— Покажите мне — как?

Дворецкий отодвинул кресло от стены на добрых два фута и повернул его так, что сиденье оказалось обращенным к двери.

— Voila се qui est curceux![175] — пробормотал Пуаро. — Кто захочет сидеть в таком положении? А кто поставил его на место? Вы, мой друг?

— Нет, сэр, — сказал Паркер. — Я был слишком взволнован смертью мистера Экройда и всем прочим.

— И не вы, доктор?

Я отрицательно покачал головой.

— Когда я вернулся с полицией, сэр, — добавил Паркер, — оно стояло на своем месте. Я это хорошо помню.

— Любопытно, — повторил Пуаро.

— Вероятно, Реймонд или Блент отодвинули его, — предположил я. — Но какое это может иметь значение?

План нижнего этажа и лужайки


План кабинета


— Никакого, — сказал Пуаро и добавил тихо: — Потому-то это и интересно.

— Извините меня, — сказал полковник и вышел с дворецким.

— Вы думаете, Паркер говорит правду? — спросил я.

— О кресле — да. В остальном — не знаю. Во всех подобных случаях, мосье, всегда есть одна общая черта.

— Какая же? — с интересом спросил я.

— Все причастные к ним что-то скрывают.

— И я тоже? — улыбнулся я.

Пуаро внимательно посмотрел на меня.

— Думаю, что и вы, — сказал он. — Вы сообщили мне все, что знаете об этом молодом человеке — о Ральфе Пейтейе? — Я покраснел, и он улыбнулся. — Не бойтесь, я не буду настаивать. В свое время я и так узнаю.

— Мне хотелось бы разобраться в ваших методах, — сказал я поспешно, стараясь скрыть свое замешательство. — Почему, например, вас заинтересовал камин?