— Теперь относительно итальянца-дворецкого, — продолжала между тем мисс Марпл, — того, которого убили. Насколько мне известно, в день своей смерти он ездил в Лондон. Удалось ли выяснить, что он там делал… конечно, если вы вправе рассказать мне об этом, — добавила она для очистки совести.

— Джузеппе приехал в Лондон в 11.30 утра, — ответил Крэддок.

— Никому не известно, что он там делал до 13.45, затем он посетил банк и положил на свой текущий счет 500 фунтов наличными. История о том, что он якобы собирался навестить больного родственника, не подтвердилась. Ни к кому из своих родственников он не заходил.

Мисс Марпл одобрительно кивнула.

— Пятьсот фунтов, — заметила она.

— Это большая сумма, не правда ли? Осмелюсь предположить, что за ней должны были последовать и другие вклады, а вам как кажется?

— Похоже на это.

— Это были, вероятно, все наличные деньги, которые смог собрать человек, ставший для Джузеппе объектом шантажа. Дворецкий мог удовлетвориться этим или же, что более вероятно, мог расценить это как первый взнос. В таком случае его жертва обещала достать ему в ближайшее время более крупные суммы. Это говорит о том, что убийцей вряд ли был человек в стесненных обстоятельствах. Это также исключает всех, живущих на свой заработок, — работников киностудии, слуг, садовников. Если только, конечно, — заметила мисс Марпл, — человек, которого шантажировал Джузеппе, не является подручным другого человека, отсутствовавшего в это время. Отсюда визит в Лондон.

— Пожалуй, так. В Лондоне у нас Ардвик Фенн, Лола Брустер и Марго Бенс. Все трое были на приеме в день праздника. Любой из них мог встретиться с Джузеппе в заранее условленном месте между 11.30 и 13.45. Ардвика Фенна в это время не было в конторе, Лола Брустер выходила делать покупки, а Марго Бенс не было в студии. Кстати…

— Да? — встрепенулась мисс Марпл.

— Вы что-то хотите мне сказать?

— Вы спрашивали меня о детях. О тех, кого усыновила Марина Грегг до того, как узнала, что у нее самой будет ребенок.

— Да, спрашивала, и что же.

Крэддок рассказал ей, что ему удалось узнать.

— Марго Бенс, — тихо произнесла мисс Марпл.

— У меня с самого начала было предчувствие, что дети имеют какое-то отношение к этому делу…

— Но я не могу поверить, что спустя столько лет…

— Конечно, очень трудно поверить в это, но много ли вы, дорогой мой Дэрмот, знаете о детях? Вспомните свое собственное детство, и вы наверняка припомните какой-нибудь случай, какое-нибудь событие, которое вызвало у вас взрыв чувств, совершенно не соответствующих действительной значимости этого события. Какое-нибудь разочарование или страстное возмущение, равного которому с тех пор у вас не было? Знаете, есть одна очень умная книга — ее написал великолепный писатель, мистер Ричард Хьюз. Я забыла ее название, там рассказывалось о детях, которые пережили ураган. О да, ураган на Ямайке. Что особенно им запомнилось, так это кошка, которая в страхе металась по комнате. Это единственное, что осталось у них в памяти. И позднее весь ужас, весь страх, все нервное напряжение, которое они пережили во время урагана, воплотилось для них в этой кошке.

— Странно, очень странно, — задумчиво пробормотал Крэддок.

— Что тут странного? Может быть, это вам что-нибудь напомнило?

— Да, я вспомнил о том, как умерла моя мать. Мне было тогда лет пять. Пять или шесть. Я обедал в детской, ел пудинг с джемом. Мне очень нравился такой пудинг. И вдруг вбежал кто-то из слуг и сказал моей гувернантке: «Какой ужас! Миссис Крэддок упала с лестницы и скончалась…» И теперь, когда бы я ни вспомнил о смерти матери, знаете, что прежде всего возникает передо мной?

— Что?

— Тарелка с джемовым пудингом. Я вижу его отчетливо и даже вижу, как джем вытекает с одной стороны пудинга. Я помню, что в ту минуту я не заплакал и не сказал ни слова, я просто сидел, уставившись на этот пудинг. И знаете, до сих пор, стоит мне только где-нибудь в магазине, в ресторане, в каком-нибудь доме — увидеть пудинг с джемом, как на меня накатывает волна ужаса и отчаяния. Иногда я даже не могу понять, почему так происходит. Это не кажется вам странным?

— Нет, — возразила мисс Марпл.

— Это вполне естественно, я бы сказала. Более того, это навело меня на одну мысль…

Открылась дверь, и мисс Найт внесла поднос с чаем.

— О господи! — воскликнула она.

— У нас, оказывается, гости. Очень мило. Как поживаете, инспектор Крэддок? Сейчас я принесу вторую чашку.

— Не беспокойтесь, — крикнул ей вдогонку Дэрмот.

— У меня здесь есть кое-что получше.

Уже удалившаяся мисс Найт внезапно просунула голову в дверь.

— Нельзя ли вас побеспокоить на минуту, мистер Крэддок.

Дэрмот присоединился к ней в холле. Они вошли в столовую, и мисс Найт осторожно прикрыла дверь.

— Вы должны быть очень осторожны, — прошептала она.

— Осторожен? Я не понимаю вас, мисс Найт.

— С нашей бедной старушкой. Она постоянно вами интересуется, а ей вредно тревожить себя всякими там убийствами и тому подобными неприятными делами. Мы ведь с вами не хотим, чтобы она нервничала и видела дурные сны. Она очень стара и больна, ей нужно вести очень спокойную жизнь. Я уверена, что все эти разговоры об убийствах и гангстерах очень, очень плохо на нее влияют.

Дэрмот со слабой улыбкой взглянул на нее.

— Я не думаю, — спокойно сказал он, — что какие-нибудь разговоры об убийствах могут чрезмерно возбудить или потрясти мисс Марпл. Могу вас заверить, дорогая мисс Найт, чо мисс Марпл может размышлять об убийствах, внезапных смертях и всякого рода преступлениях с огромным самообладанием и без всякого ущерба для себя.

Крэддок вернулся в гостиную. Мисс Найт, что-то возмущенно бормоча себе под нос, последовала за ним. Во время чаепития она без умолку болтала о политике, о всякой чепухе, какая только могла прийти ей в голову. Когда она, наконец, унесла посуду и закрыла за собой дверь, мисс Марпл глубоко вздохнула.

— Наконец-то мы сможем отдохнуть, — произнесла она.

— Надеюсь, я не убью когда-нибудь эту женщину. Теперь послушайте, Дэрмот, мне нужно кое-что у вас узнать.

— Да? Что именно?

— Я хочу еще раз во всех подробностях услышать о том, что произошло в день праздника. Сперва пришла миссис Бантри, за ней викарий. Вслед за ними прибыли мистер и миссис Бедкок, Марина Грегг приветствовала их, а на лестнице в это время уже были мэр с женой, Ардвик Фенн, Лола Брустер, журналист из Мач-Бенгэм и Марго Бенс, девушка-фотограф. Последняя, как вы говорили, стояла у стены и фотографировала. Вы видели какие-нибудь из сделанных ею фотографий?

— Да, я даже принес одну из них показать вам.

Дэрмот достал из кармана снимок. Мисс Марпл внимательно его исследовала. В центре стояла Марина Грегг, а чуть позади

— Джейсон Радд Спиной к фотоаппарату стояли Артур Бедкок, от смущения прикрывавший лицо рукой, его жена пожимала руку Марины Грегг и что-то ей говорила. Марина не смотрела на миссис Бедкок. Она смотрела куда-то через ее плечо, не прямо в камеру, а чуть влево.

— Очень интересно, — заметила мисс Марпл.

— Если вы помните, взгляд Марины Грегг называли застывшим. Что ж, судя по фотографии, очень похоже. Но я бы не сказала, что это взгляд, застывший от страха, хотя страх может проявляться и таким образом. Нет, это не страх, а, скорее, потрясение. Дэрмот, дорогой мой юноша, я хочу, чтобы вы в точности рассказали, что говорила Хеся Бедкок Марине Грегг в тот вечер. Общий смысл всей истории мне, конечно, известен, но мне хотелось бы знать точные слова. Я полагаю, у вас есть показания очевидцев.

— Да, — Дэрмот кивнул.

— Вашей подруги миссис Бантри, затем Джейсона Радда и Артура Бедкока. Их показания, правда, в некоторых деталях расходятся, но общий смысл их, как вы говорите, один и тот же.

— Это мне известно. Как раз об этих расхождениях мне и хотелось бы услышать. Мне кажется, это может нам помочь.

— Не понимаю, каким образом, — заметил Дэрмот, — хотя вам это, возможно, и поможет. Миссис Бантри передает эту историю подробнее других. Насколько я помню… Впрочем, подождите, у меня с собой есть записи…

Он достал из кармана небольшую записную книжку и просмотрел ее.

— Слово в слово я ее, конечно, не записывал. Так, общие заметки. По словам миссис Бантри, миссис Бедкок была очень оживлена, весела и довольна собой. Вот что она сказала: «Не могу даже выразить словами, какое это счастье для меня вновь встретиться с вами. Вы, наверное, этого не помните, но мы встречались с вами на Бермудах много лет назад. У меня была тогда ветрянка, но я специально встала с постели, чтобы увидеть вас. Вы дали мне свой автограф. Это был один из самых счастливых дней моей жизни. Я его никогда не забуду».

— Так, понятно, — сказала мисс Марпл.

— Она упомянула о месте, но не о дате, не так ли?

— Совершенно верно.

— А что говорит Джейсон Радд?

— Джейсон Радд? По его словам, миссис Бедкок сказала его жене, что однажды, когда у нее был грипп, она специально встала с постели, чтобы встретиться с Мариной, и что она до сих пор хранит ее автограф. Он, как видите, выразился короче вашей подруги, но суть та же.

— Он упомянул о времени и месте?

— Нет. Пожалуй, нет. Кажется, он грубо заметил, что это произошло лет десять-двенадцать назад.

— Понятно. Ну, а мистер Бедкок?

— Мистер Бедкок сказал, что Хеся была чрезвычайно возбуждена и восхищена встречей с мисс Грегг, что она была большой поклонницей Марины и рассказала ей, как когда-то в молодости, больная, она встала с постели, встретилась с мисс Грегг и получила ее автограф. Он не запомнил подробностей, так как все это случилось явно задолго до того, как он на ней женился. Мне показалось, что он не придает вообще никакого значения всей этой истории.

— Понятно, — вновь повторила мисс Марпл.

— Да, понимаю…

— И что же вы понимаете? — спросил Крэддок.