– Я не трус! – выпалил он. – Что ты хочешь выяснить?

Я заглушил мотор и положил руки на руль.

– Прежде всего, почему Мэтсон потерял лицензию? Он мой клиент.

– А, Мэтсон! Говорят, он шантажировал доктора Австрийса. Так его не просто лишили лицензии, а из города вытурили! Однажды ночью два парня с пушками запихнули его в машину, поколотили и велели убираться подобру-поздорову. Мэтсон пожаловался в главное управление, но там его на смех подняли – вся округа слышала! Хотя, по-моему, это были не копы.

– Знаешь типа по кличке Ковш?

Кукленок Кинкейд задумался.

– Нет, но у водителя мэра, Мосса Лоренца, подбородок такой ширины, что рояль поместится! Только при мне Ковшом его ни разу не называли. В свое время Лоренц работал на Вэнса Конрида. Слыхал про Конрида?

– Тут столько всего говорят! – неопределенно ответил я. – Выходит, задумай Конрид убрать неугодного, особенно неугодного, успевшего напакостить в Бэй-Сити, Лоренц был бы идеальным исполнителем. Тем более мэр бы его прикрыл, ну, до определенной степени.

– В смысле «убрать»? – Кукленок внезапно осип от страха и тревоги.

– Мэтсона не просто выжили из города, – объяснил я. – В Лос-Анджелесе за ним следили, а потом некто по кличке Ковш взял и мозги ему вышиб. Похоже, Гарри до самого последнего дня занимался делом Австрийсов.

– Боже, – прошептал Кукленок Кинкейд, – я про это не слышал!

– Равно как и лос-анджелесские копы – по крайней мере, на момент моего отъезда. Ты с Мэтсоном был знаком?

– Немного.

– Честным бы его назвал?

– Ну… Да, пожалуй. Угу, Мэтсон был ничего. Господи, его замочили!

– Честным вообще или честным для обычного частного детектива? – уточнил я.

Кукленок хохотнул, скорее от ужаса и напряжения, чем оценив юмор моего вопроса. На Альтаир-стрит свернул автомобиль, остановился у обочины, и его фары погасли. Почему-то из салона никто не вышел.

– А как насчет доктора Австрийса? – не унимался я. – Где был он, когда убили его жену?

Кукленок Кинкейд аж подпрыгнул.

– Господи, кто сказал, что ее убили? – задыхаясь, спросил он.

– Думаю, Мэтсон хотел это сказать, но еще сильнее он хотел, чтобы ему заплатили за то, чтобы он этого не говорил. Подобные желания в любом случае не прибавили бы ему популярности, но бедняга Гарри выбрал путь, в конце которого ему размозжили голову. В принципе, Конрид на это бы пошел: если уж отдавать деньги, то на взятки, а не какому-то Мэтсону. Не хватало еще, чтобы частные детективы его доили! С другой стороны, клубу Конрида было бы выгоднее, если бы доктор Австрийс убил жену, чем если бы она наложила на себя руки, промотав все деньги за рулеткой. В общем, не представляю, что Конрид замочил бы Мэтсона лишь за болтовню об убийстве. Скорее представляю, что бедняга Гарри болтал о чем-то еще.

– Все эти представления уже привели к конкретному результату? – вежливо поинтересовался Кукленок.

– Пока нет, будет над чем подумать за вечерним туалетом. А как насчет лаборанта, который брал кровь у миссис Австрийс? Что он за личность?

Закурив очередную сигарету, Кинкейд взглянул в дальний конец Альтаир-стрит, где у последнего дома остановился странный автомобиль. Передние фары снова зажглись, и машина поползла к нам.

– Его фамилия Греб, – начал Кукленок. – У него маленькая лаборатория при местной клинике, заказы докторов выполняет.

– И подпольные тоже?

– Да, хотя лабораторные анализы у нас вообще не в моде, даже должность коронера поочередно занимают служащие похоронного бюро, каждый по неделе. Так что удивляться нечему, начальник полиции обстряпал все по своему усмотрению.

– Зачем ему вообще влезать и обстряпывать?

– Возможно, он выполняет приказы мэра, на которого давят воротилы игорного бизнеса, на которых работает Вэнс Конрид, а возможно – приказы самого Конрида. Возможно даже, Конрид не хочет, чтобы его хозяева узнали, в какие игры он играл с убитой: теперь-то они его клубу боком выйдут.

– Ясно… – протянул я. – Смотри, кто-то забыл свой адрес! – Я кивнул на автомобиль, что медленно полз вдоль обочины; неведомый водитель снова выключил фары, но мотор не заглушил.

– Пока я жив и здоров, тебе нелишне узнать, что штатная медсестра дока Австрийса в свое время была женой Мэтсона. Эдакая рыжая секс-бомба: мордашка так себе, зато фигурка – слюнями захлебнешься!

– Ну я сам поклонник пышных форм, – признался я. – А теперь мигом перелез назад и лег на пол! Быстро!

– Господи…

– Делай, что тебе говорят! В темпе!

Щелк – пассажирская дверца распахнулась, парнишка змейкой выскользнул из машины; еще щелк – дверца захлопнулась. Секундой позже раздался скрип задней дверцы и Кукленок распростерся на полу. Я скользнул на пассажирское сиденье и выбрался на узкую асфальтовую дорожку, что вилась по краю обрыва.

Странный автомобиль подъехал совсем близко. Передние фары вспыхнули, заставив меня пригнуться, затем скользнули по моей машине и медленно погасли – странный автомобиль остановился. Целую минуту ничего не происходило, потом водительская дверца распахнулась, из салона выбрался толстяк и направился к моей машине по противоположной обрыву стороне дороги. Достав револьвер из кобуры, я сунул его за пояс, застегнул нижнюю пуговицу пиджака и зашагал навстречу толстяку.

Завидев меня, он застыл как вкопанный. Пушку толстяк не вытащил, руки пустые, зато во рту сигара.

– Полиция! – коротко отрекомендовался он и машинально потянулся к поясу. – Чудесная ночь, правда?

– Угу, волшебная, – подыграл я. – Немного туманно, но мне туман нравится. Он смягчает воздух и…

– Где второй? – нетерпеливо перебил толстяк.

– Кто?

– Но-но, без дураков, дружище! Я же видел у тебя в машине огонек сигареты.

– А разве закон запрещает курить на пассажирском си-денье?

– Ладно, умник… Кто ты такой и что здесь делаешь? – Жирное лицо лоснилось, отражая приглушенный туманом свет фонарей.

– Моя фамилия О’Брайан, – представился я. – Приехал из Сан-Матео отдохнуть и воздухом подышать.

Пухлая ладонь почти доползла до пояса.

– С удовольствием взгляну на твои права. – Толстяк приблизился настолько, что захоти мы пожать друг другу руки – дотянулись бы без труда.

– А я с удовольствием взгляну на то, что дает тебе право глядеть на мои права! – парировал я.

Правая рука жирдяя дернулась. Я выхватил револьвер из-за пояса и нацелил на его пузо. Пухлая ладонь замерла, точно примерзнув к льдине.

– Вдруг ты грабитель? – предположил я. – Фальшивые жетоны нынче не редкость.

Толстяк не шелохнулся, он даже дышал с трудом.

– На ствол разрешение имеется? – сипло спросил он.

– Конечно, я даже сплю с ним! Ствол исчезнет, как только жетон покажешь! Страшно подумать, куда ты его запрятал, раз доставать не хочешь!

Бесконечно долгую минуту толстяк стоял без движения, затем посмотрел в конец Альтаир-стрит, будто надеясь, что подоспеет подмога. Из моей машины доносился тихий шелест дыхания. Неизвестно, слышал ли его толстяк: сам-то он хрипел и свистел как паровоз.

– Ладно, хорош трепаться, – неожиданно разозлился толстяк. – Ты всего лишь дешевый детектив из Лос-Анджелеса, по четвертаку в час.

– Не скажи; я повысил тарифы – теперь тридцать центов в час за услуги запрашиваю.

– Катись к черту! Нам не нравится, что ты здесь вынюхиваешь, понял? Пока я только предупреждаю.

Толстяк зашагал к своему автомобилю и уже поставил ногу на подножку, как вдруг обернулся, и я снова увидел его лоснящееся лицо.

– Дуй в Лос-Анджелес, не то в ящике домой отправим!

– Чао, толстопуз! – Я помахал рукой. – Приятно было застать тебя в полной боевой готовности, ты ж чуть не обделался!

Толстяк взгромоздился на водительское сиденье, с полуоборота завел машину и исчез во тьме.

Не теряя времени, я сел за руль и погнал следом, отставая от него лишь на квартал. Толстяк затормозил на бульваре Аргуэльо и свернул направо, а я – налево. Выпрямившись, Кукленок Кинкейд прижал подбородок к подголовнику водительского сиденья.

– Знаешь, кто это? Триггер Уимз, правая рука нашего шефа. Он запросто мог тебя подстрелить!

– Угу, а свинья может взлететь, процент вероятности такой же.

Проехав еще пару кварталов, я притормозил, и Кукленок пересел вперед.

– Где твоя машина? – спросил я.

Сняв мятую «журналистскую» шляпу, Кукленок хлопнул ею по колену и снова надел.

– На служебной стоянке у мэрии, а что?

– Очень жаль. Значит, в Лос-Анджелес поедешь на автобусе. Старшую сестру все-таки нужно навещать, и сегодняшний вечер подходит для этого как нельзя лучше.

4. Рыжая

Дорога петляла меж холмами, обрамленная россыпью огоньков на северо-востоке и целым ковром огней на юге. Причалы отсюда напоминали три карандаша света, лежащие на черной бархатной подушке. В каньонах клубился туман, темнела дикая поросль, а вот на возвышенных участках между ними не было и следа дымки.

Мимо маленькой станции автосервиса – судя по темным окнам, закрытой на ночь – я промчался в широкую чашу другого каньона, потом вверх, вдоль забора из проволочной сетки, ограждавшего чьи-то невидимые во тьме владения. Редкие, разбросанные по холмам домишки стали еще реже и разбросаннее, а в воздухе сильно запахло морем. У дома с круглой белой башенкой я свернул налево и меж двух фонарей, единственных на протяжении нескольких миль, проехал к особняку, что возвышался над прибрежной автострадой. Из зашторенных окон сочился свет, озаряя колоннаду и плотные ряды машин, в шахматном порядке припаркованных вокруг овальной лужайки.