17 июня миссис Миллер получила письмо от Клаудии (письмо прилагается, почерк совпадает с подписью на чеках Клаудии), из которого следовало, что после случившегося с ее двоюродной сестрой она в эту квартиру не вернется. Она напомнила миссис Миллер, что срок аренды истекает 4 июля и что она пришлет чек за июнь до 10 июля. За ее вещами приедут из фирмы по перевозке, ей отвезут ценные вещи и документы, а остальное оставят у себя на хранение.

Клаудия Дэвис в эту квартиру больше не возвращалась. Миссис Миллер с тех пор ее не видела и ничего не знала о ее пребывании вплоть до нашего сообщения об убийстве.


Поездка на Треугольное озеро представлялась исключительно живописной, и, поскольку стоял август, а воскресенье считалось у Кареллы выходным, он решил совместить приятное с полезным. Он опустил верх машины, посадил на переднее сиденье Тедди, рядом положил еду и термос с холодным кофе для пикника и, пока они ехали по горной дороге, начисто выбросил из головы Клаудию Дэвис. В обществе своей жены Карелла был готов забыть обо всем на свете.

На его взгляд — а глаз у него был наметанный, красоток на углах улиц он повидал предостаточно, — его жена Тедди была самой прекрасной женщиной в мире. Он все не мог взять в толк, как это он, простецкий парень, неотесанный мужлан — полицейский, умудрился отхватить себе такую чудесную жену. Но ведь заполучил же он ее, Теодору Фрэнклин, и вот они сидят рядом в открытой машине, он, не упуская из вида дороги, искоса поглядывает на нее и млеет от одного ее присутствия.

Ее черные как смоль, всегда непослушные волосы, словно вступили в схватку с ветром и безжалостно хлестали по ее лицу. Она прищурила карие глаза, защищаясь от потока воздуха. Белая блуза выгодно подчеркивала полную грудь, черные брючки на конус и в обтяжку позволяли представить, сколь роскошны ее бедра и сколь красивы ноги. Скинув сандалии, она подтянула колени к груди, а босыми стопами уперлась в перчаточный бокс. Было в ней какое-то диковинное сочетание изыска и буйства — это Карелла прекрасно понимал. Никогда не знаешь, чего от нее ждать — то ли она сейчас тебя поцелует, то ли по голове огреет, и эта неясность делала ее всегда желанной и волнующей.

Тедди смотрела на мужа, который вел машину, на его большие костистые руки, крутившие баранку. Она смотрела на него не просто потому, что ей это было приятно, — он с ней разговаривал. А поскольку слышать она не могла, поскольку с рождения была глухонемой, важно было следить за его губами. Он говорил вовсе не о деле. Она знала, что один из чеков Клаудии Дэвис был выписан на имя похоронной службы «Фэнчер» на Треугольном озере, что Карелла хотел поговорить с владельцем этой службы лично. Она понимала, как это важно, иначе Карелла не стал бы тратить на эту поездку выходной день. Но он обещал — будем совмещать приятное с полезным.

Сейчас как раз и протекала приятная часть поездки, и Карелла, верный обещанию, не говорил ни слова о деле, отгонял мысли о нем, как назойливую муху. Вел речь о красотах природы, о планах на осень, о том, как забавно подрастают их близнецы, какая красавица у него Тедди, что ей лучше застегнуть верхнюю пуговицу блузки, прежде чем они выйдут из машины, но он ни словом не обмолвился о Клаудии Дэвис. Однако настал и ее час — Карелла и Тэдди стояли в конторе похоронной службы «Фэнчер» и смотрели в угрюмые глаза человека по имени Бартон Скоулз.

Скоулз оказался долговязым и тощим, в костюме, который он наверняка надел в день собственной конфирмации году эдак в 1912-м. Он настолько соответствовал стереотипу провинциального гробовщика, что Карелла, завидев его, едва не расхохотался. Впрочем, обстановка не располагала к веселью. В комнате — толстые ковры, обои, канделябры — витал какой-то странный запах. Как только Карелла понял, что это формальдегид, в мозгу автоматически возникла мысль о покойниках, и его слегка затошнило, хотя смотреть в глаза смерти приходилось нередко.

— Пятнадцатого июля мисс Дэвис выписала вам чек, — начал Карелла. — За какие услуги, не скажете?

— Чего не сказать? Я этого чека долго дожидался. Она мне оставила задаток только двадцать пять долларов. Обычно-то я пятьдесят беру. Уж сколько раз меня надували, приходится ухо востро держать.

— В каком смысле? — спросил Карелла.

— А вот в таком. Народ всякий попадается. Похоронишь их покойничков, а заплатить тебе за работу возьмут да и забудут. Так что у меня тут не сахар. Сколько раз бывало: сделаешь все для похорон, и службу проведешь, и захоронение, а получаешь кукиш. Вот и пропадает вера в человечество.

— Но мисс Дэвис вам все-таки заплатила.

— Да, конечно. Но тут, между прочим, мне здорово попотеть пришлось. Ого, еще как. Она ведь не местная, из города, а похороны здесь, никаких родственников, никого, только она одна, сидела вон там в часовне и сторожила покойницу, будто кто ее украсть собирался. Знаете, мистер Карелла… вас так зовут?

— Да.

— Так вот, мистер Карелла, как вспомню, прямо мороз по коже. Она ведь, ее двоюродная сестра, там двое суток пролежала. А потом мисс Дэвис попросила, чтобы мы девушку на местном кладбище схоронили, ну, думаю, куда денешься, надо хоронить — и все под залог в двадцать пять долларов. Иногда так хочется человеку поверить.

— Когда это было, мистер Скоулз?

— Утонула она в первое июньское воскресенье, — припомнил Скоулз. — Нечего им было делать на озере, рано еще. Вода-то в июне, считай, ледяная. Только к концу июля толком теплее становится. Она выпала из лодки — сидела на веслах, — ну и, наверное, тут ее ледяная вода и прихватила, может, судорогой свело, вот бедняга и утонула. — Скоулз покачал головой. — Нечего было делать на озере в такое время.

— А свидетельство о смерти вы видели?

— А как же, доктор Доннели его и выписал. Причина смерти — утопление, тут сомнений никаких. Наши и дознание провели. Во вторник. Несчастный случай.

— Вы сказали, что она сидела на веслах. Она была в лодке одна?

— Ага. Ее двоюродная сестра, мисс Дэвис, на берегу сидела. Когда та за борт выпала, она кинулась в воду, поплыла спасать, да не поспела. Вода-то жуть какая холодная. Сейчас, слава богу, август, а в воде все равно не жарко.

— Но с самой мисс Дэвис от воды ничего не случилось?

— Ну, наверное, она хорошая пловчиха. Я всегда считал, если девушка симпатичная, значит, крепкого здоровья. Спорить готов, что и ваша жена на здоровье не жалуется, вон ведь какая симпатичная.

Скоулз улыбнулся, улыбнулась и Тедди и легонько стиснула руку Кареллы.

— Насчет оплаты, — продолжил разговор Карелла. — За службу, за похороны. Не знаете, почему мисс Дэвис так долго чек не присылала?

— Без понятия. Я два раза ей писал. Сначала так, по-дружески напомнил. А второй раз уж похлестче. У меня в городе есть знакомый адвокат, так он написал на своей фирменной бумаге; это всегда впечатляет. Но что так, что сяк — никакого ответа. А потом, когда я смирился, — получаю чек, на всю сумму. Бог ведает, в чем тут дело. Может, она от этой смерти оправиться не могла. Может, она всегда потихоньку с долгами расплачивается. В общем, пришел чек и ладно, я и счастлив. А то частенько от живых хлопот больше, чем от покойников, это я вам точно говорю.

Карелла с женой отправились на берег озера, съели там свой обед. Карелла был на удивление молчалив. Тедди, болтая босыми ногами, пробовала воду. Вода, как и говорил Скоулз, была очень холодной, хотя на дворе стоял август. Возвращаясь с озера, Карелла сказал:

— Дорогая, ты не против, если мы еще раз остановимся?

Тедди вопросительно посмотрела на него.

— Хочу поговорить с местным шефом полиции.

Тедди нахмурилась. В глазах ее возник вопрос, и Карелла сразу на него ответил.

— Хочу выяснить, были ли свидетели, когда девушка утонула. Кроме Клаудии Дэвис. Со слов Скоулза выходит, что на озере в июне с народом не густо.


Шеф полиции оказался косолапым и пузатым коротышкой. Разговаривая с Кареллой, он сидел, забросив ноги на стол. Карелла наблюдал за ним и думал: интересно, почему все в этом городе похожи на персонажей голливудских фильмов, выехавших в отпуск? Позади стола шефа в запертом картотечном шкафчике стояли какие-то папки. Справа от шкафчика на подставке лежала пачка листовок с броской надписью РАЗЫСКИВАЕТСЯ. В левой подошве шефа красовалась дырка.

— Угу, — сразу заявил он. — Свидетель был.

Карелла испытал боль разочарования.

— Кто? — спросил он.

— Парень один, рыбачил на озере. Все видел своими глазами. Давал показания следователю.

— Что он сказал?

— Что рыбачил там, когда Джози Томпсон отплыла от берега на лодке. Видел, что Клаудия Дэвис осталась на суше. Что мисс Томпсон выпала из лодки и камнем пошла ко дну. Что мисс Дэвис кинулась в воду и поплыла к лодке. Но опоздала. Все это он сказал.

— А еще что?

— От отвез мисс Дэвис в город на ее машине. Кажется, «кадиллак» с открытым верхом, модель шестидесятого года. Она совсем дара речи лишилась. Рыдала, бормотала что-то, руки себе ломала, в общем, в жутком была состоянии. Собственно, мы все толком и узнали от этого рыбака. Мисс Дэвис только на следующий день очухалась.

— Когда вы проводили дознание?

— Во вторник. За день до похорон. А вскрытие делали в понедельник. Испросили разрешение у мисс Дэвис, так положено по закону, других родственников ведь не было.

— И установили, что смерть наступила в результате утопления?

— Так точно.

— А почему вообще решили проводить дознание? Вы подозревали, что здесь что-то нечисто?

— Нет. Но этот парень, что рыбачил, он ведь тоже был из города. Откуда мы знаем, может, он был с мисс Дэвис заодно, выпихнули двоюродную сестричку за борт, а потом сочинили всю историю. Запросто могло быть такое.