— Не был, — устало сказал Карелла.

— A-а, тогда все ясно.

— Что тебе ясно, Берт, черт тебя дери…

— Ясно, почему ты его не помнишь.

— Кого?

— Да ублюдка, которого арестовали за ограбление. У него в квартире нашли французских франков на пять тысяч долларов.

На Кареллу словно наехал огромный грузовик — он едва не рухнул на асфальт.


С самого начала в этом деле была полная путаница. Бывают такие дела. Решили, что девушка — чернокожая, а оказалось — белая. И вообще это была не Клаудия Дэвис, а Джози Томпсон. Искали убийцу, а он был всего лишь квартирным вором.

Его доставили из камеры, где он спокойно ждал суда по делу об ограблении. Он поднялся на лифте с охранником из полиции. Из полицейского фургона его высадили возле боковых дверей здания уголовного суда, охранник ввел его в коридор и провел через соединительный тоннель в здание, где расположен кабинет окружного прокурора, там его посадили в лифт. Дверь лифта открывалась в небольшую комнатку наверху. Другая дверь этой же комнаты была заперта снаружи, на ней висела табличка НЕ ВХОДИТЬ.

Пока детективы допрашивали Ралфа Рейндолса, приведший его охранник стоял спиной к двери лифта и все время держал правую руку на рукоятке пистолета.

— В жизни не слышал, — сказал Рейндолс.

— Клаудия Дэвис, — напомнил Карелла. — Или Джози Томпсон. Выбирайте любое. Любое подходит.

— Не знаю я ни ту, ни другую. Что вообще за выдумки? Зацапали меня с ограблением, теперь, значит, давай вешать на меня все, что творится в городе?

— Кто сказал, будто что-то творится в городе, Рейндолс?

— А чего бы вы меня сюда притащили?

— В вашей берлоге, Рейндолс, нашли французских франков на пять тысяч долларов. Где взяли?

— А вам какое дело?

— Ну-ка без хамства, Рейндолс! Где взяли деньги?

— Знакомый одолжил. Вернул в франках. Он француз — вот в франках и заплатил.

— Имя?

— Не помню.

— Постарайтесь вспомнить.

— Пьер.

— А фамилия? — спросил Майер.

— Кажется, Пьер Ласаль. Я его плохо знаю.

— Но пять тысяч вы ему одолжили, да?

— Угу.

— Что вы делали в ночь на первое августа?

— А что? В эту ночь что-то случилось?

— Это вы нам расскажете.

— Не помню я, что делал.

— Может, работали?

— Я сейчас не работаю.

— Вы меня прекрасно понимаете!

— Нет, не понимаю.

— Грабили квартирки?

— Нет.

— Ну-ка, честно! Грабили или нет?

— Говорю же, нет.

— Врет он, Стив, — вставил Майер.

— Ясно, что врет.

— Ага, врет, как же. Слушай, ты, полицейский, в лучшем случае мне можно привесить ограбление, больше ничего. И то еще надо в суде доказать. А обвинить меня еще в чем-то — дудки. Ни черта у вас не выйдет!

— А вдруг отпечатки пальцев совпадут? — быстро перебил его Карелла.

— Какие отпечатки?

— Отпечатки, которые мы нашли на горле убитой девушки, — солгал Карелла.

— Да я же был в пер…

В маленькой комнате повисла гробовая тишина.

Рейндолс тяжело засопел. Уставился в пол.

— Ну, будете говорить?

— Нет, — буркнул он. — Идите к черту.

Но в конце концов он все-таки раскололся. Сломался после двенадцати часов непрерывного допроса. Убивать ее он не собирался. Даже не знал, что в квартире кто-то есть. Заглянул в спальню, постель была нетронута. А она, оказывается, одетая, спала в кресле.

Французские франки он нашел в большом кувшине, на полке над раковиной. Деньги вытащил, а кувшин случайно выронил, она проснулась, вбежала в комнату, увидела его и давай кричать. Ну, он схватил ее за горло. Хотел только слегка придушить, чтобы замолчала, а она давай сопротивляться. Оказалась жуть какой сильной. Он ее не отпускал, но хотел только, чтобы замолчала.

А она все не поддавалась. Сопротивлялась так, будто он и вправду хотел ее убить, будто за жизнь свою сражалась. Но ведь это же непредумышленное убийство, правда? Правда? Он и не думал ее убивать! Какой же он убийца?

— Я не хотел ее убивать! — вопил он, когда его сажали в лифт. — Она начала кричать! Я же не убийца! Посмотрите на меня! Разве я похож на убийцу? — Лифт пошел вниз, и он выкрикнул: — Я вор! — будто гордясь своей профессией, будто утверждая, что он не просто какой-нибудь щипач, а квалифицированный рабочий, искусный ремесленник.

— Я не убийца! Я вор! — кричал он. — Я не убийца! Не убийца! Не убийца!

Лифт пошел вниз, в подвал, и голос его еще долго гудел эхом в глубокой шахте.

Наконец крики прекратились — видимо, его посадили в тюремный фургон и увезли. Несколько мгновений они сидели в маленькой комнате молча.

— Душно здесь, — сказал Майер.

— Угу. — Карелла кивнул.

— Что с тобой?

— Да так, ничего.

— Может, он и прав, — сказал Майер. — Может, он всего лишь вор.

— Он перестал быть вором, как только украл человеческую жизнь.

— Но и Джози Томпсон украла человеческую жизнь.

— Нет, — возразил Карелла. Он покачал головой. — Она ее только одолжила. Улавливаешь разницу?

В комнате снова повисла тишина.

— Кофе хочешь? — спросил Майер.

— Давай.

Они спустились на лифте вниз и вышли на солнце — слепящее, августовское. На улицах бурлила жизнь. Они слились с человеческим муравейником, но еще несколько минут хранили молчание.

Наконец Карелла сказал.

— Несправедливо это, что она умерла. Несправедливо — она столько сил положила на то, чтобы пожить пристойной жизнью, а эту жизнь у нее взяли и отняли.

Майер обнял Кареллу за плечо.

— Будет тебе. — В голосе его слышалось неподдельное сочувствие. — Это ведь наша работа. А работа, как говорится, есть работа.

— Да, — согласился Карелла. — Работа есть работа.