— Говорят, — медленно произнесла я, — что вы сотрудник Секретной службы и связаны с правительством. Это правда?

Почудилось ли мне, или он действительно поколебался долю секунды, прежде чем ответить?

— Могу заверить вас, мисс Беддингфелд, что я здесь исключительно как частное лицо, путешествующее ради собственного удовольствия.

Размышляя потом над его ответом, я нашла его несколько расплывчатым. Но, вероятно, полковник не случайно ответил так.

Мы молча вернулись к машине. На полпути обратно в Булавайо мы остановились выпить чаю в какой-то развалюхе у дороги. Хозяин копался в саду и, казалось, был раздосадован тем, что ему помешали. Но тем не менее любезно обещал посмотреть, что можно сделать. После бесконечного ожидания нам принесли черствые кексы, тепловатый чай и молоко. Затем хозяин снова исчез в своем саду.

Как только он ушел, нас окружили кошки» целых шесть штук, все они разом жалобно замяукала. Вымогательство было оглушительным. Я раздала им кусочки кекса. Они жадно сожрали их. Тогда я вылила все наше молоко в блюдце, и у кошек завязалась целая баталия.

— О, — вскричала я с негодованием, — их морят голодом! Это низко. Пожалуйста, пожалуйста, закажите еще молока и кексов.

Полковник Рейс без слов пошел выполнять мою просьбу. Кошки снова принялись мяукать. Полковник вернулся с целым кувшином молока, и кошки вылакали все.

Я решительно встала.

— Я собираюсь взять кошек с собой, я не оставлю их здесь.

— Не выдумывайте, деточка. Вы не можете таскать с собой шесть кошек, как пятьдесят деревянных зверей.

— Не беспокойтесь о деревянных зверях. Эти кошки живые. Я возьму их с собой.

— Вы ничего подобного не сделаете. — Я возмущенно посмотрела на него, но он продолжал: — Вы считаете меня жестоким, но нельзя сентиментальничать по такому поводу. Не настаивайте — я не позволю вам взять их. Это примитивная страна, как вы знаете, и я сильнее вас.

Я всегда сознаю, когда терплю поражение. Я пошла к машине со слезами на глазах.

— Может быть, они голодны только сегодня, — попытался утешить меня полковник. — Жена хозяина поехала в Булавайо за покупками. Завтра все будет в порядке. Но так или иначе, вам известно, что в мире полно голодных кошек.

— Не надо, не надо, — яростно сказала я.

— Я учу вас воспринимать жизнь такой, как она есть. Я учу вас быть суровой и безжалостной — как я. В этом секрет силы — и секрет успеха.

— Я скорее умру, чем буду суровой, — воскликнула я страстно.

Мы сели в машину и поехали. Постепенно я пришла в себя. Вдруг, к моему изумлению, он взял меня за руку.

— Энн, — нежно сказал он, — вы нужны мне. Выходите за меня замуж.

Я была совершенно ошеломлена.

— О нет, — запинаясь произнесла я. — Не могу.

— Почему нет?

— Я не люблю вас. И никогда не представляла вас своим мужем.

— Понимаю. Это единственная причина?

Я вынуждена была быть честной, просто обязана — перед ним.

— Нет, — сказала я, — не единственная. Видите ли… я… люблю другого.

— Понимаю, — повторил он. — А вы уже любили его, когда я впервые увидел вас на «Килмордене»?

— Нет, — прошептала я. — Это случилось потом.

— Я понимаю, — повторил он в третий раз, но сейчас его слова были полны значения, побудившего меня повернуться и взглянуть на него. Его лицо было мрачнее, чем когда-либо прежде.

— Что… что вы хотите сказать? — спросила я дрогнувшим голосом.

Он посмотрел на меня загадочно и властно.

— Только то, что теперь я знаю, что делать.

Его слова заставили меня затрепетать. В них была непонятная решимость, и она испугала меня.

До возвращения в гостиницу мы не сказали больше ни слова. Я сразу побежала наверх к Сьюзен. Она читала, лежа в постели, и у нее не было никаких признаков мигрени.

— Надо прибить к кровати табличку, — усмехнулась Сьюзен. — «Здесь покоится третий лишний», а иначе говоря, тактичная старая дуэнья. По, Энн, дорогая, что случилось?

Ибо я буквально разразилась потоком слез.

Я рассказала ей о кошках — я чувствовала, что было бы неправильно рассказывать ей о полковнике Рейсе. Но Сьюзен очень проницательна. Полагаю, она поняла, что мое состояние объяснялось еще чем-то.

— Надеюсь, вы не простудились, Энн? В такую жару подобные предположения звучат абсолютно нелепо, но вы вся дрожите.

— Ничего страшного, — отозвалась я. — Нервы, и к тому же меня дрожь пробирает. Я все время чувствую, что должно произойти нечто ужасное.

— Не будьте глупышкой, — решительно сказала Сьюзен. — Давайте поговорим о чем-нибудь интересном. Например, о тех алмазах…

— Что с ними?

— Я не уверена, что они у меня в безопасности. Раньше все было нормально, никто не мог вообразить, что они находятся среди моих вещей. Но теперь, когда все знают, что мы подруги, я тоже под подозрением.

— Однако никому не известно, что они в коробочке из-под пленки, — доказывала я. — Это великолепный тайник, и я не думаю, что мы могли бы найти лучшее место.

Поколебавшись, она согласилась со мной, но сказала, что мы вернемся к этому вопросу, когда приедем на водопад.

Наш поезд отошел в девять часов. Сэр Юстес был все еще не в лучшем настроении, и мисс Петтигрю выглядела подавленной. Полковник Рейс был совершенно невозмутим. Уж не приснился ли мне наш с ним разговор?

Я плохо спала в ту ночь на жестком ложе, меня одолевали сумбурные сны, предвещавшие дурное. Проснулась я с головной болью и вышла на обзорную площадку вагона. День был свежий и чудесный, и кругом, насколько хватало глаз, высились холмы, поросшие лесом. Как они мне понравились — больше, чем все, что я видела раньше. Мне так захотелось остаться тут навсегда — в какой-нибудь маленькой хижине, построенной в густых зарослях…

Около половины третьего полковник Рейс вызвал меня из офиса и указал на причудливый сгусток белого тумана, клубившийся над частью леса.

— Брызги водопада, — сказал он. — Мы почти приехали.

После беспокойной ночи меня все еще охватывало странное мечтательное чувство. Все время казалось, что я приехала домой… Домой! Но ведь я не была здесь раньше — или, может быть, во сне?

От станции мы пошли пешком к гостинице, большому белому зданию, хорошо защищенному сетками от москитов. Кругом не было ни дорог, ни домов. Мы вышли на веранду, и я онемела от изумления. Прямо перед нами в полумиле виднелся водопад. Я никогда не видела ничего столь грандиозного и прекрасного — и никогда не увижу.

— Энн, вы сегодня странная, — сказала Сьюзен, когда мы уселись за ленч. — Я прежде вас такой не видела.

Она с любопытством уставилась на меня.

— Разве? — Я рассмеялась, но почувствовала, что смех мой неестественный. — Просто мне тут все очень нравится.

— Тут что-то не то. — Она понимающе подняла бровь.

Да, я была счастлива, но меня не оставляло ощущение, что скоро что-то должно случиться. От волнения я не находила себе места.

После чая мы вышли прогуляться, сели на дрезину и, подталкиваемые улыбающимися чернокожими, двинулись по небольшому рельсовому пути к мосту.

Вид был изумительный. В огромную пропасть низвергалась вода, мельчайшие брызги рассеивались, являя нашим глазам мощные струи водопада, чтобы через миг снова скрыть их таинственной туманной завесой. Вечное очарование водопада — его переменчивость, неуловимость. Вам все время кажется, что вы вот-вот его увидите во всей красе — но не тут-то было.

Мы пересекли мост, медленно пошли вперед по дорожке, тянущейся вдоль края обрыва и размеченной по обе стороны белыми камнями. Наконец мы достигли большой расселины, где слева тропинка вела вниз к пропасти.

— Пальмовая лощина, — объяснил полковник Рейс. — Спустимся вниз? Или оставим на завтра? Это займет некоторое время и потом придется еще совершить обратное восхождение?

— Оставим на завтра, — решительно произнес сэр Юстес. Я заметила, он совсем не любит требующих усилий физических упражнений.

Назад он пошел первым. По дороге нам встретился прекрасный туземец, шествовавший гордой поступью. За ним шла женщина, на голове которой, по-видимому, были водружены все домашние пожитки! Даже сковородка.

— У меня никогда нет с собой фотоаппарата, когда он мне нужен, — застонала Сьюзен.

— Такая картина будет встречаться достаточно часто, миссис Блейр, — сказал полковник Рейс. — Так что не горюйте.

Мы пришли обратно к мосту.

— Пойдемте в радужный лес? — предложил полковник. — Или вы боитесь промокнуть?

Сьюзен и я пошли вместе с ним. Сэр Юстес отправился обратно в гостиницу. Радужный лес несколько разочаровал меня. Радуг мы толком не увидели и промокли до нитки, но то и дело перед нашими глазами мелькал водопад, и мы представляли себе, какой он необыкновенно широкий. О, милый, милый водопад, как я люблю тебя и буду вечно тебе поклоняться!

В гостиницу мы вернулись как раз вовремя, чтобы успеть переодеться к обеду. Сэр Юстес, кажется, проникся явной антипатией к полковнику Рейсу. Сьюзен и я слегка иронизировали над сэром Юстесом, но без особого удовольствия.

После обеда он удалился в свою гостиную и утащил с собой мисс Петтигрю. Мы с Сьюзен немного поболтали с полковником Рейсом, а потом она объявила, широко зевая, что собирается лечь спать. Я не хотела оставаться наедине с полковником, поэтому тоже встала и пошла к себе.

Однако я была слишком возбуждена, чтобы заснуть. Я даже не разделась. Откинулась на спинку кресла и предалась мечтаниям. И все время ощущала, как на меня что-то надвигается… все ближе и ближе…

Раздался стук в дверь, и я вздрогнула. Я встала и пошла открывать. Маленький чернокожий мальчуган протянул мне записку. Она была адресована мне, но почерк был незнакомый. Я взяла ее и вернулась в комнату. Постояв немного с запиской в руке, я наконец развернула ее. Она была очень короткая!