— Но не было?

— Судя по всему, нет. На мисс Дэвис жутко было смотреть, когда этот рыбак привез ее в город. Нужно быть настоящей актрисой, чтобы такое горе сыграть. На следующий день она успокоилась, но видели бы вы ее тогда… А на дознании стало ясно, что рыбак до того дня на озере никогда с ней не встречался. Во всяком случае, присяжные пришли к выводу, что девушек он раньше не знал. Да и я, если на то пошло, с ними согласился.

— Как его звали? — спросил Карелла. — Рыбака?

— Кортни.

— Как вы сказали?

— Кортни. Сидни Кортни.

— Спасибо, — ответил Карелла и резко поднялся. — Поехали, Тедди. Надо возвращаться в город.


Кортни жил в Риверхеде, в дощатом доме на одну семью. Когда ранним утром в понедельник Карелла и Майер подкатили к его дому, он открывал дверь гаража. Он обернулся и с любопытством оглядел их, рукой придерживая дверь. Карелла сделал шаг вперед.

— Мистер Кортни? — спросил он.

— Да?

Он смотрел на Кареллу с явным изумлением — любой изумится, когда незнакомый человек называет его по имени. Кортни давно перевалило за сорок, на нем была кепка, не очень ладно подогнанная спортивная куртка и черные фланелевые брюки. На висках обосновалась седина. Было всего семь утра, а выглядел этот человек усталым, очень усталым. У ног стояли судки с обедом, видимо, он опустил их на землю, когда стал открывать гараж. В гараже стоял «форд» 1953 года.

— Мы из полиции, — представился Карелла. — Хотим задать вам несколько вопросов.

— Покажите жетон, — попросил Кортни. Карелла показал. Кортни кивнул, будто выполнил свой общественный долг. — Какие у вас вопросы? Я на работу спешу. Насчет этого дурацкого разрешения на строительство?

— Какое строительство?

— Гараж хочу расширить. Покупаю сыну драндулет, а держать на улице жалко. Так вот, чтобы получить разрешение на строительство, пришлось пороги обивать. Как вам это нравится? Добавить-то нужно каких-нибудь двенадцать футов. Можно подумать, я городской парк здесь собираюсь разбирать. Так что вы хотите знать?

Из дома донесся женский голос.

— Кто это, Сид?

— Все нормально, — нетерпеливо бросил Кортни. — Никто. Занимайся своими делами, Бетт. — Он взглянул на Кареллу. — Жена. Вы женаты?

— Да, сэр, женат.

— Тогда вам все ясно, — загадочно буркнул Кортни. — Ну, я вас слушаю.

— Вы это раньше видели? — спросил Карелла. Он передал Кортни фотокопию чека, тот мельком на него взглянул и протянул назад.

— Видел, ясное дело.

— Не объясните, мистер Кортни?

— Что я должен объяснять?

— Почему Клаудия Дэвис послала вам чек на сто двадцать долларов.

— Компенсация, — не колеблясь ответил Кортни.

— Компенсация? — переспросил Майер. — За что же, мистер Кортни? За маленькую баечку?

— Чего? Вы это про что?

— Компенсацию за что, мистер Кортни?

— За то, что у меня три рабочих дня вылетело, за что же еще?

— Как вы сказали?

— Нет, а вы-то что подумали? — рассердился Кортни и замахал на Майера пальцем. — Вы-то подумали, за что? Плата за какую-то сделку? Так, что ли?

— Мистер Кортни…

— Из-за этого чертова дознания я три рабочих дня угробил. Мне пришлось просидеть на этом Треугольном озере понедельник и вторник, да еще полсреды ждать, что решат присяжные. А я каменщик. Получаю пять долларов в час, так вот, я потерял три рабочих дня по восемь часов в день, и мисс Дэвис любезно выслала мне чек на сто двадцать долларов. А теперь, если не возражаете, доложите, что подумали вы?

— До того дня на Треугольном озере вы мисс Дэвис знали, мистер Кортни?

— В жизни не видел. А в чем дело? Меня уже судят? В чем дело?

Из дома снова донесся резкий женский голос:

— Сидни? Что случилось? Все нормально?

— Лучше не бывает. Не возникай, ладно?

В дощатом доме наступила напряженная тишина. Кортни что-то пробурчал себе под нос и повернулся к детективам.

— У вас все? — спросил он.

— Не совсем, мистер Кортни. Мы хотели бы услышать от вас, что вы видели в тот день на Треугольном озере.

— Это еще зачем? Прочитайте протокол дознания, если так интересно. Мне на работу пора.

— Работа может подождать, мистер Кортни.

— Ну да, как же. Мне до нее еще ехать…

— Мистер Кортни, неужели вы хотите, чтобы мы уехали назад в город и вернулись с ордером на ваш арест?

— Мой арест? Да за что? А что я, собственно…

— Сидни! Сидни, может, вызвать полицию? — прокричала женщина из дома.

— Я же тебе сказал: «Не возникай»! — вскинулся Кортни. — Вызвать полицию, — пробурчал он. — Тут не знаешь, как от полиции избавиться, а она хочет вызывать полицию. Что вам от меня надо? Я честный каменщик. Я видел, как утонула девушка. Рассказал все как было. Это, что, преступление? Что вам от меня надо?

— Расскажите нам еще раз, мистер Кортни. Все, что вы видели.

— Она отплыла в лодке, — со вздохом начал Кортни. — Я ловил рыбу. Ее двоюродная сестра сидела на берегу. Она выпала за борт.

— Джози Томпсон.

— Да, Джози Томпсон, если ее так звали.

— В лодке она была одна?

— Да. Одна.

— Дальше.

— Другая — мисс Дэвис — завопила, бросилась в воду и поплыла к сестре. — Он покачал головой. — Но не успела. Лодка была далеко. Когда доплыла до места, поверхность воды уже разгладилась. Она нырнула, вынырнула, еще раз нырнула, но поздно уже было, поздно. А когда поплыла назад, я думал, она и сама утонет. Раз — и скрылась под водой, я уж думал, все, пиши пропало. Ну, а потом что-то желтое мелькнуло в воде, я понял — выплывет.

— А вы почему не бросились на помощь, мистер Кортни?

— Плавать не умею.

— Ясно. Что было дальше?

Она вышла из воды — мисс Дэвис. Еле стояла на ногах, совсем голову потеряла. Я пытался ее успокоить, а она все рыдала да кричала, все что-то бессвязное. Я оттащил ее к машине, спросил, где ключи. Она поначалу даже не поняла, про что я. Я ей говорю: «Ключи», — а она смотрит на меня и все. «Ключи от машины! — ору я. — От машины!» Уж потом она сунулась в сумочку и дала мне ключи.

— Дальше.

— Я отвез ее в город. И полиции все рассказал я. Она даже говорить не могла, только бормотала что-то невнятное, всхлипывала да плакала. Сердце кровью обливалось, когда смотрел на нее. В жизни не видел, чтобы женщину так пробрало, совсем разума лишилась. Только на следующий день из нее удалось что-то связное вытянуть. Сказала, кто она, подтвердила все, что полиция уже от меня узнала, сказала, что утопленницу зовут Джози Томпсон, это ее двоюродная сестра. Полицейские обшарили дно озера и вытащили тело из воды. Симпатичная, молодая — надо же так нелепо умереть!

— Во что она была одета?

— Платьице хлопковое. Мокасины легкие, а то и сандалии. Поверх платья — тоненький свитерок. Кофточка.

— Драгоценности?

— Кажется, нет. Нет.

— А сумочка была?

— Нет. Сумочка лежала в машине мисс Дэвис.

— А в чем была мисс Дэвис?

— Когда? Когда сестра утонула или когда ее вытаскивали из озера?

— А она при этом присутствовала?

— А как же. Тело опознавала.

— Меня интересует, мистер Кортни, что на ней было в день трагедии.

— Юбка, блузка, если не ошибаюсь. В волосах лента. Мокасины. Так, кажется.

— Блузка какого цвета? Желтая?

— Нет. Голубая.

— Вы сказали — «желтая».

— Нет, голубая. Про желтую я не говорил.

Карелла нахмурился.

— А мне показалось, говорили. — Он пожал плечами. — Ладно, что было после дознания?

— Да ничего особенного. Мисс Дэвис поблагодарила меня и сказала, что пришлет чек за время, что я потратил. Я поначалу отказался, а потом подумал: какого черта, я — работяга, а деньги на деревьях не растут. И дал ей мой адрес. Решил, ей такие расходы по карману. Разъезжает в «кадиллаке», свободно может нанять человека, чтобы отвез ее в город.

— А почему она не села за руль сама?

— Ну, наверное, еще в шоке была. Тут у любого нервы не выдержат. Рядом с вами человек когда-нибудь умирал?

— Умирал, — ответил Карелла.

Из дома жена Кортни завопила:

— Сидни, вели этим людям убраться от нашего дома!

— Слышали, да? — сказал Сидни и открыл в конце концов дверь своего гаража.


Утро понедельника не любит никто.

Вообще-то это время похмелья. Не начало новой недели, а хвост недели ушедшей. Это время не любит никто, и для дурного настроения вовсе не требуется, чтобы шел дождь, а небо было пасмурным и мрачным. День может быть ярким и солнечным, и даже августовским. Он может начаться с допроса у чужого гаража в семь утра, а к половине десятого испортиться окончательно.

Понедельник есть понедельник, и никакому законодательству не под силу изменить его внутренний облик. Понедельник есть понедельник, и с этим неприятным фактом остается только мириться.

В этот понедельник к половине десятого в голове у детектива Стива Кареллы уже все перемешалось и, как любой нормальный человек, он винил в этом понедельник. Он вернулся в участок и тщательно изучил все чеки, выписанные Клаудией Дэвис в июле месяце, — всего их набралось двадцать пять, — пытался найти в них ключ к ее смерти и потому вчитывался в текст внимательно, как печатник в типографии.

Чеки вносили кое-какую ясность, но к делу, как будто, отношения не имели. Когда-то он сказал: «За этими чеками стоит человеческая жизнь. Все равно что читаешь чей-то дневник», и теперь ему начинало казаться, что из этих двух кратких предложений получился недурной афоризм. Ибо если перед ним был дневник Клаудии Дэвис, он являл собой отчет о жизни абсолютно пресной, никак не попадавшей в категорию «жизни замечательных людей».