, что Кэндлис мертв.

Никки засмеялся и несколько раз щелкнул выключателем фонаря.

– Не выключай, – попросил де Руз.

Никки направил луч фонаря прямо в бледное лицо Заппарти. Тот поджал губы, потом вытянул их в трубочку. Затем на короткое время открыл глаза – безжизненные, как у дохлой рыбы.

– Тут чертовски холодно, – сказал Никки. – Как поступим с его высочеством?

– Отведем в дом и привяжем к Кэндлису. Пусть согреют друг друга. Утром вернемся и проверим, не появились ли у него свежие мысли.

Заппарти вздрогнул. В уголке ближнего к де Рузу глаза блеснуло что-то похожее на слезу.

– Ладно. Все спланировал я. Машина с газом – моя идея. Деньги меня не интересовали. Мне был нужен Кэндлис. Мертвый. Моего младшего брата повесили в Квентине в прошлую пятницу.

Заппарти умолк. Никки негромко выругался. Де Руз не пошевелился и не издал ни звука.

– Мэттик, шофер Кэндлиса, тоже был в деле. Он ненавидел хозяина. Он должен был сесть за руль поддельной машины, чтобы у Кэндлиса не возникло подозрений, а потом смыться. Но перед самым делом он вылакал слишком много виски. Паризи занервничал и приказал его убрать. Машину вел другой парень. Дождь оказался очень кстати.

– Уже лучше, Заппарти, но это еще не все, – сказал де Руз.

Заппарти передернул плечами, приоткрыл глаза и усмехнулся:

– Какого черта вам еще нужно? Блюдечко с голубой каемочкой?

– Хотелось бы знать, какая птичка напела вам про меня… Ладно. Сам разберусь.

Де Руз убрал ногу с подножки, швырнул окурок в темноту, захлопнул заднюю дверцу машины и устроился на переднем сиденье. Никки убрал фонарь, сел за руль и завел мотор.

– В ближайшее место, откуда можно вызвать такси, Никки, – попросил де Руз. – Потом покатаешься еще часок и позвонишь Фрэнси. Тогда тебе все расскажу.

Блондин медленно покачал головой:

– Ты отличный парень, Джонни, и ты мне нравишься. Но все это зашло слишком далеко. Я отвезу его в полицейское управление. Не забывай, что у меня дома где-то под грудой грязных рубашек валяется лицензия частного детектива.

– Дай мне один час, Никки. Всего час.

Машина спустилась с холма, пересекла автостраду Санленд и двинулась по склону другого холма в сторону Монтроза.

– Договорились, – после долгого молчания произнес Никки.

11

Часы в углу конторки портье в вестибюле Каса-де-Оро показывали двенадцать минут второго. Вестибюль был оформлен в старинном испанском стиле: черно-красные индейские циновки, кресла с кожаными подушками и кожаными кисточками по углам, серо-зеленые двери из оливкового дерева с массивными коваными петлями.

Худой щеголеватый портье с напомаженными светлыми усами и белокурыми, зачесанными назад волосами облокотился на конторку, бросил взгляд на часы и зевнул, постукивая отполированными ногтями по краешкам зубов.

Дверь с улицы открылась, впуская де Руза. Он снял шляпу, встряхнул, снова надел и сдвинул на глаза. Потом медленно обвел взглядом пустой вестибюль, подошел к конторке и похлопал по ней ладонью в перчатке:

– В каком бунгало Хьюго Кэндлис?

Портье был явно недоволен. Он посмотрел на часы, затем на де Руза.

– Двенадцать «С». О вас доложить? Время позднее… – Молодой человек надменно улыбнулся. Говорил он с легким акцентом.

– Нет.

Де Руз повернулся спиной к конторке и пошел к двери со стеклянным ромбом в центре. Такие двери часто встречаются в богатых частных домах.

Не успел он протянуть руку к двери, как за его спиной раздалось резкое дребезжание звонка.

Де Руз оглянулся и вернулся к конторке. Портье поспешно отдернул руку от кнопки.

– Прошу прощения, но это не какие-нибудь дешевые меблирашки.

Тон портье был саркастическим и враждебным.

На щеках де Руза проступили красные пятна. Он перегнулся через конторку, схватил портье за обшитый тесьмой лацкан пиджака и рывком притянул к себе, так что молодой человек навалился грудью на край конторки.