– И вот вы здесь, – сказал я. – Выпить не хотите?

– Если согласимся, не станешь возражать, если мы осмотрим квартиру?

– Валяйте. Это хорошая зацепка – тот телефонный звонок, – если вы готовы полгода копаться в этом деле.

– Это мы уже поняли, – прорычал Финлейсон. – Сотня человек могла пристрелить этого гаденыша, и двум-трем из этой сотни могла прийти в голову мысль повесить труп на тебя. Эти двое-трое нам и нужны.

Я покачал головой.

– Совсем никаких идей?

– Только для новых шуточек, – сказал Сиболд.

Финлейсон тяжело поднялся на ноги:

– Ладно, мы пока тут осмотримся.

– Может быть, ему нужен ордер? – не унимался Сиболд, щекоча верхнюю губу кончиком языка.

– Я же не могу ему врезать? – спросил я у Финлейсона. – Мне так и придется до скончания века выслушивать его сомнительные остроты?

Финлейсон посмотрел в потолок и сухо заметил:

– Позавчера от него ушла жена. Вот он и ищет, на ком бы сорваться.

Сиболд побледнел и сжал кулаки. Затем коротко рассмеялся и встал.

И они приступили. Десять минут они выдвигали и задвигали ящики, исследовали полки и диванные подушки, перевернули кровать, влезли в холодильник и переворошили мусорное ведро.

Закончив, они снова сели.

– Какой-то чокнутый, – устало сказал Финлейсон. – Должно быть, нашел твое имя в телефонном справочнике. Всякое бывает.

– Тогда предлагаю выпить.

– Я не пью, – буркнул Сиболд.

Финлейсон скрестил пальцы на животе:

– Это не значит, сынок, что твою порцию мы выльем в цветочный горшок.

Я налил три стакана и два поставил перед Финлейсоном. Он махнул полстакана и посмотрел в потолок.

– А ведь у меня на шее еще одно убийство, – промолвил он задумчиво. – Твой коллега, Марлоу. Толстяк с бульвара Сансет. Некий Арбогаст. Слыхал о таком?

– Кажется, он специалист по почеркам, – сказал я.

– По-моему, ему незачем знать наши секреты, – холодно заметил Сиболд напарнику.

– Тоже мне секреты. Об этом успели раструбить все утренние газеты. В Арбогаста стреляли трижды, двадцать второй калибр. Оружие для точной стрельбы. Не слыхал, кто из бандитов любит такие штуки?

Я крепко сжал стакан и сделал долгий глоток. Я не считал белоносого опасным, но кто знает.

– Слыхал, – медленно ответил я. – Был такой киллер Эл Тессилоре. Но он сидит в Фолсоме. Он стрелял из «кольта-вудсмен».

Финлейсон прикончил первый стакан, тут же осушил второй, затем встал. Сиболд, все еще злясь, тоже встал.

Финлейсон открыл дверь:

– Пошли, Бен.

И они ушли.

Я слушал их шаги по коридору, звяканье лифта. Под окном взревел мотор, и автомобиль умчался в ночь.

– Такие клоуны не убивают, – произнес я вслух. Хотя по всему выходило, что убивают.

Прежде чем выйти, я выждал пятнадцать минут. Пока я ждал, звонил телефон, но я не снял трубку.

Я поехал к «Эль-Милано» и некоторое время кружил вокруг. Хотел убедиться, что за мной нет хвоста.

6

За мое отсутствие в холле ничего не изменилось. Голубой ковер все так же щекотал лодыжки, когда я вразвалку приблизился к стойке. Тот же бледный портье выдавал ключи двум дамам в твиде с лошадиными лицами, а заметив меня, переместил вес на левую ногу. Дверца в конце стойки распахнулась, и оттуда вывалился обворожительный толстяк Хокинс с тем же сигарным окурком, торчащим изо рта.

Хокинс подскочил, одарил меня широчайшей улыбкой и схватил за руку.

– Вот кто мне нужен! – захихикал он. – Поднимемся вверх на минуту.

– В чем дело?

– Дело? Никакого дела. – Его улыбка стала широкой, как дверь гаража на два автомобиля. – Сюда.

Он втолкнул меня в лифт, добродушно пробасил: «Восьмой». Мы поднялись, вышли из лифта и направились вдоль коридора. У Хокинса была твердая рука и цепкая хватка, однако мне было любопытно, и я позволил ему эту вольность. Он нажал на звонок у двери в номер мисс Хантресс, внутри прозвонил Биг-Бен, дверь открылась, и на меня воззрился тип с каменным лицом в котелке и смокинге. Его правая рука лежала в кармане, под котелком топорщились брови, нависая над глазами, в которых было не больше выражения, чем в пробке от бензобака.

– Ну? – процедил он сквозь зубы.

– Компания для босса, – заявил Хокинс с чувством.

– Я тоже хочу поиграться, – сказал я. – Компания с ограниченной ответственностью. Дай яблочка.

– Чего? – Брови задвигались, челюсть выступила вперед. – Надеюсь, ты не шутить со мной вздумал.

– Джентльмены, не стоит… – включился Хокинс.

Голос из гостиной его перебил:

– В чем дело, Туша?

– Туша томится на медленном огне, – сказал я.

– Слушай, ты, урод…

– Джентльмены, не стоит…

– Все в порядке, – сказал Туша, перекидывая слова через плечо, словно бухту троса. – Местный шпик привел одного парня, который говорит, что он – компания.

– Впусти эту компанию, Туша.

Мне понравился голос. Мягкий, а если бы вы захотели вырезать на нем свое имя, пришлось бы орудовать кувалдой и зубилом.

– Шевели ластами.

Туша отступил в сторону.

Мы вошли. Сначала я, потом Хокинс, а сзади, словно дверь, нас подпирал Туша. Наверное, со стороны мы напоминали двойной сэндвич.

Мисс Хантресс в комнате не было. Полено в очаге почти догорело. В воздухе висел аромат сандала, мешаясь с сигаретным дымом.

Мужчина стоял рядом с диваном, засунув руки в карманы синего пальто верблюжьей шерсти с высоко поднятым воротом. Поля черной фетровой шляпы спереди были опущены. Поверх пальто свисал шарф. Мужчина стоял неподвижно, только чадила сигарета в зубах. Он был высок, черноволос, обходителен и опасен. И он молчал.

Хокинс бросился к нему.

– Этот тот самый парень, о котором я вам рассказывал, мистер Эстель, – затрещал толстяк. – Приходил сюда раньше, сказал, что от вас. Хотел меня надурить.

– Дай ему десятку, Туша.

Тип в котелке выбросил вперед левую руку, и в ней лежала десятка. Он сунул купюру Хокинсу. Тот схватил ее и просиял:

– Это лишнее, мистер Эстель, но все равно спасибо…

– Проваливай.

– Что? – спросил Хокинс.

– Ты слышал! – рявкнул Туша. – Или хочешь получить под зад?

Хокинс выпрямился:

– Я защищаю постояльцев. Вы меня понимаете, джентльмены. Такая работа.

– Понимаем, проваливай, – не разжимая губ, сказал Эстель.

Хокинс развернулся и тихо вышел. Дверь за ним мягко закрылась. Туша оглянулся, затем встал рядом со мной.

– Проверь, есть ли у него ствол, Туша.

Тип в котелке проверил. Вытащил мой «люгер». Эстель взглянул на пистолет, снова на меня. В глазах застыла легкая неприязнь.

– Филип Марлоу? Частный детектив?

– И что?

– Сейчас кто-то проедется мордой по полу, – холодно промолвил Туша.

– Оставь свои угрозы для мелких жуликов, – сказал я. – Сегодня я сыт по горло крутыми парнями. Я говорю, что хочу и когда захочу.

Марти Эстель взглянул на меня с симпатией:

– Не заводись. Я всего лишь забочусь о своих друзьях. Ты знаешь меня. Я знаю, зачем ты приходил к мисс Хантресс. И ты даже не предполагаешь, что еще я про тебя знаю.

– Ладно, – сказал я. – Этот жирный вымогатель Хокинс за десятку впустил меня сюда, прекрасно зная, кто я такой, а потом срубил еще одну с твоего громилы. Верни мне пистолет и скажи, где я перешел тебе дорогу.

– Прежде всего, Гарриет нет дома. Я жду ее, чтобы рассказать о том, что случилось. Но больше я ждать не могу. Должен быть в клубе. Зачем ты вернулся?

– Искал молодого Джитера. Кто-то обстрелял его машину. И теперь кому-то придется за ним приглядывать.

– Ты считаешь, это моих рук дело? – холодно спросил Эстель.

Я подошел к шкафчику, открыл его, нашел бутылку скотча, отвинтил пробку, взял со стола стакан, плеснул немного. Отпил. Вкус что надо.

Затем огляделся в поисках льда, но он давным-давно растаял в ведерке.

– Я задал тебе вопрос, – сурово промолвил Эстель.

– Я слышал. Пытаюсь взбодриться. Нет, не считаю. Но это случилось. И я там был. Сидел в машине на месте молодого Джитера. Его папаша послал за мной обсудить кое-что.

– Что именно?

Я не стал изображать невинность.

– У тебя есть векселя на пятьдесят кусков. Если с мальчишкой что-нибудь случится, плохи твои дела.

– Я бы сказал точнее: плакали мои денежки. Старик не заплатит, это очевидно. Но я готов подождать пару лет и взыскать долг с юнца. Он вступит в права наследства, когда ему исполнится двадцать восемь. Сейчас он получает по тысяче в месяц, а деньги лежат в доверительном фонде. Соображаешь?

– Стало быть, убивать его тебе ни к чему, – сказал я, отхлебнув скотч. – Но ты мог бы его припугнуть.

Эстель нахмурился, вынул сигарету изо рта, положил в пепельницу и секунду разглядывал дым, пока не раздавил окурок. Затем покачал головой:

– Если ты собрался его охранять, мне, вероятно, стоит тебе доплачивать? Вероятно. Человек в моем положении не может сам за всем приглядывать. Он уже взрослый, и ему видней, с кем водиться. Я про женщин. Почему бы красивой девушке не отщипнуть немного от его пяти миллионов?