Рэймонд Чандлер - Неприятности – мое ремесло

Я промолчал. Тем временем Уимз отодвинул телефон и посмотрел на доктора Австрийса.

– По-моему, он готов, – объявил из-за стола толстяк.

Шериф не сводил с меня глаз.

– Вам невероятно повезло, мистер Далмас. Не понимаю, в какие игры вы играете, но надеюсь, осознаете и цените свою удачу.

– Да, я доволен, – кивнул я. – Жаль, конечно, с клиентом встретиться не успел, но, думаю, сделал для него все, что мог. Как ни странно, де Спейн мне нравился. Он был не робкого десятка. Отчаянный храбрец!

– Знаете, кто настоящие храбрецы? Начальники полиции, особенно в маленьких городках; у нас без отчаянности никак! При случае советую попробовать.

– Да, обязательно, – кивнул я. – Кстати, пусть правую руку де Спейна носовым платком завяжут. Сейчас вам самому доказательства нужны.

Вдали – наверное, с бульвара Аргуэльо – послышалась сирена. Сквозь плотно закрытые окна звук казался воем голодных койотов.

Задрав ноги на стол, я разнашивал новые туфли. Тут позвонил Фиалка Макджи. Стоял скучный августовский день, жаркий, влажный, – пот с шеи хоть полотенцем вытирай.

– Ну как жизнь молодая? – в своей излюбленной манере поинтересовался Фиалка. – Опять всю неделю мух считал? Тут один парень, Говард Мелтон из Авенант-билдинг, жену свою потерял. Он региональный управляющий компанией «Дореми косметик» и почему-то не желает обращаться в отдел розыска пропавших. Наш начальник полиции с ним знаком. Съезди туда, а? Только обувь у входа сними, заведение с жуткими претензиями.

Фиалка Макджи служит в отделе расследования убийств окружного полицейского управления и если бы не «благотворительные» дела, которые он регулярно мне подсовывает, я, возможно, сумел бы заработать на жизнь. Однако новое дело пахло деньгами, поэтому я опустил ноги на пол, промокнул шею и вышел из кабинета.

Авенант-билдинг находится на углу Олив-стрит и Шестой улицы. Да, претензии налицо: тротуар перед парадной дверью выстлан черно-белым прорезиненным покрытием, на красавицах-лифтершах блузы из серого шелка и сдвинутые набок береты вроде тех, какими художники защищают волосы от краски. Компания «Дореми косметик» располагалась на седьмом этаже и занимала большую его часть. Застекленную приемную украшали цветы, персидские ковры и странные керамические скульптуры. Аккуратную глазированную блондиночку, оператора мини-АТС, упекли в самый угол – вероятно, от греха подальше. Помимо блондинки, в приемной имелась администратор, сидевшая за большим письменным столом, на котором стояли цветы и табличка с надписью «Мисс Ван де Граф». Девица спрятала глаза за роговыми очками в стиле Гарольда Ллойда[51], а волосы убрала в такой строгий пучок, что лоб казался, как говорится, выше крыш.

Администратор сообщила, что мистер Говард Мелтон на совещании, согласилась при первой же возможности передать ему мою визитку и полюбопытствовала, какое дело меня привело. Я ответил, что меня зовут Джон Далмас, визитку не захватил, а к мистеру Мелтону пришел от мистера Уэста.

– Кто такой мистер Уэст? – холодно осведомилась очкастая. – Мистер Мелтон про него слышал?

– Понятия не имею, сестренка. С мистером Мелтоном я не знаком, а с его друзьями и подавно.

– Еще раз, по какому вы делу?

– По личному.

– Ясно…

Чтобы не швырнуть в меня канцелярский набор, администратор быстро подписала три лежащих на столе документа. Я устроился в синем кожаном кресле с хромированными ручками, по виду, запаху и мягкости напоминавшем парикмахерское.

Через полчаса из дверей за бронзовым заграждением вышли двое хохочущих мужчин. Третий осторожно прикрыл створку и захохотал вместе с коллегами. Они пожали друг другу руки, и двое удалились, а третий моментально перестал смеяться и повернулся к мисс Ван де Граф.

– Кто-нибудь звонил? – начальственным голосом осведомился он.

– Нет, сэр. – Очкастая зашуршала листочками. – К вам некий мистер Далмас от некоего мистера Уэста. По личному делу.

– Таких не знаю! – рявкнул Мелтон. – И страховые полисы мне не требуются!

Он пронзил меня суровым взглядом, вошел в кабинет и захлопнул дверь. Вежливая мисс Ван де Граф выдавила сочувственную улыбку. Я устроился поудобнее и закурил. Минут через пять дверь за бронзовым заграждением распахнулась, появился мистер Мелтон со шляпой в руках и надменно объявил, что вернется через полчаса.

Выбравшись из-за ограды, он направился к выходу, а потом точно пленку назад перемотали: мистер Мелтон подошел ко мне, остановился и посмотрел сверху вниз. Впрочем, как же иначе, если мой новый знакомый был шести футов двух дюймов ростом[52] и плотного сложения? Лицо, хотя и холеное, не скрывало, что его обладатель ведет разгульный образ жизни, а хитрые жесткие глаза напоминали уголья.

– Вы хотели меня видеть?

Я поднялся и достал визитку. Мелтон внимательно взглянул на нее и соизволил взять. В черных глазах появилось задумчивое выражение.

– Кто такой мистер Уэст?

– Понятия не имею.

Во взгляде Мелтона вспыхнул интерес.

– Все правильно, – кивнул он. – Пройдемте в кабинет.

Мы прошествовали мимо очкастой, которая в бессильной ярости попыталась подписать три документа одновременно.

В кабинете имелись простор, полумрак и покой, а вот прохлады не было. На стене висела фотография сурового, решительно настроенного господина, который, судя по виду, всю свою жизнь только и делал, что распоряжался… Здоровяк Мелтон обогнул письменный стол стоимостью как минимум сотен восемь, опустился в «директорское» кресло с высокой спинкой, подтолкнул ко мне хумидор и с холодным спокойствием проследил, как я закуриваю.

– Проблема весьма деликатная, – начал он.

– Угу.

Перечитав текст на моей визитке, Мелтон спрятал ее в бумажник с золотым тиснением.

– Кто вас прислал?

– Приятель из окружного полицейского управления.

– Если честно, хотелось бы узнать о вас побольше.

Я продиктовал пару фамилий и телефонов. Мелтон тут же поднял трубку и набрал первый номер. К счастью, он застал контактных персон, смог с ними поговорить и четыре минуты спустя удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Мы дружно вытерли взмокшие шеи.

– Пока все в порядке, – обнадежил Мелтон. – А теперь докажите, что вы тот, за кого себя выдаете.

Я вытащили из бумажника фотокопию водительского удостоверения, и Мелтон довольно кивнул.

– Сколько берете?

– Двадцать пять долларов в день плюс накладные расходы.

– Многовато. А что входит в накладные расходы?

– Бензин, иногда взятки, еда и виски, в основном виски.

– Вы питаетесь, только когда ведете расследование?

– Нет, и в остальное время тоже, но не так изысканно и разнообразно.

Губы Мелтона скривились в усмешке, от которой, как и от черных глаз, веяло холодом.

– Думаю, мы поладим.

Он достал из стола скотч, и мы выпили. Затем Мелтон опустил бутылку на пол, закурил украшенную монограммой сигарету и с наслаждением затянулся.

– Предлагаю ограничиться пятнадцатью долларами в день. Сами понимаете, времена сейчас тяжелые… И со спиртным полегче.

– Ну я же пошутил! Тот, кто не ценит шуток, не заслуживает доверия.

– Значит, договорились, – снова усмехнулся Мелтон. – Только сразу поставлю условие: к дружкам из полиции вы не станете обращаться ни при каких обстоятельствах.

– Согласен, если, конечно, вы никого не убили.

– Нет, убийствами пока не занимался, – захохотал Мелтон, – но человек я решительный. Хочу, чтобы вы разыскали мою жену, выяснили, где она находится, чем занимается, но тайком от нее самой. Она исчезла двенадцатого августа, то есть одиннадцать дней назад, из нашего летнего дома на Оленьем озерце. Озеро совсем маленькое, принадлежит мне и двум моим приятелям. Оно в паре миль от деревеньки Пумья Вершина, хотя, уверен, вы прекрасно знаете, где это.

– В горах Сан-Бернардино, милях в сорока от самого Сан-Бернардино.

– Угу, точно. – Мелтон стряхнул пепел на крышку стола, потом наклонился и сдул. – Озеро всего три восьмых мили длиной, и для удобства мы построили маленькую дамбу, увы, в самое неудачное для строительства время. На берегу четыре домика: один – мой, два принадлежат друзьям-совладельцам – этим летом оба пустуют, – а в четвертом, ближнем к дороге, живет Уильям Хейнз с женой. Он инвалид войны. Аренду они, естественно, не платят, зато приглядывают за озером и сторожат домики. Моя жена проводила там лето, но двенадцатого августа должна была вернуться в город – сезон начался, приемы, обеды. Она так и не приехала.

Я кивнул. Мелтон достал конверт, из него – фотографию и телеграмму, но мне протянул лишь телеграмму. Ее отослали из Эль-Пасо, штат Техас, пятнадцатого августа в 09:18 на адрес мистера Говарда Мелтона: Лос-Анджелес, Авенант-билдинг, квартира 715. «Еду Мексику оформлять развод. Выхожу Ланса. Прости прощай. Джулия», – прочел я и положил листок на стол.

– Джулией зовут мою жену, – пояснил Мелтон.

– А кто такой Ланс?

– Ланселот Гудвин. До прошлого года он был моим личным помощником, потом получил небольшое наследство и уволился. Я уже давно знал, что они с Джулией, образно говоря, друг к другу неравнодушны.

– Все понятно, – снова кивнул я.

Мелтон вручил мне фотографию миниатюрной блондинки и высокого худощавого мужчины лет тридцати пяти. Смуглый, темноволосый, он казался чересчур красивым, а блондинке можно было дать от восемнадцати до сорока. Да, существует такой тип… Явно гордясь своим телом, женщина демонстрировала его всем желающим. Глядя на ее купальник, воображение напрягать не приходилось. Итак, блондинка в купальнике и смуглый красавец в плавках сидели на песке под пляжным зонтиком. Налюбовавшись, я положил фотографию поверх телеграммы.