– Слушай сюда, – начал он, – кабинет дока в самом конце. Даже не кабинет, а апартаменты – целых четыре комнаты. В первой – приемная, ее поделили пополам, чтобы получилось две приемных для двух смежных комнат, за ней маленький проходик, дальше сами смежные комнаты и личный кабинет Австрийса. Запомнил?

– Угу, – кивнул я. – Ты что, кражу со взломом планировал?

– Я присматривал за доком после того, как погибла его жена.

– Жаль, ты за рыжей медсестрой не присматривал! За той, которую сегодня замочили.

Темные глаза невозмутимо взглянули на меня с апатичного лица.

– Может, и присматривал, – проговорил де Спейн. – По мере сил.

– Угу, присматривал! – Я бесстрашно встретил его взгляд. – Ты понятия не имел, как ее зовут, пока я тебе не сказал.

Де Спейн ответил не сразу.

– Наверное, видеть ее здесь в белой форме – одно, а голой и мертвой – совсем другое.

– Да, пожалуй, – не отводя глаз, кивнул я.

– Ладно, действовать будем так: ты стучишь в кабинет Австрийса, это третья дверь с конца. Как только он откроет, я проскользну сначала в приемную, а потом поближе к вам – послушаю разговор.

– Звучит здорово! – признал я. – Только у меня почему-то дурное предчувствие.

Мы зашагали по коридору. Прочные с виду двери сидели так плотно, что в щели даже свет не просачивался. Де Спейн кивнул на одну из них. Я прильнул к ней ухом и уловил слабый шорох. Ал прокрался к последней двери и медленно вставил ключ в замочную скважину. Я тут же заколотил в дверь кабинета. Де Спейн мигом исчез в приемной, а я постучал снова.

Открыли чуть ли не моментально. Примерно в футе от порога стоял высокий мужчина с золотистыми, блестящими в свете ламп волосами. Я застал его без пиджака, с тонким кожаным портфелем в руках. Худой как щепка, брови рыжеватые, глаза несчастные… Зато руки… У доктора Австрийса были по-настоящему красивые руки – сильные, гибкие, с длинными тонкими пальцами и блестящими, коротко подстриженными ногтями.

– Доктор Австрийс?

Он кивнул, и на тонкой шее чуть заметно шевельнулся кадык.

– Понимаю, время для визита довольно странное, – начал я, – но вас очень трудно застать на месте. Я частный детектив из Лос-Анджелеса, моего клиента зовут Гарри Мэтсон.

Никакой реакции – док либо не испугался, либо отлично умел скрывать чувства. Кадык снова шевельнулся, рука непроизвольно сжала портфель – доктор озадаченно на него посмотрел и сделал шаг назад.

– Мне некогда, – объявил он. – Приходите завтра.

– Греб сказал то же самое…

Это потрясло доктора Австрийса до глубины души. Нет, он не вскрикнул и не упал в обморок, но скрыть изумление не смог.

– Заходите! – глухо попросил он.

Я быстро закрыл за собой дверь. В кабинете стоял прозрачный черный – неужели стеклянный? – стол, стулья с ножками из блестящего хрома и сиденьями, обитыми грубой шерстью. Приоткрытая дверь вела в соседнюю комнату, где свет не горел, но виднелась белая простыня осмотрового стола, а под ним – какое-то похожее на стремена приспособление. Оттуда не доносилось ни звука.

На чистом полотенце, расстеленном на черной столешнице, поблескивали шприцы для подкожных инъекций и отдельно – иглы. В электрическом стерилизаторе у стены наверняка скрывался еще один набор игл и шприцев. Штепсельная вилка в розетке – процесс шел полным ходом. Я с любопытством подошел к стерилизатору, а Австрийс устроился за столом.

– Надо же, сколько иголок, – сказал я, пододвигая стул.

– О чем вы хотели поговорить?

– У меня есть важные сведения о гибели вашей жены.

– Замечательно, – бесстрастно отозвался Австрийс. – Что же такого важного вы можете сообщить?

– Например, имя убийцы.

Док обнажил блестящие ровные зубы в приторной улыбке и пожал плечами.

– Это действительно было бы замечательно, только я полагаю, что она совершила самоубийство. Коронер и полиция того же мнения, однако частный детектив, несомненно… – Голос его звучал бесстрастно, точно речь шла о погоде, а не о его любимой жене.

– А Греб считал иначе, – наугад выстрелил я. – Тот самый лаборант, который подменил кровь вашей жены кровью кого-то, кто действительно отравился угарным газом.

Несчастные бездонные глаза Австрийса холодно смотрели на меня из-под рыжеватых бровей.

– С Гребом вы не встречались, – парировал он, словно удивляясь моей самонадеянности. – По чистой случайности мне стало известно, что он еще до обеда уехал в Огайо. У него отец умер.

Доктор взглянул на часы и выключил стерилизатор. Неспешно вернувшись за стол, он вскрыл пачку сигарет, сунул одну в рот и толкнул пачку ко мне – угощайся, мол. Я угостился, попутно глянул в соседнюю комнату, но не заметил ничего нового.

– Поразительно, – отозвался я. – Его жена об этом не знала, и Ковш тоже. Сегодня вечером бандит связал миссис Греб и твердо намеревался прикончить ее супруга.

Доктор Австрийс искоса глянул на меня, пошарил по столу в поисках спичек, открыл боковой ящик и достал пистолет с белой рукоятью. Сжав его в правой руке, левой он швырнул мне спички.

– Пушка не понадобится, – заверил я. – У меня деловой разговор, и, поверьте на слово, лучше удержать его в рамках делового.

Вытащив сигарету изо рта, Австрийс бросил ее на стол.

– Я не курю, – признался он. – Это так, отвлекающий маневр. Рад слышать, что пистолет не понадобится. Однако пусть лучше будет под рукой, на всякий случай. Ну, кто такой Ковш и что еще интересного вы можете сообщить, прежде чем я вызову полицию?

– Да, позвольте изложить свою версию, я здесь именно ради этого… Ваша жена играла в рулетку в клубе Вэнса Конрида. Играла много и проматывала деньги, которые вы зарабатывали своими укольчиками, почти так же быстро, как вы их зарабатывали. Еще болтают, они с Конридом играли в игры более интимного характера. Возможно, на их чересчур близкое общение вам было наплевать: крутитесь как белка в колесе, тут уж не до супружеского долга. А вот деньги – дело другое: зарабатываете вы их весьма рискованным способом… К этому я еще вернусь. В ночь своей гибели ваша жена устроила в клубе дебош, вам пришлось бросить пациентов, приехать к Конриду и вколоть ей успокоительное. Конрид отвез ее домой, а вы позвонили местной медсестре Хелен Мэтсон, бывшей жене Гарри Мэтсона, с просьбой заглянуть к вам на Альтаир-стрит, проведать незадачливую дебоширку. Чуть позже Гарри Мэтсон обнаружил скандалистку под машиной, вызвал вас, а вы – начальника полиции. Совместными усилиями вам с Андерсом удалось спрятать концы в воду, да так ловко, что ни один водолаз не докопается. Однако Гарри Мэтсон, попавший на место трагедии первым, что-то утаил. Это что-то он попытался сбыть вам – очевидно, безуспешно, ведь человек вы хоть и мирный, но явно не робкого десятка. Да и ваш приятель Андерс успокоил – дескать, ничего серьезного у Мэтсона нет. Тогда Гарри решил подоить Конрида, посчитав, что, если дело передадут Большому жюри, а оно нынче ух какое боевое, все шишки упадут на веселое заведение Вэнса, которое не просто закроют, а гвоздями забьют. Игорные воротилы разозлятся на Конрида, ох как разозлятся, лошадок отберут, и все, конец игре в поло. Подозреваю, что Вэнсу такой расклад не понравился и он велел громиле Моссу Лоренцу, ныне водителю мэра, а прежде правой руке Конрида, поставить Мэтсона на место. Кстати, Мосса и зовут Ковшом. Гарри лишили лицензии и выгнали из города. Однако у Мэтсона отвага тоже имелась – окопавшись в лос-анджелесской квартирке, он продолжал гнуть свое. Каким-то образом – точно пока не знаю, но полиция разберется – управляющий домом его вычислил и сдал Лоренцу. Сегодня днем Мосс наведался в Лос-Анджелес и пришил Мэтсона.

Я посмотрел на доктора: на его лице не дрогнул ни один мускул. Австрийс лишь разок обвел глазами кабинет и перехватил пистолет поудобнее. Воцарилась тишина. Я прислушался, стараясь уловить шелест дыхания, доносящийся из смежной комнаты, но не услышал ничего.

– Мэтсон мертв? – медленно спросил доктор Австрийс. – Надеюсь, вы не думаете, что я имею к этому отношение. – На бледных щеках вспыхнул румянец.

– Не знаю, не знаю, – покачал головой я. – Слабым звеном вашего плана являлся Греб, поэтому сегодня его и удалили из города, спешно удалили, в первой половине дня, до убийства Мэтсона. По всей вероятности, его расторопность была вознаграждена… Я же видел, как живет Греб, – особнячок далеко не люкс.

– Чертов Конрид! – в сердцах воскликнул Австрийс. – Позвонил мне утром и велел услать Греба подальше от Бэй-Сити. Я сунул ему денег, только… – Явно разозлившись на себя, доктор осекся и перевел взгляд на пистолет.

– Только вы не знали, что за каша заварилась? Я верю вам, правда верю. Пожалуйста, уберите пистолет, ну хоть ненадолго.

– Продолжайте, – сдавленно приказал Австрийс. – Продолжайте свой рассказ.

– Ладно, только до конца еще далеко, – предупредил я. – Полиция Лос-Анджелеса хоть и обнаружила труп Мэтсона, сюда явится не раньше чем завтра: во-первых, потому что время позднее, а во-вторых, потому что, получив полный расклад, они не захотят торопиться. Формально клуб Конрида находится на территории Лос-Анджелеса, а я уже говорил, как отнесется к подобному заведению Большое жюри. В общем, копы арестуют Мосса Лоренца, и тот с радостью признает свою вину, дабы отделаться парой годков в тюрьме Сан-Квентин. Копы решают проблемы, как удобно им, а в данной ситуации им удобно именно так. Далее, откуда я узнал о маленьких шалостях Ковша… Он сам раскололся. Мы с приятелем заглянули к миссис Греб и обнаружили в темной спальне бандита, который привязал несчастную женщину к кровати. Мы увезли его в горы, надавали по шее, и он заговорил. Знаете, мне даже жаль беднягу: целых два убийства, а ему ни цента не заплатили.