– Все тот же толстый симпатяга Тони.

– С чего бы мне меняться?

Веко у Тони дернулось, горло сжалось.

– Работа нравится?

– Работа как работа.

Эл снова тихо рассмеялся:

– Туго соображаешь, Тони, а я понимаю с полуслова. Ты дорожишь этой работой. Ладно. В твоем тихом отеле проживает одна дамочка, Ева Кресси. Тащи ее сюда, да поскорее.

– Что она натворила?

Верзила внимательно осмотрел улицу. Второй, в машине, закашлялся.

– Будет знать, с кем связываться. К ней нет претензий, но тебе неприятности ни к чему. Поэтому тащи ее сюда. За час управишься?

– А ты как думаешь? – ответил Тони бесстрастно.

Эл вытащил руку из кармана и легонько ткнул детектива в грудь:

– Я с тобой не шучу, толстый братишка. Выведи ее из отеля.

– Ладно, – равнодушно буркнул Тони.

Высокий отнял руку, вернулся к машине, открыл дверцу. Тощая тень скользнула внутрь. Он что-то сказал водителю и вернулся туда, где неподвижно стоял Тони, а в его бледных глазах отражались уличные огни.

– Тони, давай по-хорошему. Ты всегда был своим парнем.

Детектив молчал.

Эл наклонился к нему – длинная тень нависла над Тони, высокий ворот поднят до самых ушей.

– Дельце темное, Тони. Ребятам не понравится, но тебе, так и быть, расскажу. Эта Кресси была женой Джонни Рейлза. Два-три дня или неделю назад Джонни вышел из Квентина. Три года за непредумышленное убийство. Это она его туда упрятала. Джонни спьяну сбил какого-то старика и не остановился, а она была с ним. Девчонка настаивала, чтобы он сдался полиции, Джонни не послушался. А потом его замели.

– Плохо дело, – заметил Тони.

– Все кошерно, уж я-то знаю. Рейлз всех достал своим хвастовством, что, мол, девчонка его ждет не дождется, все прощено и забыто и он, как только выйдет, прямиком рванет к ней.

– А тебе он зачем? – Голос у Тони был хриплый, как наждачная бумага.

Эл рассмеялся:

– Ребята хотят с ним поговорить. Рейлз работал в заведении на Стрипе и вместе с товарищем обставил казино на пятьдесят кусков. Второй вернул деньги сразу, а Джонни до сих пор должен двадцать пять тысяч. Таких долгов не прощают.

Тони осмотрелся. Один из таксистов отшвырнул сигарету. Окурок прочертил дугу над крышей машины, упал на тротуар и рассыпался искрами. Тони прислушался к еле слышному урчанию мотора.

– Мне-то что, – наконец сказал он. – Забирай свою девчонку.

– Так-то, малыш, – закивал Эл, направляясь к машине. – Кстати, как здоровье мамаши?

– Не жалуется.

– Передай, что я о ней спрашивал.

– Мало ли кто о ком спрашивал.

Эл резко отвернулся и забрался в машину. Черный автомобиль лениво выполз на середину тротуара и дал задний ход. На миг фары осветили стену, и машина скрылась за углом. В ноздри Тони ударила вонь выхлопных газов. Он развернулся, вошел в отель и направился к музыкальной гостиной.

Радиоприемник что-то тихо бормотал, но рыжеволосая исчезла. Диван до сих пор хранил очертания ее тела. Тони провел по подушкам рукой. Еще теплые. Он выключил радио и задумчиво приложил ладонь к животу, вертя оттопыренным большим пальцем, затем вернулся к лифтам и остановился у декоративной кадки с белым песком. Портье хлопотал за стойкой. Стояла духота.

Над средней кабиной горела цифра «четырнадцать».

– Спать пошла, – пробормотал детектив.

Дверь каморки за лифтами открылась. Оттуда вышел маленький мексиканец, уже в цивильном, и искоса взглянул на Тони глазами цвета сушеного каштана.

– Спокойной ночи, босс.

– И тебе, – рассеянно ответил Тони.

Вытащив из нагрудного кармана сигару, он обнюхал ее, повертел в изящных пальцах, обнаружил разрыв сбоку, вздохнул и спрятал с глаз долой.

Раздался тихий сигнал, и стрелка на бронзовом циферблате пришла в движение. Ярко освещенная кабина коснулась пола. Дверь лифта раскрылась, и оттуда вышел швейцар Карл.

Он беспокойно взглянул на Тони и направился к нему, склонив голову набок, над его верхней губой что-то влажно блестело.

– Тони, знаешь…

Быстрым движением Тони схватил Карла за руку, развернул, уверенно и небрежно подтолкнул в сторону ступеней, ведущих в слабо освещенный вестибюль, и зажал в углу. Без видимой причины его горло снова сдавил спазм.

– И что я должен знать? – спросил Тони хмуро.

Швейцар вытащил из кармана долларовую бумажку.

– Смотри, что он мне дал, – бросил он небрежно, поглядел за плечо Тони осоловелыми глазами и моргнул. – А еще налил имбирной шипучки со льдом.

– Не тяни, – прорычал Тони.

– Парень из четырнадцатого «б».

– А ну-ка дыхни.

Швейцар подчинился.

– Надрался, – жестко резюмировал Тони.

– Всего-то стаканчик.

Тони опустил глаза на долларовую бумажку.

– В четырнадцатый «б» в мою смену никто не заселялся.

– Нет, заселялся! – Швейцар облизал губы и заморгал. – Высокий черноволосый парень.

– Ладно, – сердито буркнул Тони. – Высокий и черноволосый дал тебе доллар и угостил выпивкой. Дальше что?

– У него под мышкой пушка… – Карл снова моргнул.

Тони улыбнулся, но в глазах появился безжизненный ледяной блеск.

– Мисс Кресси ты отвозил?

Карл замотал головой:

– Нет, Гомес. Я видел, как они поднимались.

– Пошел вон, – процедил Тони сквозь зубы. – И чтоб больше не смел ничего брать у постояльцев.

Тони не двинулся с места, пока Карл не исчез в каморке за лифтом. Детектив молча поднялся по ступенькам, подошел к стойке и принялся разглядывать розоватые прожилки мраморной столешницы, письменный прибор из оникса, новехонький журнал в кожаном переплете. Затем поднял руку и со всего размаху заехал кулаком по мрамору. Портье выскочил из-за стеклянной перегородки, как бурундук из норы.

Тони вытащил из нагрудного кармана бумажку и разложил ее на стойке.

– Тут нет никакого постояльца в четырнадцатом «б», – промолвил он с обидой.

Портье бережно потрогал усики:

– Виноват. Ты ужинал, когда он вселился.

– Кто?

– Записался Джеймсом Уотерсоном из Сан-Диего. – Портье зевнул.

– Кого-нибудь спрашивал?

Портье замер на середине зевка и уставился на макушку Тони:

– Только джаз-бэнд. А что?

– А ничего. Смешно, просто животики надорвешь. – Тони что-то написал на бумажке и снова сунул ее в карман. – Поднимусь, проверю двери. В башне четыре пустых номера. Взбодрись, сынок, не то заснешь на ходу.

– За собой смотри, – протяжно выдохнул консьерж, завершая зевок. – И поскорее возвращайся, папаша. Вдвоем время не так тянется.

– Можешь пока сбрить пух над губой, – сказал Тони и направился к лифтам.

Он открыл кабину, включил верхний свет и нажал на кнопку. На четырнадцатом потушил свет, вышел и закрыл за собой дверь. Здесь был самый маленький вестибюль, не считая вестибюля этажом ниже. В каждой из стен, кроме той, куда выходил лифт, была синяя дверь, на ней золотые цифры и буква, обрамленные веночком. Тони подошел к четырнадцатому номеру с литерой «а», приложил ухо к двери и прислушался. Тихо. Ева Кресси могла быть в спальне, в ванной или на балконе. Или сидела в нескольких футах от двери и смотрела в стену. А слушать, как она сидит и смотрит в стену, Тони не нанимался.

Он подошел к четырнадцатому номеру с литерой «б». За дверью кашлял мужчина. Один, других голосов слышно не было. Он нажал на перламутровую кнопку звонка.

Мужчина неспешно подошел к двери. Мгновение спустя раздался его хрипловатый голос. Тони промолчал. Мужчина за дверью повторил вопрос. Небрежно и злобно Тони снова надавил на кнопку.

Мистеру Джеймсу Уотерсону из Сан-Диего оставалось либо открыть дверь, либо издать какой-нибудь звук. Он не сделал ни того ни другого. За дверью повисло молчание ледяной пустыни. Тони снова прижал ухо к двери. Ничего, глухая тишина.

Тони вытащил запасной ключ, аккуратно вставил его в замок, провернул, толкнул дверь дюйма на три вперед, вынул ключ. Подождал на пороге.

– Ладно, входи, чего застрял! – хрипло промолвил голос.

Тони широко открыл дверь и встал на пороге на фоне освещенного вестибюля.

Высокий темноволосый мужчина с бледным угловатым лицом держал в руке револьвер. По всему было видно, что обращаться с оружием он умеет.

– Входи, – рявкнул он.

Тони переступил порог и закрыл плечом дверь. Руки висели вдоль тела, ловкие пальцы чуть согнуты и расслаблены. Тони ухмыльнулся фирменной улыбочкой:

– Мистер Уотерсон?

– И что с того?

– Я – гостиничный детектив.

– Ты меня убиваешь.

Высокий и бледный, привлекательный и отталкивающий одновременно, постоялец отступил в глубину большой комнаты. Снаружи с двух сторон ее опоясывал балкон с низкими перилами. Такой балкон, к которому вела застекленная дверь, был в каждом люксе в башне. Напротив настоящего камина, скрытого филенчатым экраном, стоял удобный диван. Запотевший стакан высился на гостиничном подносе перед удобным глубоким креслом. Мужчина подошел к креслу и остановился напротив. Дуло большого блестящего револьвера смотрело в пол.

– Ты меня убиваешь, – повторил он. – Я тут и часу не пробыл, а гостиничный детектив уже решил нанести мне визит. Давай, золотце, проверь ванную и туалет. Но ее там уже нет.

– Вы с ней еще не виделись, – сказал Тони.

Лицо бледного мужчины внезапно посуровело. Хрипловатый голос перешел в рычание: