— У вас и в самом деле незаурядная воля к жизни, — сказала мисс Марпл.

— Вам это, вероятно, кажется странным.

Мисс Марпл покачала головой.

— Отнюдь нет. Наоборот, я считаю это совершенно естественным. Жизнь кажется особенно ценной, особенно интересной, когда ты понимаешь, что можешь ее вскоре лишиться. Так, наверно, не должно быть, но так уж бывает. Когда ты молод, здоров и полон сил, когда вся жизнь у тебя впереди, она не кажется столь уж заманчивой. Именно молодые люди с легкостью идут на самоубийство — кто из-за несчастной любви, кто из-за житейских забот и неурядиц. А вот старики знают, как дорога жизнь и как она увлекательна.

— Ха! — фыркнул мистер Рефил. — Послушал бы кто эту допотопную парочку.

— По-вашему то, что я сказала, несправедливо? — несколько сухо спросила мисс Марпл.

— Нет, что вы, — успокоил ее мистер Рефил, — совершенно справедливо. Но вы так и не сказали, согласны ли вы с моей мыслью. Что роль жертвы должна по идее была достаться мне.

— Это зависит от того, кто может извлечь выгоду из вашей смерти.

— Да в общем-то никто, — сказал мистер Рефил. — За исключением, повторяю, моих конкурентов по бизнесу, которые, опять-таки повторяю, могут вполне рассчитывать на мой скорый выход из игры естественным образом. Я не такой дурак, чтобы искушать кучей денег своих родственников. После того как правительство отхватит самый жирный кусок, родне ничего существенного не останется. Короче говоря, я обо всем этом давным-давно позаботился. Акты передачи имущества, доверенности, и прочее, и прочее.

— Джексону, к примеру, ваша смерть принесла бы какие-нибудь выгоды?

— Шиш с маслом принесла бы, — весело ответил мистер Рефил. — Я плачу ему вдвое больше, чем он может получить где-либо еще. В порядке компенсации за мою сварливость. И он прекрасно понимает, сколько проиграет от моей смерти.

— А миссис Уолтерс?

— С Эстер та же история. Вообще-то она золото. Первоклассная секретарша, умница, уравновешенная, понимает меня с полуслова, ухом не ведет, когда я срываюсь. Словом, кроткая няня при буйном непослушном ребенке. Иногда она, конечно, меня раздражает, но кто меня не раздражает? Вообще-то она обыкновенная женщина. Во многих отношениях самая заурядная, но лучшей кандидатуры мне не найти. Жизнь у нее не сложилась. Вышла замуж за никчемного простофилю. В мужчинах она вообще ни черта не понимает. Есть такие женщины. Вешаются на шею любому, кто поплачется о своих неудачах. Уверены, что мужчине не хватает исключительно женского понимания. Дескать, женится на ней и тогда уж всем покажет! Но из размазни ничего путного в принципе не может выйти. К счастью, ее незадачливый муженек отдал концы: перепил на какой-то вечеринке и спьяну сунулся под автобус. Эстер надо было растить дочку, и она опять пошла на секретарскую работу. Пять лет уже у меня. С самого начала я дал ей понять, что в случае моей смерти рассчитывать ей не на что. Жалованье у нее высокое, и каждый год я повышаю его на четверть. Полностью доверять нельзя никогда никому, даже самым честным и порядочным, — вот почему я и сказал Эстер, что моя смерть ей выгод не принесет. Пока я живу, она каждый год будет получать все больше и больше. Если она значительную часть заработанного откладывает — уверен, что откладывает, — то к тому времени, как я откину копыта, она будет достаточно состоятельной женщиной. Я оплачиваю обучение ее дочери и отложил некую сумму, которую ее дочь получит, когда станет совершеннолетней. Так что миссис Эстер Уолтерс очень даже неплохо устроена. Моя смерть, должен вам сказать, означала бы для нее серьезную финансовую потерю. — Он очень пристально посмотрел на мисс Марпл. — Она все это отлично понимает. Эстер вообще очень сообразительная.

— Они с Джексоном ладят? — спросила мисс Марпл.